Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 7 (страница 76)

— Он является постоянной помехой в моих операциях по продаже и в поисках черной слоновой кости,— ответил Капитьеро. Я бы чувствовал себя гораздо спокойнее, если бы устранил эту досадную помеху.

— Тогда ты, возможно, поможешь мне? — спросил Стабук.

— Я не стану трогать его,— ответил Капитьеро.— И если он оставит меня в покое, то никогда не буду специально разыскивать этого человека. Такое приключение, дорогой мой, не для меня. Ты же — другое дело.

— Но твои люди отобрали у меня все, что предназначалось для осуществления моих планов. Я не могу искать Тарзана в одиночку.

— Да, ты прав,— согласился тот.— Но ошибку моих людей можно исправить. Твое снаряжение и вещи целы. Они будут возвращены тебе, а что касается людей, то кто, как не Доминик Капитьеро, который разбирается в людях, сможет помочь тебе?

Экспедиция лорда Пасмора двигалась на север, идя по краю западного подножия гор Гензи. Его рослые носильщики маршировали почти как тренированные солдаты, по крайней мере, они преодолели значительное расстояние, и ни один из них не отстал.

На сотню ярдов впереди отряда вышагивали три воина, за ними — лорд Пасмор с оружием наготове и рядом с ним вождь чернокожих аскари. Во главе и в середине колонны носильщиков шел отряд хорошо вооруженных аскари. Вся охрана была умно организована опытной рукой. Чувствовалась дисциплина, которая уважалась всеми, единственным исключением из нее был «бой» И саза, слуга лорда Пасмора и его личный повар.

И саза шел там, где ему хотелось, смеясь и шутя то с одним, то с другим членом экспедиции. Он являл собой олицетворение добродушия, которое с его легкой руки передалось всей партии и постоянно проявлялось в смехе и пении людей. Было очевидно, что лорд Пасмор был опытным путешественником по Африке и знал, как обращаться с чернокожими. Его люди выглядели довольными и веселыми.

Как отличалась эта хорошо организованная экспедиция от другой, которая с трудом поднималась по крутым склонам гор Гензи в нескольких милях восточнее. Колонна растянулась на целую милю, воины двигались в беспорядке, смешавшись с носильщиками, в то время, как двое белых, которых они сопровождали, ушли далеко вперед с единственным мальчиком-оруженосцем.— Черт побери,— заметил

«Стрелок», обращаясь к Смиту.— Ну и профессию ты себе выбрал. Я бы мог остаться дома и взбираться вверх по лестницам, если бы мне захотелось заняться лазанием. В отеле «Шерман», лестниц полно, и они все как на подбор крутые, но там, по крайней мере, имеется возможность в любую минуту выпить и закусить.

— Нет, у тебя не было такой возможности,— сказал Лафайет Смит.

— Почему? Кто бы мне помешал?

— Твои друзья полицейские.

— Да, ты прав, но не называй их моими друзьями, этих паршивых бездельников. Однако, куда мы сейчас направляемся?

— Я думаю, что найду в этой горной цепи доказательства сдвига горизонтальной компрессии,— ответил Лафайет Смит.— И мне бы хотелось осмотреть эти тектонические признаки поближе, чем это возможно сделать с дальнего расстояния. Поэтому, поскольку гора не идет к Магомету, мы должны идти к ней.

— И что это тебе даст? — спросил ехидно «Стрелок» Патрик.— Уверен — ни доллара. Скверная профессия...

Лафайет Смит добродушно рассмеялся. Они пересекли долину, по которой струилась горная река. Берега ее поросли лесом.

— Здесь можно будет разбить лагерь,— сказал он.— И поработать несколько дней. Ты можешь охотиться, а я осмотрю горные образования в этом районе. Потом двинемся дальше.

— Черт побери, я сыт по горло лазаньем по горам,— сказал «Стрелок».

— Тогда оставайся с экспедицией и разбей лагерь,— предложил Смит.— А я поднимусь немного выше с моим мальчиком и осмотрю то, что смогу. Еще очень рано.

— Хорошо,— согласился «Стрелок».— Я устрою лагерь здесь, недалеко от этих деревьев. Не заблудитесь и, послушайте-ка, возьмите с собой мое ружье,— добавил он, кивая в сторону оруженосца.

— Я не намерен охотиться,— ответил Смит.— Мне оно совсем не нужно.

— Тогда возьмите пистолет,— Патрик начал отстегивать пояс с кобурой.— Он может вам понадобиться.

— Спасибо. У меня есть свой,— ответил Смит.— У меня при себе все, что мне нужно. Я исследую скалы, а не ищу приключений. Пойдем, Обамби! — И он приказал жестом мальчику следовать за ним по склону в направлении горных вершин.

— Черт подери! — пробормотал «Стрелок».— Твердый парнишка. Такой не может не нравиться.

И пошел выбирать место для стоянки.

