Э. Марголис – Добро пожаловать в Приграничье! (страница 10)
Но Кацман огрызнулся. В гробу он видал всякие тёплые местечки! Ему требовалось воспитать из Мони настоящего мужика!
***
После случая с отсидкой в Мухлюндии выхлебавший вёдра успокоительного дядюшка решил вплотную взяться за физическое воспитание Мони. Генерал-полковник прекрасно понимал: случись что непредвиденное в тюрьме, молодой дознаватель не сумел бы дать достойный отпор, а охрана – среагировать.
Армейский Лев прямиком отправился к руководителю Аринельского отделения Ордена – Дядьке Черномору. Тот был известен крутым нравом и безжалостным отношением к подчинённым.
Генерал-полковник, помявшись22, объяснил аринельцу ситуацию. Дядька Черномор усмехнулся и махнул рукой:
– Приезжай через месяц. Сделаю я из твоего парня человека… То есть эльфа.
***
Но когда Армейский Лев явился в назначенное время с внеплановой проверкой, его ожидал неприятный сюрприз.
Отряд боевых магов слаженно отжимался на скорость на турнике.
Моня, сидя на завалинке, флегматично лузгал семечки…
– Ну не могу я, господин генерал-полковник! – каялся пятнадцать минут спустя Дядька Черномор. – Я только рот открою, а этот паршивец смотрит на меня жалостливыми глазёнками и чуть не плачет23. Да у меня рука не поднимается мальчонку в забег отправить. Не могу. Хоть увольте!
Кацман плюнул и поставил крест на планах пристрастить племяшку к занятиям спортом. Если уж Дядька Черномор сдался…
***
– А тут ты! Дэв, помоги. Ты – моя последняя надежда. Не сумеешь ты – не сумеет никто! – страдальческий закончил полковник. – Ты ведь сможешь, я знаю…
Однажды на развалинах деревеньки отряд Дэва подобрал отощавшего мальчишку – кожа да кости. Воевода пожалел пацана и забрал с собой на Заставу, хотя добрая половина отряда отговаривала его от столь опрометчивого шага. Жить заморышу оставалась навскидку неделя.
Дэв только отмахивался.
…Через десять лет бывший хлюпик получил свой первый Орден Мужества.
Ещё через тридцать лет стал заместителем командира «Летучих мышей».
***
Воевода внимательно выслушал Лёву с самым сочувствующим выражением на иссечённом лице. Дэву пришлось приложить всю свою недюжинную выдержку, чтобы не загоготать. Полковник Кацман, Армейский Лев,
Прежде чем дать согласие, Дэв справедливо засомневался: захочет ли такой дохляк служить в Приграничье. Но полковник самодовольно заявил:
– Не
– Гремучая смесь! – с уважением согласился Дэв. – Ну а прослужив под моим командованием месячишко, он не запросится к маме?
По лицу Кацмана скользнула злорадная усмешка.
– Запросится – всыплешь плетей и отправишь на гауптвахту. А прошение в нужник выкинешь – тебе не впервой.
Армейский Лев знал, о чём говорит. Лично он трижды писал заявления о переводе.
***
– Берусь, – сказал Дэв. – Но играем по моим правилам: ты принимаешь на себя все риски нахождения племянника в Приграничье, он подчиняется только мне. И только мне решать, что делать, если требования вашего Управления Дознания вступят в противоречие с
– Марголиса, – уточнил А.Л. – Он сын Эсфири. Моей сестры-близнеца.
(А о том, как познакомились Дэв и Эсфирь, ты можешь прочитать в романе Э. Марголис «Близнецам закон не писан». – Прим автора)
На мгновение лицо Дэва омрачилось, и А.Л. показалось, что Воевода вздумал пойти на попятную. Генерал-полковник хотел уже спросить, чем сын Эсфири отличается от сына того же младшего брата Мойши, но не успел. Дэв тряхнул головой и буркнул:
– Ладно. Воспитал тебя – воспитаю и его.
Воевода высунул голову в приёмную, где в ожидании исхода переговоров мялся декан, и зычно рыкнул:
– Разбей, Старик!
***
На следующее утро вчерашние выпускники выстроились в очереди к телепорту для отбытия на новое место службы. Секач постарался затесаться в самый конец, чтобы не попасться на глаза бывшим сокурсникам. Да куда там! Его отлавливали. Пожимали руку. Покровительственно хлопали по плечу и поздравляли полушёпотом.
