Eburek – Зависть (страница 14)

Она села на край, сохраняя прямую спину. Молчание затягивалось. Она слышала только барабанную дробь дождя по стеклу и тихое жужжание компьютера. Это был приём. Дать посидеть в тишине, прочувствовать дистанцию, власть.

Наконец, он откинулся в кресле, сложил руки на животе и уставился на неё. Его взгляд, холодный и всепроникающий, скользнул по её лицу, одежде, рукам. Инвидия почувствовала, как под этим взглядом она становится прозрачной.

– Вы, наверное, гадаете, зачем я вас позвал, – начал он. Голос был ровным, без эмоций. – Не волнуйтесь. К вашей работе по «Весне» у меня вопросов нет. Цифры – в порядке. Логика – есть. Работа сделана. Даже с тем… творческим элементом, который внесла Семёнова, вы справились. Встроили его в систему. Это хорошо.

Он сделал паузу, давая ей прочувствовать двусмысленность этой похвалы. «Встроили его в систему». То есть, сделали безопасным, управляемым. Убрали из него опасную «человечность», превратив обратно в цифры.

– Спасибо, – тихо сказала Инвидия, не зная, куда девать руки.

– Однако, – продолжил он, и в его голосе появилась новая, скользкая нота, – есть у меня одна… головная боль. Не по вашей части напрямую, но она может затронуть общие результаты. А я, как вы знаете, не люблю, когда что-то угрожает результату.

Он встал, медленно прошелся к окну, глядя в серое месиво за стеклом. Его широкая спина в идеально сидящем пиджаке казалась непреодолимым препятствием.

– Речь об Алине, – произнёс он, оборачиваясь. Его лицо было в тени, и разглядеть выражение было невозможно. – О её отделе. PR – это наше лицо. И сейчас это лицо… давайте скажем, не в лучшей форме. Я получаю сигналы, что работа идёт с перекосами. Срывы сроков, некачественные тексты, странные креативные решения. – Он помолчал, словно взвешивая слова. – Алина… она профессионал. Но. Она человек эмоциональный. И в последнее время эмоции, кажется, берут верх над здравым смыслом. Вы меня понимаете?

Инвидия кивнула, хотя не была уверена, что понимает до конца. Её мозг лихорадочно работал. К чему он клонит?

– Мне нужен человек здесь, внутри процесса, который будет держать руку на пульсе, – Святослав вернулся к столу и сел, снова уставившись на неё. – Который будет видеть, что происходит на самом деле. Не то, что показывают на планерках, а то, что происходит в кулуарах. Где рождаются ошибки. Где зреют проблемы. Мне нужны не доносы, разумеется. Мне нужна… объективная аналитика. Чтобы я мог вовремя принять меры. Чтобы болячка не разрослась до размеров катастрофы.

Он откинулся на спинку кресла, и теперь свет от окна упал на его лицо. И в его глазах Инвидия увидела это. Тот самый намёк. Непроизнесённый сговор. Заговор. Он смотрел на неё не как начальник на подчинённую, а как союзник на потенциального сообщника. Взгляд говорил: «Ты умная. Ты видишь больше, чем другие. Ты знаешь, как всё устроено на самом деле. Давай играть в одну игру».

– Я хочу, чтобы вы, Инвидия, взяли на себя негласный контроль за отчётами PR-отдела по смежным с «Весной» проектам, – сказал он чётко. – В частности, за отчётом Алины по кампании в соцсетях. Он должен быть у меня в пятницу. Я хочу, чтобы вы его… проверили. Не формально, а по существу. Посмотрели на цифры, на логику, на соответствие нашим общим KPI. И если увидите… ну, скажем так, признаки нестабильности, эмоциональных решений, странных просчётов – сообщили мне. Лично. Конфиденциально. Чтобы я мог поговорить с Алиной по-отечески, пока не поздно. Разумеется, ваше участие останется между нами. Это будет забота о общем деле. Вы справитесь.

Он не спрашивал. Он констатировал. Но в его тоне была щель, в которую она могла проскользнуть со своим «нет». Сказать, что это не её работа. Что она не хочет следить за коллегами. Что это неэтично.

Инвидия сидела неподвижно. Внутри неё бушевал ураган. Голоса кричали наперебой.

Это же стукачество! Подглядывание в замочную скважину!

Но он говорит – ради общего дела. Чтобы предотвратить ошибки.

Он использует тебя! Сначала против Марьи, теперь против Алины!

А что, если это шанс? Шанс войти в круг доверенных лиц? Шанс получить доступ к настоящей власти, которая вертится не на планерках, а вот в таких вот кабинетах, за закрытыми дверями?

И сквозь этот хаос пробивалось другое чувство. Не отвращение. Не страх. Азарт. Тот самый холодный, острый азарт игрока, которому только что сдали карты, и он понял, что может собрать сильную комбинацию. Это была игра. Настоящая, взрослая, без дураков. И её только что пригласили за игровой стол.

