Эдгар Грант – Коллегия. Мудрейшие (страница 12)
Время остановилось. Аль-Фадль видел, как, ветвясь, отростки молнии становятся все тоньше, число их увеличивается. Вот они превратились в почти незаметные волоски. Один из них коснулся его головы, затем другой, третий.
Визирь был знаком с грозой. Он видел, как от удара молнии рушатся минареты и загораются крыши домов. Он приготовился умереть. Но вместо этого внутри его что-то произошло. Нечто настолько важное, что он не мог это описать словами.
Когда его головы коснулся первый волосок молнии, перед глазами развернулась детальная схема неизвестного сложного механизма, затем карта, затем набор каких-то знаков. Затем, по мере того как до него дотрагивались другие волоски, его сознание заполнилось вихрем странных, чужих, будто из другого мира, символов и образов. Мелькнув мириадами искр, они оставили в его мозгу угасающий отпечаток и бесследно погасли, наполнив визиря чувством неописуемого величия и власти над миром, которое дает знание вселенских истин и возможность его применить.
На мир снова опустилась тьма. Из ее сумрачных глубин медленно всплыло его отражение на поверхности темной воды. На этот раз из колодца на него смотрел совершенно другой аль-Фадль. Человек, осененный высшим знанием.
Отражение колыхнулось и стало уплывать в пустоту. Боясь потерять второго себя, визирь протянул к нему руку, но его лик уже растаял, а вместе с ним исчезли последние проблески сознания, перегруженного невиданным потоком информации. Тело визиря, обессилев, повалилось на стенку колодца и медленно сползло вниз на песок.
Связь с реальным миром возвращалась медленно. Вначале появилось чувство жажды. Потом боль в груди и руке. Аль-Фадль открыл глаза. Он лежал, уткнувшись лицом в сухой песок, на неловко подвернувшейся под грудь правой руке.
Никакого колодца. Никакого оазиса. Только палящее, стремящееся к полудню солнце и дышащий жаром песок.
Мираж. Это был мираж, который сыграл с его воображением злую шутку. Он дал прикоснуться к великому знанию, коим обладает только Творец. Дал насладиться мигом божественного величия. Явил перед его взором второго себя: нового, могущественного, познавшего суть вещей и получившего власть над людьми. Всевышний всего на секунду приоткрыл врата в, полный чудес, небесный чертог и тут же захлопнул их, наверно, усомнившись в том, что он достоин великой чести и великой миссии.
Собравшись с силами, визирь перевернулся на спину, выправил и помассировал руку, потом потер саднящую грудь. Сел. Сплюнул набившийся в рот песок и осмотрелся. Он находился в ложбине между двумя небольшими барханами. Солнце уже близилось к зениту. Значит, он пробыл без сознания часа два-три. В воздухе стоял несильный, но стойкий запах истлевшей плоти людей и животных, нашедших свой конец на стоянке каравана. На бархане слева отчетливо была видна цепочка его следов, когда он, обуреваемый надеждой новых открытий, словно наивный юноша, бежал вниз, к миражу.
Боль в руке постепенно утихала. Аль-Фадль повернулся, встал на четвереньки, потом выпрямился на коленях и, опираясь на руку, медленно поднялся.
Немного кружилась голова. Внутреннее состояние было каким-то странным. Визирь испытывал необычное чувство полноты, словно его изнутри что-то распирало. Перед глазами даже мелькнула картинка бурдюка, наполненного водой, а рядом с ним столбик незнакомых символов, потом изображение козы – животного, из которого он был сделан.
Символы. Визирь потряс головой. Похожие на латынь символы. Такие он видел, когда заглянул в… Источник!
Мысль об Источнике сверкнула в мозгу аль-Фадля ярчайшей молнией и прошла по телу вызывающими дрожь громовыми раскатами.
О Всевышний! В его сознании медленно, фрагмент за фрагментом начала вырисовываться картина того, что с ним произошло.
В одно мгновение он увидел историю всех, кто здесь был до него за последние пять с половиной тысяч лет. Познал их великое предназначение. Первый Атрахасис, превосходящий мудростью. Сыновья Атрахасиса, в которых еще была сильна его кровь. Затем несколько десятков нареченных. В некоторых их них тоже была кровь первого Посланника богов. Другие приходили сюда, ведомые предназначением, вложенным в них Культом Атрахасиса. Некоторым Источник диктовал свою волю через расстояния, которые человеческий ум не может оценить. Все они получали от провидения нечто, предназначенное только им. Кто-то знания и божественные способности. Кто-то новую молодость. Кто-то новую жизнь в ином времени и ином теле. Но все они уходили от Источника со своим предназначением. Оно было разным на протяжении тысяч лет, но вело к одной цели – создать великую империю, способную стать базой для организации людей на новых принципах. На принципах веры в единого бога, бессмертие души и лучший мир на небесах для праведников. Для такой веры не существует границ. Для такой веры не существует ограничений. Перед ней должны были пасть на колени и мелкие княжества, и великие империи.
