Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 4 (страница 107)

— Это я,— раздался голос из темноты.

— Кто это говорит? — спросил Прокус.

— Это Итингу,— подсказал Тарзан.— Его арестовали вместе со мной, когда мы входили в дом Деона Сплендидуса, куда ты решил переправить меня.

— Переправить тебя?! — воскликнул Прокус.

— Я солгал,— вновь раздался голос Итингу.— Но меня заставили, они грозили раскаленными щипцами...

— Кто же тебя заставил? — спросил Тарзан.

— Офицеры Цезаря и его сын...

— Теперь все ясно,— сказал Прокус.— Я не ставлю тебе в вину твое поведение, Итингу.

Жесткие камни, которыми был выложен тюремный пол, были неудобны для сна, но Тарзан с детства привык к превратностям судьбы. Он заснул и спал крепко, пока с рассветом его не поднял приход тюремщика. С ним вошли несколько рабов, неся кувшины с водой и подносы с хлебом. Хмурый субъект в форме легионера раздал всем в камере по куску сырого, плохо пропеченного хлеба из отрубей и по кувшину воды. Узники принялись за скудный завтрак.

Тарзан, пока ел, рассматривал своих товарищей по несчастью. Рядом с ним находились наследник престола Каструм Маре, сын покойного императора Кассиус Аста и молодой патриций, командир центурии офицер Матеус Прокус. Эти двое были единственными белыми. Чуть дальше был прикован к стене Дуденда, чернокожий юноша из деревни вагого. Он выказывал к Тарзану дружеские чувства. Еще в камере был Итингу, раб Деона Сплендидуса, тот, который его предал.

В тусклом свете, лившемся из зарешеченного оконца, Тарзан заметил еще одного негра, который косился на него испуганными глазами. Это был Луанда, который недавно увидел, что белого гиганта связывают близкие отношения с духом его, Луанды, предка. Ему было чего бояться.

Кроме троих уже знакомых Тарзану чернокожих, в камере сидели еще пятеро сильных воинов из лесных деревень в окрестностях Кастра Сангвинариуса. Это были мускулистые здоровяки, явно схваченные из-за своего телосложения. Они обещали быть замечательными гладиаторами на завтрашних играх. Цезарь очень любил такие кровавые развлечения, да и горожане тоже предвкушали удовольствие от предстоящей забавы.

Маленькая тесная камера была заполнена, но в стене еще пустовало одно кольцо для закрепления цепей, и одиннадцать мужчин могли завтракать, сидя достаточно свободно.

Медленно текло время. Товарищи по заточению бодрились как могли, только негры были слишком подавлены предстоящей кровавой забавой, в которой им отводилась столь печальная роль. Они почти не реагировали на происходящее в камере.

Тарзан попытался растормошить их, заговаривая со всеми поочередно. Особенно его интересовали пятеро воинов из пригородных деревень. Он очень долго прожил в окружении чернокожих, хорошо понимал их образ мыслей и чувств, поэтому, хотя и не сразу, смог добиться расположения заключенных негров и перелить в их сердца немного своего мужества. Владыка Джунглей был по своей натуре победителем и его естество не хотело принять поражения, как бы ни была реальной угроза плохого конца.

Кроме душеспасительных бесед с чернокожими, человек-обезьяна беседовал с белыми соседями и узнал немало интересного от Кассиуса Асты. Он, как раньше Матеуса Прокуса, расспрашивал наследника престола о его родном Каструм Маре. Кроме того, оба патриция просветили Тарзана насчет предстоящих празднеств. День триумфа обычно сопровождался военными играми и гладиаторскими боями. Эта традиция была общей для двух частей расколотой империи.

Никогда не говорил Тарзан столь много, как в эти часы в полутемной камере. Люди, знавшие его раньше, подивились бы такой болтливости, которая была не присуща раньше человеку-обезьяне. Однако ни одного вопроса не задал он бесцельно и ни одного слова не произнес зря.

Позднее к вечеру в камеру втолкнули нового пленника. Это тоже был белый человек, совсем юноша, в тунике и кирасе офицера.

Обитатели камеры встретили нового соседа молча, но когда последнее кольцо, приковывающее узника к стене, было закреплено и стража удалилась, Кассиус Аста приветствовал его:

— Квинт Металлиус! — воскликнул Аста.— И ты здесь!

Новичок повернулся к говорящему и звякнул цепями во мраке.

— Кассиус Аста? — его глаза еще не привыкли к темноте, и в голосе звучали вопросительные нотки.— Я узнал бы твой голос, если даже услышал бы, как ты взываешь ко мне из черной бездны Аида.

— Ответь, мой добрый Металлиус, какая злая судьба забросила тебя сюда, в эту дыру, что весьма сродни Аиду?—допытывался Аста.

— Многое случилось с тех пор, как ты покинул Каструм Маре,— ответил Металлиус.— Сульфус Фупус так втерся в доверие Валидусу Августу, что все твои друзья находятся под серьезной угрозой немилости императора. А ты знаешь, чем это грозит. Фупус уничтожил бы почтенного Септимуса. Гнить старику в тюрьме, если бы не дочь.

— А при чем здесь дочь Септимуса?

