Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 7 (страница 75)

— Вот так-то лучше,— резко сказал бородатый человек.— Кто вы? На каком языке вы сперва говорили со мной? Из какой вы страны?

— Я ученый,— ответил Стабук.— И говорил с вами по-русски.

— Вы прибыли из Франции?

— Да! В общем, из Франции.

Бородач некоторое время пристально смотрел на него, как бы пытаясь прочитать сокровенные мысли пленника, потом заговорил снова. Стабук отметил приземистое, мощное телосложение незнакомца, жесткую складку губ, только частью закрытых окладистой черной бородой, и холодную хитрецу глаз. Леон понял, что ему не будет легче с этим человеком, чем в руках чернокожих.

— Вы говорите, вы — француз? — спросил бородач.— Вы из тайной международной организации?

Стабук не знал, что ответить, но в личности незнакомца было что-то такое, что Стабук решил сказать правду.

— Да,— признался он.

Бородач снова пристально в молчании смотрел на него. Затем сделал жест, который мог бы быть незамеченным любым, но только не членом организации. Международный преступный синдикат, замысливший господство над миром, состоял, конечно, не из ангелов, но встретить в глубокой африканской глухомани собрата по оружию было все же обнадеживающим моментом. Леон Стабук сделал бородачу ответный жест.

— Как тебя зовут? — спросил тот изменившимся тоном.

— Леон. Стабук,— ответил пленник.— А твое имя?

— Доминик Капитьеро. Пойдем, мы поговорим в доме. У меня есть пару бутылок вина, выпьем и познакомимся получше.

— Ну что ж, пошли,— согласился Стабук.— Я чувствую необходимость прийти в себя. Эти несколько часов были для меня не слишком приятными.

— Я прошу извинения за те неудобства, которые мои люди причинили тебе,— сказал Капитьеро, ведя его в дом.— Но все будет хорошо. Садись. Как видишь, я живу очень просто, но какой трон императора можно сравнить с величием груди матери-земли? Так что присаживайся прямо на ее грудь,— и он указал рукой на не слишком чистый пол хижины.

— Да, ты прав,— согласился Стабук, заметив, что в доме совершенно отсутствуют стулья или хотя бы табуретки.— Когда находишься в доме друга,— добавил он,— то одно сознание того, что ты в безопасности, заменяет отсутствие комфорта.

Капитьеро порылся в старом джутовом мешке и наконец вытащил бутылку, которую откупорил и протянул Стабуку.

— Золотые бокалы нужны королям, друг,— сказал он.— Но такие, как мы, обойдемся без них, не так ли?

Стабук поднес бутылку к губам и сделал глоток пряной терпкой жидкости, и когда она обожгла желудок и винные пары ударили в голову, последние страхи Стабука совершенно развеялись.

— Скажи мне,— начал он, передав бутылку хозяину.— Почему меня схватили? Кто ты и чего ты хочешь от меня?

— Мой помощник сказал мне, что ты был один, брошенный членами своей экспедиции, и не зная, кто ты — друг или враг, он решил привезти тебя сюда, ко мне Тебе повезло, что Донго возглавлял отряд сегодня. Другой, может быть, сперва прикончил бы тебя, а потом стал бы выяснять твое происхождение и все прочее. Эти мои люди — скопище убийц и воров. Их жестоко угнетали хозяева, они почувствовали иго рабства на собственных шеях, и теперь ненавидят всех людей. Не надо осуждать их. Они хорошие солдаты и верно служат мне. Они — сила, я — мозг, и мы делим доходы от наших операций поровну,— половину «исполнителям», половину — «мозгу»,— и Капитеро ухмыльнулся.

— Каких операций? — спросил Стабук.

Капитьеро нахмурился, потом лицо его прояснилось.

— Хотя ты и свой, но позволь мне сказать тебе, что быть любопытным не всегда безопасно.

Стабук пожал плечами.

— Не рассказывай мне ни о чем,— сказал он.— Меня не интересует, что вы творите в этой глуши. Не мое дело!

— Ну что же,— воскликнул итальянец.— А меня не интересует, почему и как ты оказался в Африке. Может быть, ты сам когда-нибудь расскажешь мне об этом, когда сочтешь нужным. Давай лучше выпьем.

Они продолжали разговор, прерываясь, чтобы отпить из горлышка, тщательно избегая вопросов о личном, но у каждого на языке вертелся самый важный вопрос— о роде занятий своего собеседника. Жидкость усыпила в какой-то степени их подозрительность и побуждала к доверию и любопытству.

Капитьеро первый удовлетворил переполнявшее его любопытство. Они сидели рядом на грязном коврике, перед ними стояли две пустые бутылки и еще одна, только что открытая.

