Эделия Ристер – Белый голубь и театр абсурда. Визитка 3 (страница 1)
Эделия Ристер
Белый голубь и театр абсурда. Визитка 3
Белый голубь
Белый лебедь
Черный лебедь
Матрешка в радуге
Радуга в матрешке
3 визитка
Была семья Ангелов, и был Дьявол, что знал девушку-Ангела из семейства Ангелов. У нее был свой Тихий омут, и это была ее тайна. И она влюбилась в Дьявола, а он в ее Тихий омут. И она продалась ему, но по любви. А он купил ее, но роскоши в Аду много, иначе чем обычно искушают. И теперь они оба развлекаются, и празднуют, потому что как говорила Раневская «там веселее».
И она тихо верит, что он тоже в Тихом омуте Мастер, и теперь Маргарита хочет вытащить его в Рай.
И она по прежнему дочь отца Ад, хоть он оставил ее в Эдеме, дав имя Райское, но кажется омут не хилый, да и сердцу не прикажешь.
Но если Дьявол отдал весь Ад за нее, то она видит изначально в нем Мастера, хотя ради нее он все только чернее, и теперь она его выбелит.
Он ради нее до самого дна шел, чтобы она, когда тонула, дошла до дна и оттолкнулась. Теперь она выплывает и ей надо найти его, и прихватить с собой вверх. Теперь только ввысь.
Что для нее белое?
Ему придется ей довериться.
Чему-то и он ее успел научить.
Я вхожу в долги в этой жизни, чтобы в следующей мы встретились, так больше гарантий.
Книга в книге рождает книгу
От автора
Ну, куда без мамы. Ремень в детстве был воспитательным. Слова, которые наша мама любила часто повторять «Кто не бьет свое дитя, тот не любит его» Библейские. И моя бабушка моей маме говорила «За одного битого двух небитых дают». Скорее всего, я буду не такой мамой, говорила я. И на брата смотрю, не бьет. И он так говорил. Так вот может его дочь у него не выпрашивает. Вот у меня она уже выпрашивает, при всей любви к брату скажу, чем больше они ее балуют, тем от ее манеры, что она еще такая маленькая, а уже вся из себя важная особа ни раз хотелось поддать, и мне и мой маме. И не потому, что не любим тебя, Давина, а потому что родители тебя залюбливают, чуть что и сразу на руки. Я скорее всего буду строгой мамой. Раз тетя я такая. Видно у меня другое отношение к детям. Так уж вышло, что и с Олей племянницей, и с Давиной я строгая. Но Оле достается больше. С Давиной няньчишься, играешь, танцуешь, а уходишь уставшая, как аниматор. Ольга же дрессированная, с ней на море отдыхаешь, и тут вечно «Оля делаем то, другое нельзя» и вот слушается. Если говорить о воспитании, то я не права для многих, но мне лучше ужасные дома условия, игрушки даже разбросаны, дешевые, и творческий беспорядок, и жизнь побила. Но девочка учится хорошо, к жизни приспосабливается, самостоятельная, и вызывает уважение, что жизнь у нее не сахар. Хотя она в Питере учится, и папа ее балует. Так что ее портят в другом, папа делает из нее оборванку, ну куда годится, какие у нее будут женихи, при таком воспитании, порядок тоже нужен, и чистота. Ну а у Давины перегибают с порядком, но зато там, где нужно воспитывать, балуют. И знаете при всей при моей критике, дети получились хорошие. Ведь у всех в воспитании пробелы на чужой взгляд. Но Давина, зайка, как можно быть такой покладистой, «Давина не трогай», и никакой истерики, что я хочу попробовать что едят взрослые, гуляет, также бегает, веселится, вроде делает что хочет, но аккуратно. Ольга же не аккуратна, но другим берет, располагает, умная девочка, послушная приехала, потом избаловалась, но почему то ее это не портит. И да, мама вечно любит говорить «Я так виновата, вами в детстве не занималась, плохо кормила». Мы с братом ели, что найдем в холодильнике, а там только сосиски пятачок, пельмени, или хлеб с кетчупом и майонезом. И конфеты на столе сосательные, а ешь, потому что хочется шоколадные, а нет, и бегаешь к этой вазе. В школе кормили, в саду. Но ценно, брат со школы носил своей сестренке еду. Сестра как подросла, тоже со школы носила брату булочки, полдники. И вот помню, на кухне брат готовит пельмени, и пока не скажешь ему вместо Доралы и Пермени правильно, не сварит. Но на самом деле брат так шутит, и конечно кормил, в детстве отводил в садик, и был случай вернулась без юбки из школы, и орал брат, да так, что наш отчим, мой крестный, который стоял и слушал, смеяться стал. Мама его останавливала, потому что и сама потерялась, ведь воспитательный процесс идет, а родители не могут быть серьезными. И мой брат на меня кричит, как отец. Ответственность. А как в школе мальчик не давал выйти из женского туалета, и вот мой звонок брату. И вот он уже летит на всех парах в школу. А Деля довольная на уроке сидит, звонок прозвенел, уже в класс пришла, сидит. А тут ей, твой брат в тюрьму пойдет, он охранника избил. А потом я маме, мам, а что точно Руслану что-то грозит. Она нет, и успокоит. Мой брат просто настолько меня любит, маленькую сестру. В школу его уже не впускают, отучился и хватит, охранник его толкать к выходу, а ему ну как же, там сестра в слезах звонила, плачет, и вот печаткой ему удар, и вот Директриса бежит по лестнице. С ней у них было так, она его по фамилии назовет, а он ей «Ну я же вас по фамилии не называю». И было, что за уши таскал мальчика, который вечно устраивал мне эпопею, игольницу сломал когда, тогда я не выдержала. После пятого класса я поняла, что брату лучше не жаловаться, он настоящий мой защитник. А знаете, как мне больно было, когда на него собака напала, и отец собаки его ударил, и друзья его принесли, и он лежит, и мое сердечко себе покоя не находит. Я в комнате и смотрю, и маму дергаю, все хорошо? Он выздоровит?
