Эдгар Уоллес – Тайна жёлтых нарциссов (страница 15)
— Счастливого пути, Рустичиано. Когда услышишь о моей смерти, вспомни о том, что я сказал тебе сегодня.
Вскоре, в Вероне, меня настигла весть о его кончине. Было это в 1325 году».
И это все.
Остальная часть книги заполнялась различными рассуждениями о дальнейших путешествиях Рустичиано.
Доктор Ц. поднял голову и выпрямился. Он зачитался книгой, распростершись над ней, как мальчуган, увлекшийся романом об индейцах. Утомленные глаза его закрылись, он задумался. Что значил прочитанный только что отрывок? Не за этим ли отрывком о встрече Рустичиано со старым Марко Поло так настойчиво охотился тот, другой итальянец? Не к этому ли отрывку, не к мессеру ли Рустичиано, запечатлевшему странные слова Марко Поло незадолго до его смерти, относились слова графа: «Несомненно, это здесь! Терпение! Я...»?
Но если в словах старого путешественника, сказанных им Рустичиано, действительно таился какой-то сокровенный смысл, за которым в свое время охотился отец графини, то доктору в настоящее время он еще нс был ясен. О несчастливо сложившейся семейной жизни Марко Поло известно из многих источников. О том, что он собирался покинуть Венецию и отправиться в новое путешествие, тоже хорошо известно. Не приходится сомневаться, что его отношение к семье и к родному городу было именно таким, как об этом повествовал Рустичиано в своей рукописи. Но многое из того, что говорил Марко, произвело на доктора такое же впечатление, как и на автора манускрипта. Он тоже решил, что старик говорил в состоянии бреда или в предчувствии скорой смерти. Совершенно загадочным казалось то, что эти речи могли иметь хоть какое-то значение для человека двадцатого столетия. Что сказали эти слов., графу? Или, так же как и доктору, не сказали ничего?
Доктор убрал руку от лица и взглянул на люстру, излучающую свет. Потом он перевел взгляд на стол. В следующий миг он вскочил со стула. Затем... Затем снова опустился на стул и огляделся по сторонам. Взгляд его был дик.
Манускрипт исчез!.. Мемуары мессера Рустичиано исчезли со стола.
Это невозможно. Ведь не прошло и минуты, как он оторвался от чтения. Как могла книга исчезнуть? Как могло случиться это?
Но совершенно бессмысленно искать объяснение случившемуся. Манускрипта на столе не было, ни отдельно, ни среди груды остальных книг, — манускрипт попросту исчез. Его не было, не было!
Доктор почувствовал прилив злости. Как?.. Ведь всего лишь на миг прикрыл он глаза рукою. И в это краткое мгновение кто-то успел овладеть рукописью. Кто-то... Кто? Кто мог решиться на этот шаг, как не итальянец, который накануне безуспешно добивался его выдачи и которому было отказано в этом... А теперь нет ни рукописи, ни итальянца!
Да, итальянец тоже исчез! Доктор яростно озирался вокруг. Увы, синьора делла Кроче не было, успел улетучиться. Что же делать? Доложить об исчезновении рукописи директору библиотеки? Директор был воплощением внимания и любезности, но только после успокоительных ответов от известных ученых. А до того он выказал доктору всю свою недоверчивость и нелюбезность. Поверит ли он доктору? Не усомнится ли в правдивости его слов. Не усмотрит ли он во всем этом ловкой аферы? Он ведь может решить, что доктор в сговоре с итальянцем. Это казалось вполне вероятным, и если у директора действительно возникнет такое предположение, то доктору придется отправиться в тюрьму. Разумеется, профессора Бошамп и Бонвало вновь поручатся за него, сообщат о его безупречной репутации. Но прежде, чем недоразумение выяснится, прежде, чем профессора пришлют свои поручительства или прежде, чем манускрипт будет найден, пройдет немало времени, и время это доктор вынужден будет провести в заключении.
Но более всего доктор был уверен в том, что полиция не найдет рукописи. У итальянца было слишком много времени, и Страсбург расположен к тому же совсем рядом с границей...
Оставалось одно — самому пуститься в погоню за дерзким вором. С момента совершения кражи прошло еще не очень много времени, можно пуститься по свежему следу и попытаться уладить все дело без огласки. До закрытия библиотеки еще час времени. В течение этого часа отсутствие доктора останется незамеченным.
Больше доктор не колебался. Быстро, бесшумными шагами прошмыгнул он по залу, вышел в гардеробную, накинул пальто и подверг швейцара основательному допросу. Швейцар подтвердил, что человек, о котором осведомлялся доктор, покинул библиотеку несколько минут назад. Было ли у него что-нибудь в руках? На этот вопрос швейцар ответить не мог, не заметил. Он спросил, не пропало ли что-нибудь у доктора. Доктор ответил отрицательно и поспешил прочь.
