Эдгар По – Ворон (страница 64)

How daring an ambition! yet how deep — How fathomless a capacity for love! But now, at length, dear Dian sank from sight, Into a western couch of thunder-cloud; And thou, a ghost, amid the entombing trees Didst glide away. Only thine eyes remained. They would not go – they never yet have gone. Lighting my lonely pathway home that night, They have not left me (as my hopes have) since. They follow me – they lead me through the years. They are my ministers – yet I their slave. Their office is to illumine and enkindle — My duty, to be saved by their bright light, And purified in their electric fire, And sanctified in their elysian fire. They fill my soul with Beauty (which is Hope,) And are far up in Heaven – the stars I kneel to In the sad, silent watches of my night; While even in the meridian glare of day I see them still – two sweetly scintillant Venuses, unextinguished by the sun!

К Елене

Тебя я видел раз, один лишь раз; Не помню сколько лет назад – но мало. В июле, в полночь, полная луна, Твоей душе подобная, дорогу Искала к самому зениту неба, Роняя света серебристый полог, Исполненный истомы и дремоты, На тысячи подъявших лики роз, Что в зачарованном саду росли, Где колыхнуться ветерок не смел, — Свет лился медленно на лики роз, Они ж в ответ благоуханье душ Ему в экстазе смерти изливали: Свет лился медленно на лики роз, Они же умирали, пленены Тобою и поэзией твоею. Полусклоненная, среди фиалок Ты мне предстала в белом одеянье; Свет лился медленно на лики роз, На лик твой, поднятый – увы! – в печали. Не Рок ли этой полночью в июле, Не Рок ли (что зовется также Скорбью!) Остановил меня у входа в сад, Чтобы вдохнул я роз благоуханье? Ни звука: ненавистный мир уснул, Лишь мы с тобой не спали. (Боже! Небо! Как бьется сердце, лишь услышу вместе Два слова: мы с тобой.) Я огляделся — И во мгновенье все кругом исчезло. (Не забывай, что сад был зачарован!) Луны жемчужный блеск погас на небе, Извилистые тропки, мшистый берег, Счастливые цветы и листьев шелест — Исчезло все, и роз благоуханье В объятьях ветерка тогда скончалось. Все умерло – и только ты жила, Нет, и не ты: лишь свет очей твоих, Душа в очах твоих, подъятых к небу. Я видел их, вселенную мою, Лишь их я видел долгие часы, Лишь их, пока луна не закатилась. Какие горькие повествованья Таились в их кристальной глубине!