Эделия Ристер – Белый голубь и театр абсурда. Визитка 3 (страница 2)
Вот почему мне брат такой родной, потому что пережито много, и не буду дальше что либо говорить, я и тут не уверена что все точно вспомнила, но маме бы сказала, что наше детство с Русланом было и драматичное, и веселое, и праздники были, и грустно, но было. Вот почему я за краски. Давина чисто порядочная, в хороших условиях, но без драмы, и это специально не создашь, родители специально не будут делать ребенку жизнь по интереснее, им важнее их сон, а не ужасы они там смотрят после 23 ночи маленькими. Вся драма, ее специально ведь не создашь, все эти ситуации. И поэтому я бы брату сказала, что я так рада, что мы имели проблемы, и были сплоченными если было нужно. Дальше больше, дальше голодный мой брат в Новороссийске в 17 лет, потому что сестра поехала учиться в Воронеж. Брат принял удар на себя, и очень много страдал в чужом городе вдали от нас, без достаточных средств, для проживания в нормальных условиях. А у сестры свои сложности в Воронежском училище, но вот была такая возможность пройти какие-то испытания, но была и такая возможность узнать свою учительницу по музыки, когда она мне на улице «молодец, что поступила в Московскую Академию, ты их всех сделала». Ведь была из Хабаровска, три, в уме два, и не платила мама, и сразу меня все не любят, но были те, кто от этого еще сильнее любили. И зачем мне быть как все, нет, давайте, разворачивайте против меня пушки, но там, всегда будут те, кто видят, и кто смотрят и если осечка, скажут «молодец, у них ничего не вышло». Иди вперед, и только вперед. Но и моя учительницы С., очень меня любила, и наверное я бы хотела всех взять родителей, учителей по больше, только чтобы одна она меня любила, ведь важно не количество, а качество. Мне было важнее ее отношение, и ее слова всем родителям «Вы меня все предадите, а она нет» и указывает на мою маму. И честно я так все уже там не помню, знаю что скучно мне быть хорошей, правильной, умничкой. Мне нравится выделяться, и не специально, а знаете жизнь так подкинет, и ты стиснешь зубы, и такая «Ух, ну сейчас найдем один плюс, и уже полегче будет жить, справимся, ну если его нет, ну поплачем, и дальше». Вот тебе Хабаровск, и мне там не нравится, и вот тебе мамин вопрос в Новороссийске, когда мы с вещами на улице, и ночевать идти некуда «Может все в Хабаровск возвращаемся?» И я «Ты мне обещала, дай мне шанс». Ведь дай теплые условия, и я бы была слаба. Я бы забоялась трудностей. А мне куда не поверни, они везде. Так может идем дальше, куда не знаю, но идем. Прости братик за твой Новороссийск, что ты там выживал на очень маленькую сумму, которую мама выделяла тебе. Но спасибо всем твоим друзьям, всем девушкам, что были с тобой, что грели тебя, главное кормили, помогали, все знали, что ты общительный, интересный, и ты умел всех располагать, у тебя дар быть другом. Вот спасибо каждому кто когда-то оказался с моим братом рядом, в трудностях, или помощником, или просто ценил его, ты правда наш самый добрый. Твое сердце очень доброе, а сестра у тебя жестокая, но мягче становится. И мы с мамой жестокие, а ты с детства с нами со своим добрым сердцем, спасибо, что выдерживаешь нас. Надеюсь Давина будет тебя жалеть, Лера, спасибо за счастье брата. И что все сыты, одеты, и что дома ему хорошо. Береги его, он правда слишком добрый, и за тебя горой всегда. Ведь чувствует что любишь, и ведь это уверена знает, что дорого стоит, и он выиграл, и мы с мамой останемся собой. Ему от нас никуда, улыбаюсь, потому что есть в нашей жизни и много доброго, веселого, и мы все семья, сила.
И идем мы в подъезде с братом в обнимку, и мама нам в след «Дети, это самая лучшая картина для матери, когда ее дети так дружны, любуюсь, иду и любуюсь».
Белый голубь
Фиолетовый
Медведь
Зима
Дата неизвестна
В конверте
(Читает Директор у себя на балконе, это письмо снова передала мама Марианны. Мокрые руки, мурашки по коже, и руки дрожат. Кофе пролито на сервировочный столик, полностью отражающий бетонный пол, серый как его настроение. Кресло соломенное раскачивалось, и это усугубляло положение дрожащих рук, чтобы он не взял, он начинал еще и качаться, это были нервы. И он смотрел на луну и думал, прилетит ли к нему его Маргарита на метле. И это мысли не о Марианне.)
Пускай слыву я старовером,
Мне все равно – я даже рад:
Пишу Онегина размером;
Пою, друзья, на старый лад.
/ М.Ю. Лермонтов./
Юдоль
/роман-театр/
Часть 1
Пролог
Перепутье
Вам, мои милые сестрицы,
Вам, мои братья по крови,
Как пенье чудной райской птицы,
Я тайны поведу свои.
Я их писал под звуки лиры,
Когда души моей кумиры,
Навеяв сердцу сладкий сон
Был бог Амур и Купидон,
/Жрецы любовного огня/.
И вот, сразив моих героев,
Сердца их негой упокоев,
Они прицелились в меня.
И был Амуром я сражен,
А Купидоном – вдохновлен.
Но им на смену чернь босая,
Моею лирой завладев,
Грехи в любви предпочитая,
В глазах чернила милых дев.
Сатиры, Фавны и Лемуры,
/Хмельных пирушек трубадуры/,
И Вакх, и горестный Басух,
Ведя к черте мой юный дух,
Сложить взывали «гимн вина».
Воспеть измену, ложь, скандал
И с криком пенистый бокал
Передавали для меня.
Испив его я был хмелен
И черной лирой вдохновлен.
Тогда узрев грехи поэта
И лиру вырвав из огня,
Великие творцы сонета
С Парнаса гнали прочь меня.
Лорд Байрон, Пушкин, Дант суровый,
Мой дух блуждающий бедовый,
Учили долго по слогам,
Отправив к книжным берегам.
Из ночи в ночь и день за днем,
Мой смутный разум проясняли,
За мысли черные стенали
И обзывали червяком.
Я не был ими оскорблен,
А был их лирой – вдохновлен.