Е.З. Менц – И вдруг она исчезла (страница 7)

В общем зале помимо перечисленной мелкой публики, находилось несколько крупных фигур с удивлением и легкой паникой, наблюдавших за своими коллегами. Игоря их присутствие удивило, но объяснение оказалось очень простым и грустным. Из курительной слышалось: «за базар», «по совести», «я те отвечаю», густо сдобренные матом. Интеллигенты из тех, кто послабее, предпочли выйти в люди, где узрели окончательное падение нравов.

Несколько девушек держались особняком. Они толи ждали момента чтобы броситься в водоворот страсти, толи правда растерялись. Однако смотреть, как девицы на пятнадцати сантиметровых шпильках тянут к коленкам куцые платьица, чтобы не разжигать в самцах огонь, было смешно. Самой скромно одетой среди них была красавица в ярко-желтом платье. Ее наряд хотя бы не нуждался в оттягивании. Кавалеров в любом случае должно было отпугивать выражение бесконечной скуки на лице. К тому же подходили к любым девушкам, иногда даже к совсем любым, но только не к ней. А вот Игорю ее лицо понравилось. Возможно, она занимала более высокий пост, чем все окружающие, но один смельчак все-таки нашелся. Тип из бара, тот, который недавно с трудом сидел на стуле, смотрел теперь на девушку, не отрываясь. Еще более странно, до этого он увлеченно болтал с одним из банкиров фирмы, плотным, немного невротичным мужчиной со следами отдышки от многолетней финансовой практики, на лице.

Игорь вернулся к курительной. Оттуда удобнее всего наблюдать за девушкой и алкашом, который сто процентов совершит к ней хотя бы один заход.

Парень действительно довольно быстро распрощался с собеседником и подошел к девушке. Сначала она была настроена скептически. Потом более доброжелательно. Потом, когда сообразила, что по странному стечению обстоятельств, он оказался одним из самых трезвых мужчин, растаяла вовсе. Парень в свою очередь быстро выполнил все требования обязательной программы: кофе, танец в дальнем объятии, коктейль, танец в близком объятии и вот они уже идут к выходу.

Игорь завистливо покачал головой. Прямо Индиана Джонс, а не мужик. Час как очнулся, а уже такую девчонку закадрил!

Между тем клуб перестал напоминать преисподнюю. Большой зал превратился в стандартную алко-тусовку.

В курительной затихли. Там медленно шел обратный процесс. Из очень пьяных, деловые люди превращались в просто пьяных, а это было уже ровно то состояние, в котором лучше всего обсуждать бизнес. Полился тихий разговор о чем-то очень далеком от сознания директора клуба: активы, банкротства, слияния, партнерства at setera.

Игорь покинул «переговорную».

В принципе, на этом содержательная часть вечера закончилась.

Начался стриптиз.

***

Речь Максима на этом тоже закончилась. Ему нечего было добавить к пересказу слов хозяина клуба. Оставалось только молчать, ожидая, когда Нина вынесет свой приговор.

Девушка не торопилась. Последние десять минут она вообще вела себя странно. Сидела, таращилась в монитор как рыба, выброшенная на берег и все. Не совсем та реакция, на которую рассчитывал рассказчик.

– Ладно, Нина, вам есть что сказать? А то мне становится слегка не по себе.

– Правда?! – Она, наконец, отмерла, но лучше от этого не стало. Даже наоборот, стало хуже. – Правда не по себе? Так же как мне, когда я поняла, о какой такой Дарье вы говорите?!

– А что собственно? Я надеялся, что вам знакомо это имя, все-таки одна профессия. – Максим пожал плечами, все еще не понимая причины ее агрессии.

– Одна профессия… И одна фирма! – Нина перешла на повышенные тона, выстреливая слова, будто из пулемета. – Я работала в «Московском юридическом консорциуме»! Два чертовых года! Хотите сказать, что не знали об этом?!

– Нина, зачем вы так орете? Знал. Вот, я признался. – Максим в недоумении пожал плечами. – Мне говорили, то вы работали после окончания МГУ в этой крутой фирме. Что за проблема-то, вообще?

– А я скажу, в чем проблема! В том, что я работала именно в той чертовой крутой фирме. Я знаю Дарью Соломатину. Она акула! Понимаешь, Максим? Акула! И уже была такой, когда я начала стажироваться. Всего на пару лет старше, а уже тогда она проглатывала оппонентов с потрохами.

– Ну и что? В вашем бизнесе все акулы. Даже лучше, что ты там работала. Это как иметь шпиона в стане врага. Ну, – он замялся, – шпиона с очень устаревшими сведениями, но все же не с чистого листа начинать. Это отличная новость на самом деле.

– На самом деле нет. Это совсем не отличная новость, по крайней мере, для тебя. Я не собираюсь никаким образом участвовать в поисках Соломатиной. Дело даже не в конкуренции, я ей совершенно не конкурент. Дело в принципах. – Нина наставила на него возмущенный перст. – Я поклялась, что близко не подойду ни к кому в этой поганой фирме и намерена сдержать свое слово.