После объявления результатов экзамена, когда в числе сдавших не прозвучало имя атьдватийца, народ сильно озадачился. Но стоило старосте завопить: «Ребя, а я знаю, кого отобрал себе Воевода! Секача и Грача!» – всё сразу встало на свои места.
Молодые выпускники были свято убеждены: не выдав Секачу диплом, хитрый А. Л. отмазал его от службы при дворе. Зачем? Чтобы без помех сплавить своему наставнику Дэву!
Секач не стал разубеждать наивных сокурсников.
***
Сам атьдватиец жестоко страдал.
Его прежнее неодолимое желание попасть в Приграничье сменилось полнейшей апатией. Мысли об отречении от Рода казались сейчас кощунственными и пришедшими в угаре безумства. Да Отец с ними, и с дипломом, и с потраченными пятью годами жизни, и с мечтами! Предложи Секачу кто сейчас уехать ко двору курфюрста – хоть мойщиком полов! – парень радостно бы ухватился за предложение. Даже хранителем королевского ночного горшка не погнушался устроиться – лишь бы обратно, в среду расово полноценных атьдватийцев.
Стоя с вещмешком в очереди к телепорту, молодой следопыт не слышал ни щенячьих восторгов Грача по поводу нового места службы, ни радостных напутствий преподавателей24. В голове у бедняги металась одна мысль: чем он, настоящий, истинный атьдватиец, сумел прогневить судьбу, что она дала ему ТАКОЙ пендель?
После того, как Воевода сменил камуфляж на гражданское, обнаружилась совершенно чудовищная вещь.
Владыка Приграничья Дэв оказался эльфом!
Часть вторая
Глава 6
Первой, кого встретил Секач по выходе из телепорта, оказалась очередная эльфийская морда: донельзя довольная, ушастая и светловолосая (что среди эльфов встречается крайне редко).
– Зяма, – представился парень. – То есть Змей. Но меня все Зямой зовут. Руководитель местного телепортационного центра (как позже выяснилось, весь центр состоял из самого Зямы, ещё одного телепортиста и четырёх охранников-следопытов). Добро пожаловать в Приграничье!
Под суровым взглядом Дэва Секач был вынужден пожать протянутую руку.
***
– Хотя бы одно проявление антиэльфийских настроений… – коротко сказал Дэв перед телепортацией. – Одно! И ты вылетишь из Приграничья быстрее, чем успеешь произнести слово «Атьдватия». Без диплома и без шанса когда-либо вернуться в Орден. Понял?
– Так точно, господин Воевода!
Тонкий налёт язвительности в почтительном обращении мог бы уловить только царедворец со стажем.
– Можешь без «господина», – смилостивился Дэв. – Шагай уже… Краснодипломник!
***
– Грач, Секач, – коротко представил Воевода новобранцев. – Везунчик, расскажи им про особенности телепортации в Приграничье. Чтобы закатали свои губёшки и убрали подальше переносные телепорты.
Секач покосился на свой вещмешок. Про то, что он везёт две дюжины контрабандных телепортов, он не то, что Дэву, – Грачу ни словом не обмолвился. Интересно, Воевода бил наугад или видел новобранца насквозь?
– А почему Везунчик? – заинтересовался Грач.
Воевода с охотой объяснил. Оказалось, что Змею потрясающе, просто фантастически везло в карты (при упоминании карточных игр Секач скрипнул зубами). Он обыгрывал всех, с кем садился за карточный стол. «Однажды самого Михала Фулл-Хауса сумел обставить», – без ложной скромности поведал Змей.
Обломал зубы Везунчик исключительно о Дэва, чем обеспечил суровому Воеводе славу лучшего игрока в Приграничье.
– Ну да, ну да… – закивал телепортист. – Лучший игрок. Куда же мне, убогому?
На скорбном лице Зямы прямо-таки аршинными буквами было написано: «Я что, идиот, у собственного начальства выигрывать?»
– Так вот, ребятки, – воодушевлённо начал Змей, – забудьте всё, чему вас учили в Академии. Телепортация в Приграничье – это особая наука. И до тех пор, пока вы её не выучите назубок, категорически не рекомендую пользоваться переносными телепортами. Для самоубийства можно подыскать способ более умный, красивый и героичный.
Зяма ткнул в экран телепортационного пульта.