— Фупус влюблен в Фаванию. А Валидус, как бездетный, усыновил Фупуса и вознамерился передать ему по наследству пурпурную мантию.

— Фупус станет цезарем! Что за вздор? — захохотал Аста.— А кроткая Фавания? Невозможно, чтобы она была расположена к Фупусу.

— Нет, конечно,— ответил Металлиус.— В том-то и вся беда. Она любит другого, а Фупус в своем желании обладать ею дает все новую пищу подозрительности Валидуса Августа и растравляет его ненависть к тебе, а тем самым и к твоим друзьям, первым из которых и является Септимус Фаваний. Этот интриган готов погубить многих достойных людей, дабы достичь своей цели.

— А кого же любит Фавания? Своего двоюродного брата Маллиуса Лепуса? Очень славный патриций этот Лепус и красив хоть куда.

— Нет, Фавания отдала свое сердце другому. Ты его не знаешь.

— Да как такое возможно? — воскликнул Аста.— Я знаю всех знатных граждан в Каструм Маре.

— Избранник Фавании чужестранец.

— Что за чудеса! Откуда он взялся?

— Он прибыл из Германии, вождь варварских племен.

— Вот еще глупости!

— Я говорю правду, Аста,— ответил Металлиус.— Он прибыл к нам вскоре после твоего отъезда. Этот варвар — большой знаток истории Древнего и современного Рима. Он пользуется благосклонностью Валидуса Августа, но, скорее всего, навлечет погибель на Септимуса Фавания и Маллиуса Лепуса. Любовь прекрасной Фавании слишком заметна,, она разжигает ненависть Фупуса. Чужестранца, как любимого собеседника цезаря, он пока затронуть не смеет, но копит зло против людей тому близких и приятных.

— Как же зовут варвара?

— Он говорит, что имя его — Эрих фон Харбен.

Тут настал черед встрепенуться Тарзану. Он привстал и, насколько позволяли цепи, подтянулся к говорящим.

— Эрих фон Харбен? — переспросил он.— Этого-то человека я и ищу. Где лее он сейчас?

Металлиус повернулся в сторону нового собеседника.

— Откуда вы можете знать Эриха фон Харбена? Вы же не из Каструм Маре,— с удивлением сказал он.— Если

Эрих фон Харбен известен в Кастра Сангвинариусе, значит, Фупус не лжет, и истории, коими он потчует цезаря, правдивы. Варвар — шпион враждебного государства.

— Да нет же,— сказал Матеус Прокус.— Успокойся. Твоему возмущению нет основания. Эрих фон Харбен никогда не появлялся за стенами Кастра Сангвинариуса. Мой друг Тарзан тоже чужестранец. Он белый варвар, и я не имею права сомневаться в правдивости его слов. Именно в поисках Эриха фон Харбена он и пришел в Затерянную долину.

— Ты можешь поверить этой истории, Металлиус,— вмешался Аста.— Оба эти человека честны и порядочны. Мы стали добрыми друзьями здесь, в тюрьме.

— Расскажи мне о фон Харбене,— попросил Тарзан Металлиуса.— Ты сказал, что ему грозит опасность. Какая?

— Его друзья в тюрьме Валидуса Августа. Он сам был еще на свободе, когда я бежал из города, дабы меня не постигла та же участь. Но, думаю, и его не минует железная клетка. На нынешние календы Валидус намечает празднества. Обычно в такие дни публика любуется гладиаторскими боями. Эти развлечения тождественны тем, что предстоят завтра жителям Кастра Сангвинариуса. Но в Каструм Маре нет преступников, а рабов мы покупаем, и они слишком дороги, чтобы губить их на аренах.

Вот к таким дням и приурочивается какой-нибудь политический заговор, чаще всего выдуманный. Иногда бывает пойман шпион из Кастра Сангвинариуса, но обычно Валидус Август, существо неуравновешенное и подозрительное, очень переменчив в своих симпатиях и антипатиях. Он раньше терпеть не мог жеманного Фупуса, но тот с таким бесстыдством лез ему в глаза, что вскоре покорил его сердце. Он даже стал приемным сыном цезаря. А варвар, прежде любезный императору, по наветам Фупуса утратил доверие. Особенно после того, как стал исследовать окрестности города и шахты, где происходит добыча руды. Валидус Август поверил, что Эрих фон Харбен и вправду шпион в твою пользу, Аста. Фупус нашептывал ему, что ты готовишь войско при поддержке Сублатуса и хочешь силой захватить Каструм Маре, а для изготовления лодок тебе нужен легкий металл, который добывают негры на островных копях.

Валидус Август поверил такой ерунде, и вот Маллиус Лепус и еще несколько молодых патрициев, твоих приятелей, брошены в тюрьму. Септимус остался на свободе, но возле его виллы неусыпно дежурит стража и дом родной стал для него хуже темницы. Я был предупрежден верным человеком из придворной челяди и скрылся. Знаю только, что варвар среди ночи был вызван во дворец к Валидусу Августу. Я же поспешил сюда на твои поиски, Аста, но, увы, ты в еще более плачевном положении, нежели твои друзья в Каструм Маре. Тебе суждено погибнуть завтра на потеху жирному Сублатусу. Торжества Валидуса начнутся через неделю.