Эдгар Грант – Очищение. Возмездие (страница 11)

Даже в самых своих смелых мечтах он не предполагал, что когда-нибудь станет обладателем такого дорогого автомобиля. Справа от руля нашел кнопку «Старт» и осторожно нажал, ожидая услышать тихое шелестение электродвигателя. Вместо этого автомобиль пиликнул, словно потревоженная канарейка, и приятный женский голос произнес: «Добрый день, хозяин, я готова к поездке. Прошу подтвердить авторизацию через приложение».

– Какое, нахрен, приложение? – старик нервно заерзал в богатом кресле.

Покусывая от напряжения губы, он еще несколько раз нажал на «Старт», потом понажимал все кнопки пульта. Результат был тот же. Автомобиль требовал авторизацию через мобильное приложение. В конце концов на дисплее появилась красная надпись: «Вы не прошли авторизацию. Все системы заблокированы. Для разблокировки обратитесь к оператору спутникового мониторинга и контроля».

Поняв, что попал, старик вылез из машины и, потрясая кулаками в сторону неба, завопил:

– С-у-у-ки!

В это время Ригс напряженно сжимал штурвал самолета. Чуть покачивая «Цессну» плавными движениями влево-вправо, на себя-от себя, он пытался освоиться с контролем и поймать тот неуловимый момент, когда машина и пилот становятся одним целым. Как-то давно его инструктор по летной подготовке сказал, что лететь – это как ездить на велосипеде: если раз научился, навык остается на всю жизнь. Похоже, он был прав. Через полчаса оперативник освоился с управлением и приборами и, включив автопилот, посмотрел на сына.

– Ты как?

– Офигеть. Ты умеешь пилотировать? – дернув головой, спросил тот.

– Так. Учился в молодости. Вроде не забыл. Тебе дать лекарство?

– Нет. Я хочу немного побыть в сознании. Я давно не летал так низко. Отсюда хорошо видно землю. Впереди залив. Я хочу посмотреть на залив. Пить хочется.

– Ну тогда наслаждайся видом, – Ригс обернулся на заднее сидение, где вжались в кресла притихшие внуки. – Детки, дайте-ка мне воды. А то папа хочет пить.

Старший Джеймс достал из упаковки литровую бутылку и протянул деду. Когда тот принимал воду, мохнатый песик, сидящий у внука на коленях, умудрился облизать его руку в знак благодарности, что его не бросили.

– Держи, – Ригс передал воду Стиву. – Когда начнет мутить или почувствуешь головные боли, скажи. Я там тебе таблетку фентанила. Она не такая сильная, как укол, но симптомы снимет.

– Дедушка Норман, а почему мы тебя раньше не видели? – пролепетала с заднего сидения малышка Сью.

– Почему? – оперативник задумался. – Так сразу и не ответишь. Понимаешь, у меня была работа за границей, далеко-далеко. Я не мог ее бросить, чтобы навестить вас.

– Ну конечно, – хмыкнул сын.

– Не буду же я им говорить, что порвал с семьей, чтобы обезопасить вас на случай, если меня решат ликвидировать. А так все думали, что мне на вас наплевать. Развод. Связи нет. Через вас давить на меня бесполезно. Не то, чтобы кто-то пытался, но все же.

– Это был твой выбор. Семья или работа на правительство.

– Мой. Причем осознанный. Я был молод. Наивен. Я предполагал, что если хорошенько надавить тут или там, устранить пару внешних препятствий, то Америка вернет себе роль мирового лидера. Я думал, что это благо для всего человечества. Верил в свободу, в демократию.

– Что сейчас изменилось?

– Все, – разочарованно вздохнул Ригс. – Я повзрослел. Наивные мечты о справедливости разбились о холодную реальность, где жажда денег и власти является основным мотивом. Я понял, что Америка уже никогда не станет прежней. Американскую мечту не вернуть. Она мертва. Ее последовательно убивали на протяжении последних двадцати лет, затаскивая людей в вонючее болото цифры. Убивали в них естественные желания и ценности. Подменяли их на навязанные цифрой животные потребности и извращения. В один момент я понял, что не хочу возвращаться в такую Америку. Там, за границей, если не брать гниющую Европу, все пока еще по-другому. Там разложение всего человеческого еще не достигло критического уровня. Там мне легче. Спокойнее. Я там чувствую себя дома. И у арабов, и у латинос, и в Восточной Европе, и в Азии.

– И все же ты вернулся, – Стив дрожащей рукой открутил пробку и сделал несколько глотков воды, пролив немного на рубашку.

– Вернулся. Старею, наверно. Становлюсь сентиментальным, – оперативник сунул сыну салфетку.

– Скажи, ты много убил людей?