Лафайет Смит углубился в лес, идти стало труднее, местность круто поднималась вверх, подлесок сделался гуще. Смит прокладывал себе путь, разрубая лианы ножом, Обамби следовал за ним по пятам. Наконец они достигли самой высокой точки, где лес стал более редким из-за каменистой поверхности.

Здесь Лафайет Смит задержался, чтобы исследовать горные породы, потом двинулся снова в путь, взбираясь вверх по почти под прямым утлом вздымающейся к нему скале, изборожденной глубокими трещинами, облегчающими подъем.

Так, останавливаясь время от времени для исследования камней, он двигался до тех пор, пока не достиг вершины гребня, с которого мог видеть на мили вокруг. Каньон, лежавший перед ним и отделявший его от следующего хребта, заинтересовал Лафайета Смита. Формация его противоположной стены, решил он, требует более близкого изучения.

Обамби растянулся на земле, когда Смит остановился. Мальчишка казался очень усталым. На самом деле это было не так. Его просто выводило из себя бесцельное хождение по кручам. Он считал, что хозяин его просто сумасшедший, да, сумасшедший! Ничем другим Обамби не мог объяснить это лазанье по скалам, с остановками для разглядывания обыкновенных камней, которых и на ровном месте полным-полно.

Обамби был уверен, что они могли бы найти множество лучших камней у подножия гор, если бы поискали их там. И к тому же, этот белый совсем не охотился. А Обамби считал, что все белые приезжают в Африку поохотиться. Этот человек отличался от других, должно быть, все-таки он сумасшедший...

Смит взглянул на мальчика. Плохо, подумал он, что Обамби так вот бесполезно лазает со мной по горам. Но он не знал, каким еще образом мальчик мог помочь ему. Измученный вид негритенка неприятно подействовал на Смита. Лучше уж ходить одному...

— Иди в лагерь, Обамби,— сказал он.— Ты мне больше не нужен!

Обамби взглянул на хозяина с удивлением. Сейчас он точно знал, что его господин сумасшедший. Однако быть в лагере приятнее, чем ползать по горам. Он встал.

— Я не нужен вам сейчас, бвана? — спросил сорванец вежливо.— Но, возможно, я вам еще понадоблюсь? — Совесть уже начала тревожить Обамби. Он решил, что не оставит своего господина одного.

— Нет, ты мне не будешь нужен,— заверил его Смит.— Беги в лагерь. Я скоро приду.

— Хорошо, господин.

И Обамби вприпрыжку, забыв про усталость, понесся обратной дорогой.

Лафайет Смит забрался в каньон, который был глубже, чем он предполагал, потом прошел до противоположной стороны, которая оказалась более крутой, чем это казалось с вершины гребня. Однако он нашел там очень много интересного для себя, что стоило затраченных усилий и требовало глубокого изучения. Смит забыл о времени. Только когда он дошел до вершины самой дальней стены каньона, то заметил, что стало смеркаться, и вот-вот его накроет непроглядная африканская ночь. Даже и тогда он не очень забеспокоился, но понял, что будет уже совершенно темно, когда он снова вернется к тому месту каньона, откуда пришел сюда. И тут славная мысль осенила его: ведь, идя по гребню, на котором он сейчас стоит, он сможет дойти до входа в каньон, избавив себя от лишнего подъема и сэкономит время, а вполне вероятно,— и расстояние до лагеря.

Он еще устало тащился вдоль гребня, когда наступила ночь, однако Смит продолжал идти, хотя мог только медленно продвигаться на ощупь, и ему долго не приходило в голову, что он заблудился и потерял дорогу.

Наступил новый день, и Африка приветствовала древнее чудо — Куду-солнце, поднявшееся со своего ложа. Оно выглянуло из-за восточных холмов и улыбнулось. Ночные жители ушли на покой, уступив место своим дневным собратьям.

Тонгани-бабуин пристроился на сторожевой скале и посмотрел вокруг, возможно, наслаждаясь природой. Бог одарил свои бесчисленные творения красотой и дал нам чувство ее восприятия, чтобы мы могли восхищаться его замыслом.

А внизу кормилось племя обезьяньего царька Зугаша. Самые молодые, пока другие играли, подражали старшим, угрюмым и злобным самцам, в их поисках нищи. Зугаш был самым злобным и угрюмым среди них, потому и был избран вожаком.

Пристальные, близко посаженные глазки стражника уловили что-то, двигающееся среди холмов. Это была макушка человека. А скоро стала видна и вся голова. Стражник увидел, что она принадлежала большой человекообразной обезьяне. Но он не поднял тревоги, так как неизвестный был еще слишком далеко, да и, может быть, шел не в их направлении. Тонгани понаблюдал за неизвестным еще некоторое время, чтобы убедиться в своем предположении, не желая понапрасну прерывать кормежку племени.

Сейчас спутник был виден во весь рост. Тонгани хотелось уловить его запах, а не только увидеть глазами. Он, подобно многим животным, предпочитал доверять своим чутким ноздрям больше, чем подслеповатым глазкам, но ветер дул в другую сторону.