Быстрыми шагами спускаясь с лестницы, доктор чуть ли не пожалел о своем опрометчивом шаге. Теперь, когда он приступил к выполнению своего плана, он понял, как это неразумно. Из государственной библиотеки пропал ценный документ, а доктор не заявил о пропаже, вместо того, на свой страх и риск, бросился в погоню. Отлично! Но до той минуты, как ему удастся положить рукопись на место, отведенное ей в библиотеке, он остается в глазах закона и общества соучастником итальянца.
Доктору уже чудились за спиною шаги преследователей. Не стоило ли ему, пока не поздно, вернуться в библиотеку? Может, лучше будет, если он доложит о происшествии и объяснит свое внезапное бегство желанием догнать похитителя? Но тогда он навлечет на себя все последствия определенного свойства. Ведь он будет задержан, а этого в настоящее время допустить никак нельзя. В его намерения входило остаться на свободе, а за решетку поместить итальянца, совершившего такую дерзкую кражу. И поэтому, стиснув зубы, он открыл входную дверь.
Внезапно в его памяти всплыло письмо астролога, полученное накануне.
«Так вот что оно предвещало», — пробормотал он и с треском захлопнул за собой дверь.
Час спустя директор библиотеки, встревоженный известием об исчезновении рукописи и доктора Ц., дал две телеграммы, адресованные профессорам Бонвало и Бошампу, где сообщал о случившемся и о том, как порой бывают опасны вскормленные на груди змеи. Отныне дело доктора Ц., которого они так легкомысленно рекомендовали, вела страсбургская полиция. Доктор обвинялся в похищении государственной собственности.
Доктор оглядывал площадь, ранее именовавшуюся Кайзерплацем. Разумеется, итальянца поблизости он не увидел, да и не приходилось ожидать, что итальянец все еще будет находиться здесь. Но в нескольких шагах отсюда, на углу улицы Свободы, ранее бывшей улицей Кайзера Вильгельма, стоял автомобиль. Доктор бросился к нему.
То был маленький открытый «фиат», рядом с которым прохаживался шофер.
— Вы не видели смуглого человека, вышедшего только что из библиотеки? — спросил доктор.
Шофер кивнул.
— А вы не заметили, в какую сторону пошел он?
— Он взял автомобиль и поехал в этом направлении.
— Что, эта улица ведет к вокзалу?
— Да.
— Поедемте туда! И как можно скорее!
Доктор вскочил в автомобиль, и они помчались по улице. Не прошло пяти минут, как они достигли вокзала. Когда они остановились, шофер сказал:
— Вот этот автомобиль! Я знаю шофера!
Но доктор расплатился и опрометью бросился на вокзал. Дико озираясь по сторонам, он искал делла Кроче. В ту минуту, когда он подошел к окошку кассы, чтобы навести справки, за спиной его послышался знакомый голос. Обернувшись, он увидел доставившего его сюда шофера.
— Что случилось?
— Его здесь нет. И он не уезжал на поезде.
— Откуда вам это известно?
Шофер ухмыльнулся.
— Мне это известно потому, что мой товарищ, доставивший его сюда, видел, как он прошел в отделение телеграфа, а потом снова вышел на площадь, сел в другой автомобиль и уехал. Он поднял воротник и надвинул на лоб шляпу, но мой приятель все же узнал его.
У доктора вырвался болезненный вопль:
— Мне следовало бы самому догадаться... Не мог же он, в самом деле, успеть на поезд, который уже ушел. Скорей! Попытайтесь выяснить, куда он поехал. Если вам...
Шофер, не дослушав доктора, бросился к дверям. Доктор, задыхаясь, поспешил за ним следом. Выбежав на площадь, он увидел, что его шофер совещается о чем-то с двумя другими водителями. Они покачивали головами и показывали в сторону старого города.
— Он поехал к мосту святого Петра, — сказал шофер, подходя к доктору. — Адреса не назвал, но он сел в спортивный автомобиль. Похоже, он собирается пересечь границу...
— Пересечь границу? — повторил доктор. — Как называется ближайший пограничный пункт?
— Кель! — ответил шофер. — Не следует ли нам?..
— Поедем в Кель, — вскричал доктор. — Если мы настигнем его, вы получите сто франков.
В следующее мгновение доктор уже находился в автомобиле. Шофер обернулся к нему и, объезжая площадь, осведомился:
— Должно быть, он что-то натворил?
— Совершенно верно, — вскричал доктор, подкрепляя свой возглас проклятьем. — Поезжайте скорее, если вы догоните его, получите не сто, а двести франков.
Теперь они мчались по живописному старому городу, мимо собора святого Петра, мимо винных погребков. У собора водитель заколебался и на мгновение притормозил.
— Отсюда ведут две дороги, — сказал он. — Одна идет мимо биржи, вторая — мимо университета. Потом обе дорога снова сходятся вместе....