Э. Марголис – Добро пожаловать в Приграничье! (страница 9)
Заслуги дознавателя были оценены по достоинству соответствующими структурами. Каждый месяц, первого числа, на счёт будущего пенсионера в гномьем банке вносилось добровольное пожертвование «от благодарной братвы». А поздравлять уважаемого дознавателя с днём рождения каждый год на Заставу приезжал сам Аристидес Палладийский – достопочтенный гражданин, купец первой гильдии и меценат. По совместительству – глава преступного мира всея Приграничья.
Вояки скрипели зубами, но поделать ничего не могли. Аристидес обладал такой силой и влиянием, что сковырнуть его с пьедестала не было никакой возможности.
Дэв однажды попытался взять ублюдка за жабры на горяченьком… Полыхнуло всё Приграничье. В Городе начались погромы и протесты. Пять деревенек были немедленно захвачены чернокнижниками. Даже Великая и Ужасная Гидра оказалась выдернута из летней спячки таинственным магом и спросонья разнесла половину Дубовой Заставы. Красную же Заставу и вовсе сравняла с землёй.
Силёнок, чтобы подавить разом все очаги мятежа плюс успокоить разбушевавшуюся Гидру, у Дэва не хватило. Он был просто вынужден отпустить ублюдка.
Волнения стихли сами по себе. Террористы-чернокнижники благоразумно растворились в горах. Гидра виновато уползла в свою пещеру досыпать. Дэв повыдирал половину волос от бессилия, но…
Урок был усвоен накрепко.
***
Когда прошение дедули о назначении пенсии было удовлетворено, приграничники… Нет, не вздохнули с облегчением. Напряглись. К сонному старичку они уже привыкли. Но кого пришлют на замену? Мздоимца, который, не стесняясь, мало того, что будет брать взятки в открытую, так ещё и крышевать местную преступность? Самовлюблённого болвана, который будет мнить себя гением в дознании, на деле же не видеть дальше собственного носа?
Какое отребье приграничники получат на этот раз?
***
– Так вот, – продолжал, как ни в чём ни бывало, генерал-полковник. – Я пошлю к тебе на заставу своего ставленника. Дознаватель от Бога. Умный, талантливый, неподкупный. На прошлом месте службы о его работе поступали только самые восторженные отзывы. Живо тебе с преступностью покончит… Ну или сократит число бандюганов. Послужит на Заставе, поприсмотрится к атьдватийцу. А ровно через двенадцать месяцев мне доложит, завершился ли успехом процесс перевоспитания малолетнего подлеца или же ты сел в лужу.
Чем жарче Кацман нахваливал нового дознавателя, тем сильнее в душу Дэва закрадывалось подозрение: дело здесь ой как нечисто… Никогда, никогда бы Армейский Лев не унизился бы до подобного грубого шпионажа. Пошептаться с кем с Заставы – да (тем более, что почти с каждым приграничником он не в один поход хаживал). Но не так же в лоб? Поди, гнилой типчик этот дознаватель, если Лёва собирается вышвырнуть его к Свараденжу на кулички.
– Лёва, – пристально глядя в глаза А.Л., проникновенно произнёс Дэв. – Я ведь знаю тебя как облупленного. В чём подвох?
Генерал-полковник помялся и выдал со скорбным вздохом:
– Это мой племянник – Моня.
Глава 5
Племянник генерал-полковника Кацмана, небезызвестный уже нам Соломон (для друзей – Моня) был уникумом в своём роде. По выражению лица собеседника, подергиванию бровей, взглядам и прочим мелочам, порой незаметным окружающим, он мог с уверенность сказать, врет человек или говорит правду, какие эмоции испытывает и даже что собирается сделать в ближайшее время.
Дознавателей подобным штучкам учили в Академии пять лет, плюс требовались долгие годы практики. Моня научился щёлкать окружающих, как орешки, годам к семи.
Когда потрясённые сослуживцы спрашивали, как у него так получалось, эльфёныш рассказывал весьма забавную историю.
– Ну ви ж таки знаете, шо мой папа, дай ему Отец здоговья и не буйных пациентов, – целитель. А некоторое время назад лучшего нагкоза, чем спигт, не существовало. Моя же почтенная мама с самого начала супгужеской жизни вела богьбу с пьянством в отдельно взятой эльфийской семье. Вот и пгиходилось ей постоянно бить начеку. Пгиползёт, бывало, мой почтенний папа со службы, а моя уважаемая мама спгашивает: «А почему от тебя спигтом разит?» Мой почтенний папа, газумеется, на голубом глазу ей заявляет, что с опегации, мол. И тут, главное, понять: вгёт или говогит пгавду. Вот уважаемая маменька за долгие годы супгужеской жизни и поднатогела допгосы вести. И нас с братьями научила. Вдгуг она к соседке Фае пойдёт за новости обсудить, а тут почтенний папа заявится…
Если эльфёныш и покривил душой, то самую малость. Монина мама и впрямь обладала талантом вытягивать из собеседника
Сам Армейский Лев, как и всякий следопыт, превосходно умеющий противостоять подобного рода штучкам, и тот ежился под пронзительным взглядом любимой родственницы.