Молодой человек побледнел. Его лицо вытянулось и застыло. Предвечерние тени залегли под глазами, подчеркивая слегка выступающие скулы и жесткую линию рта.

– Что? Что это? Превращение человека в зомби? – Нина вернулась в кресло. Она тоже чувствовала себя опустошенной, но очевидно, не настолько.

– Хорошо. – Максим встал, будто бы не собираясь спорить. – Я пойду. Пойду еще побьюсь головой о стенку. – Или все-таки собирался. – У вас, юристов принято говорить последнее слово. Я тоже скажу. Скажу и пойду. Искать акулу. Мне она, правда, такой не показалась, но вообще-то, я ничего не знаю об этой девушке. Может она и акула. А может крокодил, захлопывает свои метафорические челюсти на шее жертвы и утаскивает в реку. Не знаю. Я болтал с ней пол часа, которые уже навсегда испарились из памяти, потому что я был в дребезги пьян. Только ответь мне, «не акула», какое это все имеет отношение к тому, что она пропала? Исчезла с лица земли? Может ее убили? Люди из фирмы, которую ты так ненавидишь? Потому что. когда сотрудник такого ранга… Вообще-то любого ранга, не появляется на работе неделю, его, по меньшей мере, начинают разыскивать. Но не ее. Может быть, она в каком-нибудь подвале прикованная к батарее.

Нину передернуло.

– Но это все не важно! – Максим безнадежно махнул рукой. – Знаешь, я не Дарью все это время ищу, даже не начинал еще. Я ищу человека. Нормального человека, хотя бы одного, способного понять, что происходит, выслушать меня. И вот… не нахожу. – Он усмехнулся, театрально разведя руками. – В этом городе, кто бы ты ни был, бродяга или знаменитость, можно помереть в собственной квартире и пролежать там две недели, пока соседи не начнут жаловаться на запах. А потом еще неделю, после того как начнут. Потому что всем на всех плевать. И тебе тоже!

– А кто это говорит?! – Нина пережила за эту речь несколько эмоциональных откровений, но последним, все-таки стало возмущение. Она резко развернула монитор, так, чтобы Максим увидел свою фотографию в одной из желтых газетенок. – Ты кто, вообще, Мать Тереза? Мне секунды не потребовалось, чтобы Гугл сообразил о ком идет речь. «Известный московский тусовщик», «гроза моделей», «за один вечер Макс Афонасьев посетил четыре светских мероприятия». – Нина ехидно фыркнула. – На благородные поступки от скуки потянуло?

– А что здесь удивительного?! – Макс опешил, хотя и испытал что-то похожее на смущение. Очень старая эмоция. Ни с чем из недавнего ее сравнить не удалось. – Кто-то должен торговать лицом. Как еще, интересно фирма «по побору оптимальной гаммы плинтусов за нормальные такие бабки», может выжить на рынке? Я каждый месяц новые визитки заказываю! И знаешь, что, – он вовремя почувствовал, что все это смахивает на оправдания, – все равно! Совершенно все равно, что ты обо мне думаешь, даже если это правда. Да, я самопиарщик, прожигатель жизни, светский волокита, если такова цена прибыльного бизнеса. Знаешь, какое отношение все это имеет к пропавшей девушке? Никакого! – Он направился в сторону двери. После всего сказанного, а о некоторых словах он уже начинал жалеть, оставалось только уйти, сохранив хотя бы жалкие ошметки достоинства. Максим в метафорическом смысле рассовывал их по карманам, но все же не удержался и продолжил. – Пусть так. Пусть один бесполезный человек сделает в своей жизни хоть что-то полезное, найдет другого, пусть плохого, человека. А вы все, хорошие, занимайтесь своими делами, не пачкайтесь о нас.

Достоинство потрескалось и рассыпалось по полу.

Максим вышел на улицу и тихонько прикрыл за собой дверь.

– Вот идиот! Зачем начал оправдываться? Как в детском саду, ей Богу. – Он качал головой, спускаясь вниз по ступенькам.

Тихий московский дворик погружался в сумерки.

Молодой человек бесцельно побрел в сторону метро.

***

В звенящей от только что произошедшей ссоры, тишине, Нина просидела некоторое время, бесцельно глядя в монитор. На экране застыло веселое, улыбающееся лицо Максима. Смотрелся он хорошо. Холеный, уверенный в себе мужчина лет тридцати. В жизни, по крайней мере сегодня, он выглядел немного старше. Возможно из-за мешков под глазами, возможно из-за общего напряжения. Улыбка тоже шла ему гораздо больше, чем хмурое выражение лица, от которого между бровями моментально залегла сердитая складка. Девушка тоже нахмурилась и, свернув окно с его фотографией, потянулась к папке с делом одного из клиентов. Скучным, типовым, очередным унылым разводом. Хотя, в отличие от некоторых, этот человек точно знал, что хотел, а чего не хотел. Вот пример честных отношений юриста и клиента.