Эта вера должна была стать светочем, плодородной почвой, на которой расцветет пышный сад человеческой цивилизации. Но что-то пошло не так. Великая империя распалась, а вера в Европе приняла гротескные очертания темного культа. Этот культ уже не ведет людей к свету. Он тянет их в бездну мракобесия. И тут на сцену снова выходит провидение. Источник призывает к себе его. Он, визирь великого халифа, астролог, математик и придворный мудрец, Абу Сахль аль-Фадль ибн Наубахт, избран Всевышним для великой цели, с которой может сравниться только миссия пророка на земле. Он избран для того, чтобы сделать первый шаг по долгой дороге, проложенной провидением к свету, чтобы дать людям божественные знания, чтобы направлять и вести их за собой по пути к лучшему миру. Для этого Всевышний направил его к Источнику великой силы. Для этого его коснулось своими ветвями сияющее перевернутое древо истины, древо вселенских знаний, которое он принял за молнию.
Именно знание сути вещей и понимание собственного величия переполняли его сейчас. Теперь он был сосудом всех знаний вселенной. Ему открылась истина. Он знал все, что было, что есть и что должно быть.
Поглощенный монументальной торжественностью момента визирь посмотрел на свою руку, представил молнию и мысленно задал вопрос. Перед его внутренним взором тут же возникла картинка руки в разрезе с хорошо различимыми костями, сосудами, тканями мышц и суставов, а рядом несколько столбцов информации на неизвестном языке. Аль-Фадль удивился, что эта информация была ему ясна и без перевода, но он не знал понятий и терминов, которые использовались в ее описании.
Сделав несколько глубоких вдохов, он попытался успокоиться. Значит, Творец не закрыл перед ним врата в небесный чертог, значит, впустил его туда, чтобы он мог испить из Источника мудрости и познать суть вещей.
– Благодарю, о Всевышний, за этот великий дар, – визирь повернулся на восток, опустился на колени и прильнул лицом к песку, шепча благодарственную молитву.
Боясь, что может прогневить Творца своей неблагодарностью, аль-Фадль долго стоял на коленях и истово молился. Когда пришло осознание того, что небеса услышали его голос, он встал, отряхнул с халата песок и с видом хозяина положения осмотрелся.
Нужно было возвращаться к разведчикам и принести радостную весть, что никаких джинов нет и можно спокойно забирать товары ас-Сафаха. Источник, осенив его своим благословением и дав ему высшую миссию, умолк. В следующий раз он явит людям свою божественную силу через тысячелетия.
Разведчики, оставшиеся ожидать визиря на вершине высокой дюны, спешились. Чтобы укрыться от полуденного солнца, они растянули два тента и сидели в их тени в томительном ожидании его возвращения. Когда они в мареве зноя увидели на гребне находящегося за стоянкой бархана одинокую фигуру, то вскочили и радостно замахали руками.
Вот мудрейший аль-Фадль спустился в ложбину, где был разбит лагерь. Потом он поднялся на ближний бархан и медленно, увязая в песке, пошел до оставленного им посередине спуска верблюда. Животное, словно чувствуя приближение хозяина, опустилось на землю, позволив ему забраться в седло за горбом. Потом встало на ноги и по диагонали, чтобы облегчить подъем, начало взбираться на бархан. Разведчики с радостными криками вскочили и бегом бросились к месту, где верблюд должен был выйти на гребень.
– Хвала Всевышнему! Ты жив, о мудрейший! – Абу Барак припал перед визирем на колено. – Когда ты прошел лагерь, поднялся за бархан за ним и пропал в песках, мы уже думали, что твой разум помутился, что демоны овладели тобой и увели в пустыню, чтобы там пожрать твою душу. Но вот ты здесь, жив и здоров. Хвала Всевышнему!
– Встань, – с улыбкой и осознанием небывалой внутренней силы сказал аль-Фадль. – Ты беспокоился обо мне? Я ценю это. Но не стоило волноваться. Вам больше нечего опасаться. Путь к стоянке чист.
– А как же джины? Демоны пустыни? Неужели ты их победил, о мудрейший? – спросил десятник разведчиков.
– Не было там никаких джинов. Всевышний их надежно запер в преисподней и не допустит, чтобы они осквернили наш мир. На этом месте лежало древнее проклятие, – визирь обратил свой взор на восток. – Давно. Когда эта пустыня была степью, когда вместо песков здесь было море травы, тут жили дикари, не знавшие бога. Они строили святилища, в которых их шаманы приносили кровавые жертвы своим духам. На каменные алтари язычники проливали кровь людей и животных. С тех пор души несчастных жертв не могли обрести покой и являлись путникам в виде демонов. Они отнимали их волю и разум как плату и отмщение за свои мучения.