Эдит Несбит – Феникс и ковер (страница 2)

– Если ковер в плохом состоянии, я попрошу его заменить.

– Из него не выпало ни единой ворсинки, мэм, – ответил мужчина. – Сделка выгодная, для вас уж точно, и я отчаянно сожалею, что уступил ковер по такой цене. Но разве можно устоять перед леди, не так ли, сэр? – С этими словами он подмигнул отцу и ушел.

Ковер постелили в детской, и, конечно, в нем не оказалось ни единой дырки.

Когда развернули последнюю складку, из ковра с громким стуком выпало что-то твердое и покатилось по полу. Все дети бросились вдогонку, Сирил поймал эту штуку и отнес к газовой лампе. По форме находка напоминала полупрозрачное яйцо, очень желтое и блестящее, внутри которого горел странный свет, переливающийся, когда яйцо вертели в руках.

– Мы можем оставить его себе, мама? – спросил Сирил, глядя на яйцо с желтком из бледного огня, просвечивающего сквозь камень.

И, конечно, мама ответила: «Нет». Находку следовало вернуть человеку, который принес ковер, потому что ему было заплачено только за ковер, а не за каменное яйцо с огненным желтком.

Мама сказала детям, где находится магазин – неподалеку от отеля «Бык и ворота» – и они отправились на Кентиш-Таун-роуд.

Когда братья и сестры появились возле убогого магазинчика, его владелец очень искусно расставлял мебель на тротуаре, чтобы прикрыть как можно больше облупившихся мест. Он сразу узнал детей и, не дав им и рта раскрыть, закричал:

– Нет-нет-нет! Я не забираю обратно ковры, как вы по глупости решили! Сделка есть сделка, а ковер толстенный и добротный.

– Мы и не хотим его отдавать, – сказал Сирил. – Просто в нем кое-что было…

– Тогда, должно быть, это залезло в него уже у вас дома, – возмущенно перебил мужчина. – В вещах, которые я продаю, ничегошеньки нет, все они чистые, как стеклышко.

– Я не говорил, что ковер грязный, но…

– Ну, если вы нашли моль, – снова перебил мужчина, – ее легко вытравить нафталином. Но я думаю, она залетела туда по чистой случайности. Говорю же, ковер отменно хорош. В нем не было моли, когда я выносил его из магазина, ни единой!

– В том-то и дело, – сказала Джейн. – Моли не было, а было яйцо.

Торговец сделал вид, что бросается на детей, и топнул ногой.

– Вон отсюда, кому говорят! Или я кликну полицию. А ну как покупатели услышат, что вы обвиняете меня в том, будто что-то этакое нашли в моих товарах? Проваливайте, пока я не задал вам перцу. Эй, констебль!..

Дети бросились бежать – они считали, что не могли поступить иначе. Отец с ними согласился. У мамы было иное мнение.

Как бы то ни было, папа сказал, что дети могут оставить яйцо себе.

– Когда тот человек принес нам ковер, он, конечно же, знал о завернутом в него яйце не больше, чем ваша мама, – сказал отец. – И мы имеем такое же право на находку, как и он.

Яйцо положили на каминную полку, и оно сильно оживило мрачную детскую. Детская была мрачной, потому что находилась в полуподвале, ее окна смотрели на садик с декоративными каменными горками, где не росло ничего, кроме камнеломки[1] и улиток. В проспекте агента по недвижимости детская описывалась как «удобная комната для завтраков в полуподвале», и днем там бывало темновато. По вечерам, когда зажигали свет, это не имело большого значения, но как раз по вечерам тараканы становились очень общительными: они выползали из своих жилищ в шкафчиках рядом с камином и пытались подружиться с детьми. По крайней мере, мне кажется, что они искали именно дружбы, но дети ни в какую не хотели с ними дружить.

Пятого ноября отец и мать ушли в театр, а дети сидели несчастные, потому что у соседской семьи было много фейерверков, а у них – ни одного. Им даже не разрешили развести костер в саду.

– Больше никаких игр с огнем, хватит, – ответил отец, когда они спросили о костре.

Малыша уложили спать, а старшие печально уселись у камина в детской.

– Ужасно скучно, – сказал Роберт.

– Давайте поговорим о псаммиаде, – предложила Антея, как обычно стараясь всех подбодрить.

– Что толку в разговорах? – отозвался Сирил. – Мне хочется, чтобы что-нибудь произошло. Когда тебя не выпускают вечером из дома, это бесит. После того как сделаешь домашние задания, просто нечем заняться.

Джейн закончила последний из заданных уроков и со стуком захлопнула книгу.

– Вспоминать приятно, – сказала она. – Только подумайте о том, как мы провели прошлые каникулы.