Он был воспитан улицей, но я так хотела, чтобы он меня с собой брал, а он брал в детстве, а потом перестал, и понятно было уже не интересно меня брать, а я все думала они там такие все крутые. Его одноклассники в школе подходили ко мне и говорили «если кто обидит, к нам обращайся». Он был плохим учеником, и это накладывалась на мое отношение с учителями. Но так приятно было быть сестрой старшего брата, не отличника, а такого, чьи друзья горой сами за маленькую его сестренку. Я ощущала тогда себя крутой и сама.
В детстве все внимание было мне, и когда я пересмотрела кассету и увидела какой он маленький и как его жалко, я почувствовала совесть. Я была как главная любимица. Потому что папа избаловал меня при жизни, успел. И вот я наглая такая, спрашиваю у мамы «Мама, а кого ты больше любишь, меня или Руслана», и он аж вжался в кресло, спиной сидел, и мама отвечает «Руслана, конечно, я его на пять лет больше тебя люблю». И брат сразу расправил плечи. Вот же я была важная, а знаете, нам обоим не хватало любви, маминого внимания, мама вечно по телефону в своей спальне. И то сын «Мам, погладь меня», то я «Мам, мам, мам».
И знаете каждому дорого его детство, и я ну не могу ни за что винить, мне так все там нравится. Потому что я имела такое восприятие, что сейчас уже не то, знаете, там все родное, там все так просто. Там мама зато воюет за своих детей с учителями, там мама по своему бережет, в обиду ни одному своему мужчине не дала, кто нам были чужими. Бывает учителя «Вот, он плохо учится, он такой сякой у вас». А у самого учителя просто дома ссоры, и он срывается на детях, или еще что, ведь и учителя бывают не правы, а мы бежим сразу ребенка наказывать. Или мужчина, кто только появился в вашей жизни, и уже может воспитывать, ударить. Я ценю мамин щит, и честно не надо мне детство сытое, с одеждой не с китайского рынка, дайте лишь стать тем, кем я стала, и без мамы это было бы невозможно. Мое восприятие жизни, что вовремя в детстве ругала моего папу, когда я из детского сада приносила домой чужие игрушки. И как-то раз я принесла домой ключи от гримерки из театра, где папа был директором. И вот я наказана папой, он меня в угол, впервые, а мама, нет, «она стоять не будет в углу». Он «ты же сама ругалась», а мама «надо было когда игрушки с детского сада, потому что ключи для нее это та же игрушка». После этого отец стал контролировать мои карманы. Мой брат все детство был дворовым крутым парнем, общительным, ранним по части девочек, и красивым. И я всегда гордилась им, и знаете не его пусть успехами, а вот просто, что он крутой. Когда учителя знали что брат в классе, сразу вели себя по-другому, потому что они позволяли себе лишнего, а он умел заступиться за других.
Были у нас и крики, и ссоры, и мамина кружка летела в компьютер брата, и я убегала от маминого ремня, только она наказала, уходит, и вот ей в след я пакостливые слова кричу, ну что ж делать снова бежит, и снова я думаю, ну все, больше не буду ничего в след кричать, и нет же характер, кричу «Ты такая сякая мама», и снова повтор, ну что ж я делаю. А брат один раз у мамы вырвал ремень, и хлопнул им, вот мама сразу забрала его, улыбнулась, все, поняла, сын вырос. И знаете, как мы дружили против мамы, редко, но так как понимали что влетит, нам было легче на мамины возгласы вместе держаться, брат то уже подрастал, ему видно меня было жалко. Ну а мне его, мама не ремень, так другое найдет. И вот же у нас характеры. «Мама мне слово, я ей десять» и это моя мама про бабушку. Я же вечно спорю, также, она мне кровь сворачивает, я ей. Но у нас не было такого что мать и дочь общаются, я всегда общалась с мамой как «Я считаю», а мама «Ты не имеешь право мне перечить», а я «Нет, ты не права». Мне надо игрушки, мне надо меня баловать, мне надо меня не ругать за истерики, потому что мне надо. И вечно две львицы не могут поделить трон. Мой папа так и сказал когда-то «А как вы трон то делить будете».