— Друг! — воскликнул он, положив руку на плечо Леона.— Ты мне нравишься. Доминику Капитьеро нравятся немногие. Мой девиз: симпатизируй лишь нескольким мужчинам, но люби всех женщин.— И он громко расхохотался.

— Давай выпьем за это,— предложил Стабук, смеясь вместе с ним.— Симпатизируй лишь нескольким мужчинам, но люби всех женщин — это прекрасная мысль.

— Ты пришелся мне по душе,— продолжал Капитьеро.— А какие секреты могут быть между друзьями?

— Действительно,— согласился Стабук.

— Я расскажу тебе, почему я нахожусь здесь вместе с этой грязной бандой головорезов. Я был солдатом итальянской армии. Баш полк стоял в Эритрее. Это в Сомали — ты знаешь. Я, как и следует настоящему члену нашей организации, вел подпольную работу, поднимал восстание среди солдат. Однако какая-то сволочь донесла на меня командиру полка. Меня арестовали. Без сомнения, меня бы расстреляли, но я удрал, добрался до Абиссинии, где итальянцев не любят. Но когда стало известно, что я перебежчик, ко мне стали относиться хорошо.

Через некоторое время я получил работу у одного могущественного феодала: стал обучать его солдат военному делу. Я выучил официальный язык страны, а также научился говорить на языке племен галла, которые составляют основную часть населения княжества того феодала, на которого я работал. Естественно, ненавидя любую форму монархического правления, я тотчас же начал пропагандировать замечательные идеи коммунизма среди вассалов старого феодала. Однако снова мои планы были сорваны доносчиком, и только случайно я избежал смерти.

На этот раз мне удалось увлечь нескольких человек, и я уговорил их бежать со мной. Мы украли лошадей у феодала и двинулись на юг, где присоединились к банде, или лучше сказать, слились с нею.

Этот отряд грабителей и воров стал отличной силой, которая взимала дань со случайных путешественников и караванов, но доходы были слишком малы, и мы перебрались в эту отдаленную горную страну Гензи, где теперь можем заниматься очень прибыльной торговлей слоновой костью черного цвета.

— Черного цвета? Я никогда не знал, что такая существует!

Капитьеро рассмеялся.

— Двуногие слоны,— объяснил он, икнув.

Стабук присвистнул.

— О,— сказал он,— мне кажется, я начинаю понимать! Ты — работорговец! Но где же здесь рынок для продажи рабов? Они ведь остались только в диких азиатских странах?!

— Ты, конечно, удивишься. Но много невольничьих рынков все еще существует в мире, даже в тех цивилизованных странах, которые подписали мировую конвенцию, направленную на уничтожение рабства. Да, я работорговец — довольно-таки интересное занятие для выпускника университета и бывшего редактора процветающей газеты, каким я когда-то был.

— И ты предпочел все это?..

— У меня не было выбора, и я хотел жить. Ну, а сейчас, расскажи мне о себе: какими научными исследованиями занимается ваша организация в Африке?

— Это можно назвать антропологией,— ответил Стабук, посмеиваясь.— Я ищу одного человека.

— В Африке их много. Больше всего людей ближе к побережью, и гораздо меньше здесь, в глуши. Ты забрался слишком далеко в глубь страны в поисках человека.

— Человека, которого я ищу, я предполагаю отыскать где-то здесь, южнее горного кряжа Гензи,— ответил Стабук.

— Возможно, я смогу помочь тебе. Я знаю многих, по крайней мере, по имени и по их репутации, в этой части мира,— продолжал итальянец.

Если бы Стабук был совершенно трезв, он бы еще подумал, рассказывать или нет этому незнакомцу о своем секретном задании, но алкоголь сделал свое дело.

— Я ищу англичанина по имени Тарзан,— объяснил он.

Капитьеро прищурился.

— Он твой друг? — спросил он.

— Я не знаком с этим человеком, мне просто надо его найти,— ответил Стабук.

— Так ты говоришь, что он должен быть здесь, в стране Гензи?

— Я не знаю. Никто из туземцев, которых я расспрашивал, о нем не знает ничего.

— Он живет далеко к югу от гор Гензи,— протянул Капитьеро.

— И ты его знаешь?

— Конечно. Кто его в Африке не знает? Но какое у тебя дело к Тарзану?

— Я приехал из Парижа, чтобы убить его,— выпалил Стабук и в ту же самую минуту пожалел о необдуманном признании.

Капитьеро смягчился.

— Ты снял с меня тяжкий груз,— вздохнул он с облегчением.

— Почему? — спросил Леон.

— Я боялся, что он твой друг,— объяснил итальянец.— В таком случае мы с тобой не смогли бы быть друзьями. Но если ты приехал, чтобы убить его, то я желаю тебе всяческой удачи и обещаю в свою очередь мою поддержку.

Стабук тоже вздохнул с облегчением.

— Ты что-то имеешь против него?