Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 5 (страница 142)

Глава 26

«ИНОСТРАННЫЙ ЛЕГИОН»

Маленький отряд, который хотел предпринять попытку достичь Австралии, включал в себя американцев, голландцев, англичанина и полинезийку. Партизаны в шутку прозвали его «иностранным легионом». Тронуться в свой нелегкий путь «легиону» мешала рана Джерри Лукаса. Все ждали, когда он окончательно поправится и наберется сил. Тарзан часто покидал лагерь и уходил на разведку или поохотиться. Только он один и мог снабжать партизан свежим мясом, так как во избежание нежелательного внимания со стороны врагов все избегали пользоваться огнестрельным оружием. Шум от выстрелов могли услышать японцы или дружественные им туземцы и донести. Тарзан же орудовал луком со стрелами и неизменным ножом.

Случалось, что он пропадал по нескольку дней. Однажды во время длительной вылазки он обнаружил стоянку уже знакомых нам бандитов Хуфта. Они расположились вблизи туземной деревни и с ними все еще находились японцы вместе с капитаном Токуто Матсуо и лейтенантом Хидэо Сокабе. Теперь уже не оставалось ни малейших сомнений, что банда открыто сотрудничает с японскими оккупантами.

Разбойники установили перегонный куб и производили так называемый шнапс в больших количествах. Вовсю шла бойкая торговля самогонным зельем. И японцы, и бандиты были пьяны. Дисциплина ослабла и среди японцев. Они совсем потеряли бдительность под воздействием алкогольных паров. На тропе, ведущей в деревню, часовых не было вообще. Единственный солдат стоял на часах возле маленькой площадки, обнесенной колючей проволокой. Посреди площадки стояла тростниковая хижина. В ней, как заметил Тарзан, находились двое человек. Очевидно, хижина была импровизированной тюрьмой, а эти двое — заключенными. Но кто они — белые или туземцы, Тарзан не смог рассмотреть. Да они его, признаться, и не интересовали.

Когда Тарзан, разведав все вокруг, уже собирался возвращаться в лагерь партизан; его привлекли звуки радио, доносившиеся из крайней хижины. Он на минутку задержался, но диктор говорил по-японски, и Тарзан, не поняв ни слова, отправился в путь.

Однако слушавший радио лейтенант Хидэо Сокабе по-японски понимал, и ему весьма не понравилось то, что он услышал. Капитан же Токуто Матсуо, наоборот, был весьма рад услышанному.

— Итак, вашего уважаемого дядюшку выгнали взашей,— злорадно воскликнул он, обращаясь к лейтенанту.— Теперь можете писать генералу Хидоки Тойо хоть по два письма в день, но я останусь капитаном, пока меня не повысят в чине. Ситуация сильно изменилась. «Поющая лягушка», как вы его называли, стал премьер-министром. Он мне, конечно, не дядя, но зато он мой друг. Я служил под его началом в Квантунской армии в Маньчжурии.

— Так же, как и миллион других крестьян,— проворчал Сокабе.

Таким образом вражда между двумя офицерами достигла высокого накала, что в свою очередь, не способствовало укреплению дисциплины в рядах японцев.

Кэрри часто вспоминала своего китайского слугу Синг Тэя и вслух выражала беспокойство о его судьбе. Как вы помните, уважаемый читатель, Синг Тэй, тяжело раненный японским штыком, был оставлен в деревне Тианг Умара. Тарзан, выслушав опасения девушки о его судьбе, решил посетить эту деревню и разузнать что возможно о китайце. Он решил сделать это до возвращения в лагерь партизан. Ему предстояло совершить солидный крюк, но Владыка Джунглей никогда не считался со временем и расстоянием. Одной из плохих сторон цивилизации является рабская зависимость человека от бега времени. Иногда нежелание Тарзана придерживаться общепринятых обычаев смущало окружающих, но никогда — его самого. Он ел, когда был голоден, отправлялся спать тогда, когда его клонило ко сну, и путешествовал тогда, когда, по его мнению, это было нужно, а сожаления о потраченном времени ему были чужды.

Он шел не спеша и только к утру достиг деревни Тианг Умара. С присущей обитателю мира джунглей осторожностью и подозрительностью Тарзан тихо передвигался по окружающим поселок деревьям, пристально всматриваясь в хижины и пространство между ними, чтобы убедиться в отсутствии врагов. Он видел туземцев, занятых обычными утренними хлопотами. Вскоре узнал Алама и порадовался предстоящей встрече. Убедившись, что деревня живет мирной жизнью, спустился с ветвей и открыто пошел к людям.

Как только обитатели деревни узнали Тарзана, они бросились к нему навстречу и сердечно приветствовали гостя. Его окружили тесной толпой и забросали вопросами на языке местного племени, которого Тарзан не понимал. Наконец появился старик, говоривший по-голландски. Через этого переводчика Алам спросил о Кэрри. Юноша очень обрадовался, что Кэрри жива-здорова и находится в безопасности. А Тарзан в свою очередь захотел узнать, что стало с Синг Тэем. Ему сказали, что китаец все еще здесь, но он никому не показывается на глаза, так как в деревню уже два раза внезапно являлись японские разведчики. Тарзан изъявил желание поговорить с Синг Тэем.

