Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 7 (страница 67)
Она достала сигарету из кармана жакета и закурила.
— Что она сказала, Иезавель,— потребовал Пророк объяснений.— И, во имя Павла, что это за чудо? Из ее ноздрей идет дым, как у чудовища в Священном писании. Что это может значить?
— Это предупреждение,— сказала Иезавель.— Потому что ты усомнился в моих словах.
— Нет, нет,— воскликнул Авраам, сын Авраама.— Я верю тебе. Скажи ей, что не сомневаюсь в тебе, и потом передай мне ее слова.
— Она сказала,— повторилаИезавель,— что Иегова недоволен тобой и твоим народом. Он сердит потому, что ты так плохо обращаешься с Иезавель. Его гнев страшен потому, что ты заставляешь ее работать свыше ее сил, не даешь ей хорошей пищи и наказываешь ее, когда она смеется или счастлива.
— Скажи ей,— сказал Пророк,— что мы не знали, что ты работаешь сверх сил, и скажи, что мы загладим свою вину. Скажи ей, что мы любим тебя и впредь у тебя будет лучшая пища. Поговори с ней, о, Иезавель, и спроси, есть ли у нее другие приказания ее бедным слугам.
Иезавель посмотрела в глаза английской девушке, на ее лице появилось выражение ангельской невинности, в то время как с губ слетал поток бессмысленных слов, который был непонятен и самой Иезавель, и леди Барбаре, и прислушивавшимся к ее речам жителям деревни земли Мидиан.
— Мой дорогой ребенок,— ответила леди Барбара, когда Иезавель закончила.—То, что ты сказала для меня — китайская грамота, но сама ты прекрасна и твой голосок музыкален. Жаль, что ты не можешь понять меня, а я тебя.
— Что она сказала? — требовательно спросил Авраам, сын Авраама.
— Она сказала, что устала и голодна, и она желает, чтобы все подношения были унесены в чистую пещеру, и хочет, чтобы я сопровождала ее. Она просит, чтобы ее оставили в покое, ибо она будет отдыхать, и она хочет, чтобы с ней никого не было кроме Иезавель.
Авраам, сын Авраама, обратился к Иову:
— Отправь женщин очистить пещеру рядом с моей,— приказал он,— и пусть люди отнесут дары в пещеру, а также приготовят свежую траву для постели.
— Для двух постелей,— поправила его Иезавель.
— Да, даже для двух постелей,— согласился Пророк поспешно.
Итак, леди Барбару и Иезавель поместили в хорошо вычищенную пещеру, где им было приготовлено столько еды, что ее хватило бы для многих людей.
Английская девушка стояла у входа в ее новое странное жилище и глядела на долину. Она пыталась найти способ осуществить свой план и сообщить о том затруднительном положении, в которое попала. Ее интересовало местонахождение странной долины. Через двадцать четыре часа, она знала, у ее друзей и родных появятся опасения, и вскоре много английских самолетов с аэродромов Кейптауна и Каира вылетят на ее поиски.
В то время как она обдумывала свое ужасное положение, девушка по имени Иезавель лежала, пребывая в праздной неге, на постели из свежей травы и с наслаждением поедала фрукты. Счастливая улыбка довольства освещала ее прекрасное лицо.
Наступила ночь, и леди Барбара возвратилась в пещеру с единственной практической идеей, пришедшей за все время к ней в голову после долгих размышлений и обдумываний происходящего. Она должна найти способ общения с этими людьми, и единственным путем к этому будет изучение их языка.
Наступила темнота, и дневная жара сменилась резким холодом. Иезавель развела огонь у входа в пещеру, две девушки сели на мягкую травяную подстилку у костра. Огонь играл на их лицах, и тут леди Барбара начала осуществлять трудную и утомительную задачу освоения нового языка. Первый шаг состоял в том, чтобы заставить Иезавель понять, что она хочет сделать. Леди Барбара была приятно удивлена быстротой, с которой девушка уловила ее мысль. Вскоре дело пошло на лад. Леди Барбара указывала на различные предметы, называла их по-английски, а Иезавель называла их на языке племени Мидиан.
Леди Барбара должна была повторять эти слова по нескольку раз, до тех пор, пока не овладела произношением. Она заметила, что Иезавель тоже старательно повторяет их английский вариант. Таким образом, Иезавель познавала английский словарь, обучая гостью языку племени Мидиан. Прошел час, две девушки все это время занимались изучением языков. В деревне было тихо. Едва слышно с дальнего озера доносилось кваканье лягушек. Время от времени в темноте раздавалось блеяние коз. Где-то вдалеке, на противоположной стороне долины, светились крошечные, мерцающие огоньки.
— Огни, на которых готовят пищу в другой деревне,— подумала леди Барбара.