Прошлые каникулы и вправду стоили размышлений – ведь дети провели их за городом, в белом доме между песчаным и гравийным карьерами. Чего тогда только ни случилось! Дети нашли псаммиада, или песчаного эльфа, который исполнял все их желания – абсолютно все, не беспокоясь, какие его дары пойдут во благо, а какие – совсем наоборот. Если хотите знать, чего братья и сестры пожелали и как их желания осуществились, можете прочитать об этом в книжке «Пятеро детей и Нечто» (Нечто – это как раз псаммиад). Если вы не читали ту книгу, стоит объяснить, что пятым ребенком в семье был самый младший брат по прозвищу Ягненок. Его прозвали Ягненком потому, что первое, что он сказал, было «бе-е!». Старшие дети не отличались ни красотой, ни огромным умом, ни большим послушанием. Но в целом они были неплохими; вообще-то они были похожи на тебя.

– Не хочу я радоваться воспоминаниям, – сказал Сирил, – я хочу, чтобы произошло еще что-нибудь.

– Нам и так повезло гораздо больше, чем любому другому, – заметила Джейн. – Ведь больше никто и никогда не находил псаммиада. Мы должны быть благодарны.

– Но почему бы нам и дальше не быть везунчиками вместо того, чтобы быть благодарными? – упорствовал Сирил. – Почему наше везение должно закончиться?

– Возможно, что-нибудь произойдет, – спокойно сказала Антея. – Знаешь, иногда я думаю, что мы из тех людей, которым очень везет на происшествия.

– Такое бывало в истории, – вспомнила Джейн. – С некоторыми королями случалась масса всего интересного, а с другими… С ними никогда ничего не случалось, кроме того, что они рождались, короновались и их хоронили, вот и все.

– Думаю, Пантера права, – сказал Сирил. – Мы из тех людей, с которыми вечно что-то случается. У меня такое чувство, что если бы мы могли дать толчок событиям, и вправду что-нибудь бы произошло. Просто приключения должны с чего-то начаться, вот и все.

– Жаль, что в школе не учат магии, – вздохнула Джейн. – Если бы мы могли немного поколдовать, точно бы что-нибудь изменилось.

– И с чего вы начнете? – Роберт оглядел комнату, но ни выцветшие зеленые занавески, ни тусклые венецианские жалюзи, ни потертый коричневый линолеум не навели его на нужные мысли. Даже новый ковер ни о чем ему не говорил, несмотря на замечательный узор, а ведь такой узор просто должен был заставить о чем-то задуматься.

– Я могла бы начать прямо сейчас, – сказала Антея, – я много читала о колдовстве. Вот только в Библии сказано, что колдовать нехорошо.

– В Библии так сказано потому, что в старину люди колдовали другим во вред. Не понимаю, как может быть нехорошим то, что никому не причиняет вреда. А мы не хотим никому навредить, и даже если бы попытались, у нас бы наверняка ничего не вышло. Давайте перечитаем «Легенды Инголдсби»[2] – в них есть что-то об абракадабре, – сказал Сирил, зевая. – Почему бы не поиграть в магию? Давайте станем рыцарями-тамплиерами. Они ужасно увлекались магией и обычно творили заклинания или что-то там делали с козой и гусем.[3] Так говорит отец.

– Ну, как скажешь, – фыркнул Роберт. – Ты можешь изображать козла отпущения, а Джейн будет гусыней.

– Я принесу Инголдсби, – поспешно сказала Антея. – А вы сверните ковер у камина.

Итак, они начертили мелом странные фигуры на линолеуме у камина, там, где благодаря ковру пол остался чистым. Мел Роберт стащил в школе со стола учителя математики. Вы, конечно, знаете, что брать целую палочку мела – воровство, но нет ничего плохого в том, чтобы взять отломанный кусочек, если берете всего один. (Не знаю, почему появилось такое правило и кто его придумал.) Дети распевали все самые мрачные песни, какие только пришли в голову, но, конечно, ничего не случилось.

Тогда Антея сказала:

– Я уверена, что волшебный огонь можно разжечь с помощью ароматной древесины, потому что в такой древесине должны быть магические смолы, эссенции и тому подобное.

– Я не знаю никакой ароматной древесины, кроме кедровой, – ответил Роберт. – Кстати, у меня есть несколько огрызков карандаша из кедрового дерева.

Дети сожгли эти огрызки – и опять-таки ничего не случилось.

– Давайте сожжем немного эвкалиптового масла, которое лежит у нас на случай простуды, – предложила Антея.

Они так и сделали. Запахло, конечно, очень сильно. Еще дети сожгли кусочки камфары из большой шкатулки. Камфара горела ярко, с ужасным черным дымом, с виду волшебным-преволшебным. Но опять ничего не произошло. Затем братья и сестры достали из ящика кухонного комода несколько чистых чайных салфеток и, размахивая ими над магическими меловыми рисунками, спели такую впечатляющую песнь, как «Гимн моравских монахинь в Вифлееме». Безрезультатно.

Дети размахивали руками все неистовее, и, наконец, Роберт задел салфеткой золотое яйцо и смахнул его с каминной полки. Яйцо упало и закатилось под каминную решетку.

– С ума сойти! – воскликнуло сразу несколько голосов.

Все тут же упали ничком и, заглянув под решетку, увидели, что яйцо лежит и светится в кучке горячей золы.