Его отвели к китайцу. Тот вполне оправился от жестокой раны и был в хорошей форме. Первый вопрос, который китаец задал Тарзану, был, конечно же, о его любимой мисси. Он так и засиял, когда узнал, что с ней ничего плохого не случилось и она находится среди друзей.

— Хотите присоединиться к нам? — спросил Тарзан у Синг Тэя. Мы собираемся покинуть остров. Но если вам будет трудно, так как путь предстоит тяжелый и изобилующий опасностями, вы можете остаться в деревне.

— Я иду с вами,— решительно заявил Синг Тэй.

— Ну так и отправимся немедленно.

А «иностранный легион» уже проявлял нетерпение. Джерри полностью окреп и рвался в поход. Всех задерживало только отсутствие Тарзана. Его не было в лагере уже несколько дней.

Друзья собрались под шатром из густых ветвей тропического дерева. Буйно разросшаяся зелень укрывала их от посторонних глаз. Если бы японские разведчики ненароком забрели в эти места, они не смогли бы увидеть людей, скрытых в зарослях. Все занимались привычным делом — разбирали, смазывали и снова собирали оружие. Эту работу они могли бы проделывать с закрытыми глазами. Для развлечения проверяли по часам скорость, с какой могли управиться с винтовкой и пистолетом. К большой досаде мужчин оказалось, что Кэрри и Сарина лидируют в этом соревновании.

Сарина прислонила свою винтовку к стволу дерева и долго пристально всматривалась вниз, в долину.

— Тони ушел уже давненько,— сказала она,— если он скоро не вернется, пойду его искать.

— А куда он ушел? — спросил Джерри.

— На охоту.

Был приказ не охотиться, так как в округе появились японцы и можно было выдать местонахождение отряда нечаянным выстрелом. Розетти знал об этом.

— Тони ушел, взяв лук и стрелы,— объяснила Сарина.— Он не будет стрелять из винтовки и прихватил ее только на крайний случай.

— С его умением обращаться с луком и стрелами, ему нужно охотиться разве что на слона — в цель поменьше ТТТримпу ни за что не попасть! — пошутил Бубнович.— А когда он ушел, я не заметил,— продолжал он уже другим, встревоженным голосом.

— Чересчур давно,— ответила ему Сарина.— По крайней мере, три или четыре часа назад.

— Пойду поищу его,— поднялся Бубнович.— Этот Шримп может угодить в передрягу.

Он уже вскинул винтовку на плечо, когда часовой, примостившийся на насесте из ветвей, крикнул:

— Идет человек. Похож на сержанта Розетти! Да, это он. Теперь ясно вижу. И с добычей.

— Он несет слона? — спросил Бубнович.

— Что-то серое. Но не думаю, что это слон. Габариты не те,— засмеялся часовой.

Все взглянули туда, откуда приближался к ним Шримп. Он был еще далеко. Только часовой, вооруженный биноклем, смог в силуэте, еле видном на тропе, разглядеть сержанта Розетти.

Через некоторое время Шримп вошел в лагерь и бросил к ногам друзей тушку зайца.

— Вот ваш ужин,— сказал он смущенно.— Я промазал в трех оленей и одного зайца. А этот вот оказался растяпой...

— Его кто-нибудь держал за хвост, пока ты целился? — ехидно спросил Бубнович.— Или он наелся какой-нибудь дурманящей травки и дрых в блаженном сне?

— Нет, он, спасаясь от меня, бросился наутек и не рассчитал — врезался в дерево и разбил себе голову,— огрызнулся Шримп.

— Я так и думал,— довольно ухмыльнулся Бубнович.— Только таким путем и могла достаться тебе добыча.

— Ну, во всяком случае,— обиделся Шримп,— я-то думал о свежанине, не то что некоторые, что сидят сиднем, не в силах оторвать свою толстую задницу от земли, и ждут пока кто-нибудь не подаст покушать на тарелочке.

— Вы совершенно правы, серлсант Розетти,— поддержала его Сарина.

— Ну, а я, как джентльмен, затыкаюсь,— склонился в шутовском поклоне Бубнович,— не могу же я, будучи так хорошо воспитан, противоречить леди. Но весь вопрос в том, кто же возьмется за подготовку пиршества? Нас всего-навсего человек пять-десять на это мясное изобилие. Если что-то останется, можем послать в фонд доблестных голландских партизан.

— Голландские партизаны не получат ни кусочка от этого зайчика, как и ты, любезнейший,— ответил Розетти.— Он предназначен для Сарины и Кэрри.

— Два человека идут по долине,— прервал их пикировку часовой.— Пока не могу разглядеть, кто они такие. Но каждый несет что-то тяжелое. Братцы, один из них голый!

— Должно быть, это Тарзан,— радостно воскликнул Джерри.