Человек с фонарем неожиданно вышел из ближайшей пещеры и появился перед ними. Низким, монотонным голосом он начал песнопение. Еще человек с фонарем, еще голос присоединился к первому. А потом подходили люди еще и еще, до тех пор пока процессия не спустилась на ровную площадку перед пещерами.
Постепенно пение усилилось. Вскрикнул ребенок. Сейчас леди Барбара увидела его: маленького ребенка, которого тащил за собой старик.
Процессия окружила большой валун и остановилась, но пение, как и плач ребенка, не прекращалось. Леди Барбара узнала высокого человека, того, кто последний допрашивал ее. Авраам, сын Авраама, Пророк, стоял за валуном и возвышался над камнем. Он поднял руку, и пение смолкло. Ребенок перестал плакать, но его прерывистые всхлипывания были слышны девушкам.
Авраам, сын Авраама, начал говорить, подняв глаза к небу. Его голос монотонно журчал в темноте ночи. Нелепые черты лица, освещенные светом мерцающих фонарей, казались особенно уродливыми, блики пламени играли и на отвратительных лицах его коленопреклоненной паствы.
Необъяснимым образом вся сцена приняла вдруг опасный поворот. Глаза английской девушки смотрели на происходящее, не отрываясь. Очевидно, это была простая религиозная служба невежественных людей, и все же Барбара Коллинз почувствовала в ней что-то угрожающее, что-то, чреватое опасностью.
Она вопросительно взглянула на Иезавель.
Девушка сидела, поджав ноги, локти уперла в колени, подбородок ее покоился на скрещенных руках. Она мрачно глядела прямо перед собой. На ее лице не было улыбки.
Неожиданно тишину воздуха прорезал детский крик, полный страха и ужаса. Этот крик заставил леди Барбару повернуть свой взгляд к сцене у валуна. Она увидела, как сопротивляется ребенок, которого тащат на вершину камня, она увидела Авраама, сына Авраама, поднявшего руку над его головой. Она увидела, как свет фонарей блеснул на ноже. Леди Барбара отвернулась и закрыла лицо руками, спрятав его в ладонях.
Глава 3
ДЕННИ «СТРЕЛОК»
Денни Патрик по кличке «Стрелок» с удовольствием растянулся в шезлонге. Он находился в состоянии временного покоя. Однако под одеждой у него был спрятан двадцатизарядный пистолет. А подмышкой висел сорокапятизарядный кольт-автомат в специально сконструированной кобуре. «Стрелок» Патрик не имел намерений использовать его в скором времени, но все же оружие держал в боевой готовности. «Стрелок» — так его прозвали в Чикаго, где люди его круга считали готовность к стрельбе залогом успеха и верили в это.
Он никогда не считался важной шишкой и если бы был вполне удовлетворен своим скромным положением, то, возможно, продолжал бы заниматься своим делом еще некоторое время — до тех пор, пока не наступит определенный момент, когда, подобно многим его бывшим друзьям и знакомым, ему пришлось бы оставить свое занятие. Но Денни был честолюбив.
Многие годы он был правой рукой своего босса. Он видел, что его шеф богатеет, отвратительно богатеет, по определению самого Денни, и зависть обуяла его.
Он дважды надул своего покровителя, присоединился к враждующей группировке, которая похвалялась могуществом своего босса, и принял участие в ограблении нескольких вагонов со спиртным, принадлежавших его бывшему шефу.
К несчастью, во время ограбления последнего вагона один из его бывших товарищей по работе узнал его. Денни, зная, что его опознали, попытался, совершенно оправданно, устранить очевидца, но нежелательный свидетель сумел ускользнуть. И до того, как Денни смог исправить свое упущение, за ним явилась полиция.
Специальная охрана была выставлена, чтобы в безопасности доставить груз на склад босса, а свидетель предательства Денни исчез.
Денни-« Стрелок» знал нрав своего бывшего хозяина очень хорошо. Многие из друзей босса и даже некоторые его враги охотно прикончили бы Денни. Он знал власть шефа и боялся его. Денни не хотелось удирать, но он чувствовал, если останется в дорогом ему старом Чикаго, его ожидает участь всех хороших стрелков, чьему примеру он следовал в жизни.
Итак, с двадцатизарядным пистолетом и пачкой зелененьких, которые были платой за его предательство, он тихо ускользнул из города, и будучи умудренным опытом человеком своего времени и поколения, исчез из страны, став еще одной нитью, вплетенной Судьбой в ее причудливый узор.
Он знал, что шеф серьезно болен и заметно ослабел — это была тоже одна из причин, по которой он бросил его. Он также знал, что рано или поздно шеф будет похоронен в усыпанном цветами гробу стоимостью, по крайней мере, в десять тысяч долларов. Вот тогда можно будет вернуться. А до этого времени Денни решил развлечься в других краях.
Где точно он поселится, Денни не знал, он был несколько слаб в географии, но намеревался добраться, по крайней мере, до Англии, которая, по его мнению, находилась где-то возле Лондона.