Она вспомнила свой файл Notes.txt. Строки про Алину и Святослава. Он сам, своими руками, давал ей легальный, санкционированный доступ к тому, что она уже начала собирать нелегально. Он давал ей разрешение. Разрешение на негласный контроль. На доносительство под соусом заботы о деле. Он как будто прочитал её мысли и сказал: «Да, детка, всё правильно. Именно так и надо. Только делай это под моим крылом».

– Я… понимаю, Святослав Игоревич, – наконец произнесла она, и её голос прозвучал удивительно ровно. – Вы беспокоитесь о проекте. И я тоже. Если моя помощь может предотвратить проблемы, я готова взять на себя эту аналитическую функцию.

– Функцию, – повторил он, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Ему понравилось это слово. Чистое, безэмоциональное, технократическое. – Именно так. Выполнение специальной аналитической функции. Хорошо. Материалы по отчёту Алина должна прислать вам сегодня. Изучите их. И… будьте внимательны. К деталям. Алина сейчас, скажем так, в состоянии повышенной… впечатлительности. Могла начудить что угодно.

Он явно намекал на что-то, что выходило за рамки рабочих «ошибок». Может, на её отношения с ним? Или на что-то ещё? Он проверял её. Проверял, поймёт ли она намёк. Способна ли она читать между строк.

– Я буду внимательна к деталям, – твёрдо сказала Инвидия, глядя ему прямо в глаза. Она видела, как в его взгляде мелькает одобрение. Он кивнул.

– Отлично. На этом всё. Жду вашего заключения в пятницу утром. Можно будет обсудить за кофе.

«Обсудить за кофе». Ещё один знак. Личная встреча. Конфиденциальный разговор. Её вводили в круг избранных.

Она вышла из кабинета, осторожно закрыв за собой тяжёлую дверь. В коридоре было тихо. Дождь за окном не стихал. Она постояла секунду, опираясь спиной о прохладную стену, и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле, руки слегка дрожали. Но это была не дрожь страха. Это была дрожь возбуждения. Как у хищника, учуявшего кровь.

Она вернулась на своё место. Коллеги снова бросили на неё взгляды, но теперь она их почти не замечала. Она была в другом измерении. Она только что получила урок. Не урок работы. Урок власти. Урок от Славы.

Святослав показал ей, как всё устроено на самом деле. Правила, написанные в корпоративном кодексе, были для лузеров, для таких как Марья, которые верят в «человечность» и «справедливость». Настоящая игра шла по другим правилам. По правилам связей, компромата, негласных договорённостей и контролируемого хаоса. Он был проводником в этот мир. И он только что протянул ей руку.

И она взяла её. Не задумываясь. Без колебаний.

Весь оставшийся день она работала в странном, отрешённом состоянии. Часть мозга механически выполняла рутинные задачи, другая часть – лихорадочно анализировала произошедшее. Её приняли в игру. Но игра эта была опасной. Алина не была глупой. Если она почует слежку… Но с другой стороны, у неё, Инвидии, теперь была мандат от самого Святослава. Она была под защитой. На время.

Ближе к концу рабочего дня, как и было обещано, пришло письмо от Алины. Тема: «Материалы для согласования по SMM-кампании «Весна». В тексте – сухо, профессионально: «Инвидия, направляю данные для вашей аналитики. Готова ответить на вопросы». К письму был прикреплён файл с таблицами и графиками.

Инвидия открыла его. Цифры, проценты охвата, вовлечённости, конверсии. Всё выглядело… нормально. Стандартно. Ничего криминального. Но Святослав просил смотреть на детали. Искать «признаки нестабильности».

Она начала копать. Сравнила цифры с предыдущими кампаниями Алины. Да, динамика роста была чуть ниже, но в пределах статистической погрешности. Потом она обратила внимание на бюджет. Странно… одна из статей, «работа с блогерами», была расписана очень размыто. Конкретных имён, цен, KPI не было. Просто общая сумма. Крупная сумма.

Она сделала пометку. Потом полезла в соцсети, нашла аккаунты, которые рекламировали «Весну». Да, работа велась. Но часть блогеров были какими-то мелкими, с подозрительно высокой активностью в комментариях. Наводка? Или Алина просто пыталась сэкономить, нанимая дешёвых инфлюенсеров и рисуя им красивые отчёты?

Внезапно её взгляд упал на одну деталь. В отчёте о визуальном контенте были скриншоты сторис. На одном из них, рекламирующем «экологичность», был использован стоковый фон с лесом. Но этот же самый фон, точь-в-точь, она видела месяц назад в рекламе совершенно другого продукта – чипсов. Небольшая, ничтожная деталь. Признак халтуры? Усталости? Или того самого «эмоционального» состояния, при котором человеку становится всё равно?

Она сохранила скриншоты. Внесла пометки в отдельный файл. Не обвинения. Пока нет. Вопросы. «Несоответствие визуала уникальности кампании», «размытость бюджетных статей», «сомнительная эффективность части привлечённых блогеров». Сухие, фактологические замечания. Именно то, что хотел бы увидеть Святослав.