Эдгар По – Ворон (страница 57)

        See! – it flickers up the sky through the night! Ah, we safely may trust to its gleaming,         And be sure it will lead us aright — We surely may trust to a gleaming         That cannot but guide us aright,         Since it flickers up to Heaven through the night.” Thus I pacified Psyche and kissed her,         And tempted her out of her gloom —         And conquered her scruples and gloom; And we passed to the end of the vista,         But were stopped by the door of a tomb —         By the door of a legended tomb; And I said – “What is written, sweet sister,         On the door of this legended tomb?”         She replied – “Ulalume – Ulalume! —         ‘Tis the vault of thy lost Ulalume!” Then my heart it grew ashen and sober         As the leaves that were crisped and sere —         As the leaves that were withering and sere — And I cried – “It was surely October,         On this very night of last year,         That I journeyed – I journeyed down here! —         That I brought a dread burden down here —         On this night, of all nights in the year,         Ah, what demon hath tempted me here? Well I know, now, this dim lake of Auber —         This misty mid region of Weir — Well I know, now, this dank tarn of Auber,         This ghoul-haunted woodland of Weir.” Said we, then – the two, then – “Ah, can it         Have been that the woodlandish ghouls —         The pitiful, the merciful ghouls — To bar up our way and to ban it         From the secret that lies in these wolds —         From the thing that lies hidden in these wolds — Have drawn up the spectre of a planet         From the limbo of lunary souls — This sinfully scintillant planet         From the Hell of the planetary souls?”

Улялюм

Небеса были пепельно-пенны,         Листья были осенние стылы,         Листья были усталые стылы, И октябрь в этот год отреченный         Наступил бесконечно унылый. Было смутно; темны и смятенны         Стали чащи, озера, могилы. — Путь в Уировой роще священной         Вел к Оберовым духам могилы.[112] Мрачно брел я в тени великанов —         Кипарисов с душою моей.         Мрачно брел я с Психеей[113] моей, Были дни, когда Горе, нагрянув,         Залило меня лавой своей,         Ледовитою лавой своей. Были взрывы промерзших вулканов,         Было пламя в глубинах морей — Нарастающий грохот вулканов,         Пробужденье промерзших морей. Пепел слов угасал постепенно,         Мысли были осенние стылы,         Наша память усталая стыла. Мы забыли, что год – отреченный.         Мы забыли, что месяц – унылый         (Что за ночь – Ночь Ночей! – наступила,