– Зачем тебе это? Что изменится, если ты узнаешь ответ? Если ты убил одного, все – ты переступил черту. Ты отнял чужую жизнь. Если только это не случайность или не несчастный случай, то неважно, хорошего парня ты убил или плохого. Неважно, ради чего. Неважно, оправдано или нет. Дальше без разницы, сколько жизней ты отнимешь – пять, десять, сто. Ты переступил черту. На тебе кровь человека.

– Странно все это. Странно и страшно.

– Согласен, – кивнул Ригс. – Вы здесь, в Штатах, жили, как на острове. Большинство в безопасности и в достатке. А в это время в мире полыхали конфликты, которые развязала Америка. Люди гибли сотнями тысяч, целые города превращались в руины. А вы сидели у телевизоров, потягивали бурбон и внутренне радовались, что это происходит не с вами. Нет ничего, что подсознательно делает американца более счастливым, чем наблюдение, как страдают другие в то время, как он сидит у телевизора в мягком кресле в комфорте и безопасности своего дома в окружении семьи.

– И вот теперь Америку накрыло.

– Причем очень серьезно, и, боюсь, из этой задницы ей уже не выбраться.

– Есть мысли, что это за болезнь?

– Я не медик. Все выглядит довольно странно. Это явно не вирус. Вспомни ковид. Вирус косил всех: и детей, и взрослых, и стариков. Тут что-то другое. Дети и молодые люди не заболевают. Те, кто был за границей, похоже, тоже не заражены. Я видел две группы мародеров из гетто. Ни у одного не было признаков болезни. Это все очень странно. Мы сейчас летим к человеку. Очень важному и влиятельному. Я с ним когда-то вместе работал. Вернее сказать, работал на него. Он говорит, что знает ответы. Посмотрим, что он скажет.

– Посмотрим, – тихо проговорил сын и, закрыв глаза, откинулся в кресле.

– Ладно. Ты пока попытайся подремать, а я разберусь с навигатором.

Пройдясь глазами по приборной панели, Ригс убедился, что показатели приборов в норме. Оглянулся на внуков. Те, прижавшись друг к другу, мирно посапывали. Ну и славно.

Он включил планшет бортового ассистента, отображавшего ту же информацию, что и на панели, только в цифровом виде. Открыл меню с данными о самолете, бортовым позывным, а главное, картой, где можно было метками проложить маршрут для автопилота и через наземные диспетчерские пункты следить за воздушной обстановкой в своем секторе. Ассистент также использовался для связи с ботами аэропортов. Если порыться, там можно было найти описание нештатных ситуаций, которые могли возникнуть в воздухе, и способы их преодоления. Вся система работала через бортовой Wi-Fi, поэтому ассистент можно было снять с панели и использовать как обычный планшет.

Администратор указал первую точку для дозаправки в Луизиане. Там, рядом с крупным городом Александрией, помимо международного аэропорта располагался региональный аэродром, служивший базой местной легкомоторной авиации, а рядом с ним находилась летная школа «Flightline Air Service» со своей полосой и базой обслуживания. Там как раз и располагалась первая точка дозаправки, подобранная администратором Матрицы.

От Орландо до Александрии около тысячи кэмэ, так что при посадке в баках будет еще запас на час лета. Это оставит возможность для маневра, если на точке что-то пойдет не так.

Ригс выбрал более медленный, но экономный режим полета. «Цессна» шла со скоростью 220 километров в час на высоте 3500 метров. Из самолета можно было выжать еще километров 80, но тогда расход керосина был бы больше, да и двигатель перенапрягать не хотелось. Старина Брук оказался прав. Все системы работали штатно. Движок ни разу не чихнул, когда он проверял его на разных режимах. Видно, скряга действительно знал свое дело. Машина была хорошо подготовлена к дальнему перелету.

Установив метки на навигаторе и синхронизировав его с автопилотом, оперативник посмотрел вниз через стекло кабины. Они шли над северной частью Мексиканского залива. В направлении Нового Орлеана. Треть пути была пройдена. Впереди еще часа три с половиной лета. Если бы рядом был второй пилот или хотя бы адекватный пассажир, то можно было бы дремануть часок. Но на сына в его нынешнем состоянии полагаться было нельзя. Значит, весь полет придется контролировать самому. Оперативник достал смарт, подключился к спутниковому каналу, вставил в ухо гарнитуру коммуникатора и набрал дежурного администратора Матрицы.

– Как обстановка в конторе?

– Все под контролем, сэр. Активных проектов нет. Часть подразделений перешла в холодный режим. Штаб-квартира и группа оперативного реагирования функционируют в режиме ожидания.

– Я тут выпал из обоймы на пару дней. Новостей не смотрю, ленты не читаю. Как в Стамбуле обстановка? Есть ли признаки эпидемии?

– Нет, сэр. В открытый доступ просачивается информация только о единичных случаях пациентов с острым поражением нервной системы. После обращения Белого дома к американцам турки ввели в аэропортах карантин. Правительство планирует полностью закрыть страну.