Ему было, что скрывать!
Мама находилась в твёрдой уверенности, что её дорогой Монечка ходит на службу с понедельника по пятницу, сидит в тёплом кабинете и кушает три раза в день. Узнай она, что дитятко с утра до ночи носится, как угорелый, по всей Аринелле без сна, отдыха, перерыва на обед и выходных дней… Да её бы удар хватил!
После жизни племянника спокойствие Мониной мамы было для генерал-полковника Кацмана превыше всего. Вот и приходилось на пару с отцом Мони, Марком, держать наивную Эсфирь в неведении относительно трудностей работы дознавателя.
***
А ещё маленький паскудник обладал удивительным даром разговаривать собеседников. Все как один чернокнижники, которых приводили на приватную беседу к стесняющемуся, нервно теребящему перо дознавателю, всерьёз этого болвана не воспринимали. И совершенно напрасно. Когда часа два спустя бандюков выводили из допросной, бедняги искренне недоумевали: как, Свараденж всё побери, они сумели не только в мельчайших подробностях поведать о совершённом преступлении, но и подельников сдать скопом?
***
Чего у молодого шельмеца было не отнять, так это мужества.
Однажды в ходе разработки очередной магической банды ему потребовалось пообщаться с некоторыми субъектами, отбывающими наказание в Мухлюндии. Но по информации, полученной от местного отделения Ордена, субъекты на контакт с дознанием совсем не шли. И даже такой талант, как аринельский коллега, обломает о них зубки.
Моня слишком хорошо знал мухлюндийского дознавателя, чтобы не прислушаться к его словам. В голове эльфёныша созрел хитрый план: сесть в тюрьму по придуманному обвинению, войти в доверие к субъектам и вызнать всё, что требуется для успешного окончания дела.
А поскольку охраной магических исправительных учреждений занимались те же следопыты, Моня ожидаемо обратился к высокопоставленному родственнику.
Генерал-полковник, как уразумел, чего от него хочет племянник, чуть не поседел. Уголовники равным образом ненавидели как гражданских, так и магических дознавателей. И узнай кто из сидельцев, чем на самом деле занимается молодой эльф, судьба Мони оказалась бы очень печальной.
– Только через мой труп! – заорал всегда сдержанный следопыт.
– Хогошо, дядюшка, – смиренно согласился племянник. – Я попгошу у дедушки Якова яд понадёжнее.
Генерал-полковник обречённо взглянул в невинные глаза эльфёныша и понял: с этого фанатика дознания станется сесть в тюрьму не за придуманное, а самое настоящее преступление.
Армейский Лев сдался.
– Матери только не говори, – буркнул он.
– Разумеется, дядюшка, – понимающе улыбнулся прохвост. Как и для генерал-полковника Кацмана, а также всякого благовоспитанного эльфа, спокойствие мамы было для Мони дороже всего на свете.
***
Благодаря стараниям генерал-полковника, Моня загремел на нары на год. Но выпустили его уже через семь месяцев «за достойное поведение» (проще говоря, когда ушлый дознаватель разжился нужной ему информацией).
Коллеги в Аринелле зубоскалили, похлопывали паренька по плечу и поздравляли с первой ходкой. Моня только отмахивался. Дело он раскрыл, и теперь все насмешки ему были как с гуся вода.
***
Все вышеперечисленные качества вкупе с самоотверженностью Мони и его фанатичной работоспособностью делали маленького эльфёныша гением дознания.
Но, разумеется, как и у каждого гения, имелись у него некие странности. Моня наивно полагал: для настоящего интеллектуала важен ум, а не физические данные. Молодой дознаватель ленился делать даже утреннюю зарядку. Что уж говорить о нормативах, которые каждый сотрудник спецслужб должен был сдавать раз в год (знакомство Соломона с нормативами за все десять лет службы заключалось лишь в том, что он прочёл в Толковом магическом словаре значение пугающего термина).
Неудивительно, что стометровку Моня пробегал за пять минут, на турнике болтался дохлой тряпочкой, а при слове «отжимания» впадал в неконтролируемую панику. Вздумай же эльфёныш переплыть самую занюханную лужицу – ему любой топор фору бы дал!
Дядя подозревал, что всему виной вовсе не лень, а болевой порог племяшки и связанные с ним комплексы. Болевой же порог у эльфёныша был столь низок, что даже простой удар ложкой по лбу вышибал из несчастных глаз21 непрошеные слезы.
А если великий интеллектуал-дознаватель ревёт перед всем строем при сдаче нормативов, это, согласитесь, не совсем… приятно.
***
Услышав признание Армейского Льва, Дэв не на шутку удивился. Кацман мог запихнуть своего родственничка на любое тёплое местечко. Находясь в здравом уме и твёрдой памяти, заместителю Генерала никто не посмел бы отказать. Вместо этого генерал-полковник отправлял племяшку в регион, где и матёрым-то следопытам приходилось туго!