Э. Марголис – Близнецам закон не писан. Крах твердыни (страница 8)

– Гы! – радостно сказал Федька – ещё один участник картофельной баталии – и показал растопыренную ладонь.

– Вот! – поднял палец вверх Матёрый. – Так и нужно считать! Учись у шкета!

Федька просиял. Он сумел-таки услужить господам приграничникам!

…Федька появился на Заставе совсем недавно, месяца два назад. Захлёбывающегося в слезах парнишку, лет тринадцати-четырнадцати на вид, обнаружил один из дозоров. Пацан стоял на коленях перед волком, где лежали два растерзанных тела, выл на одной ноте и раскачивался из стороны в сторону.

Он не был немым от рождения, но перенесённый шок «надолго сомкнул его уста» – как патетически заявлял Лютнист, заставный лекарь, записной любитель поэзии.

С грехом пополам, расшифровывая знаки, стоны и слезливые вопли Федьки, следопыты сумели выяснить полную картину произошедшего. Ехал с тятенькой и маменькой по зимнему лесу, наткнулся на стаю голодных волков. Тятенька приказал бежать, принял удар на себя, и вот... Родственников у него нет, идти некуда... Если его бросят, он сгинет в этом лесу... Можно ему перезимовать у господ приграничников? А по весне он соберётся и уйдёт в город.

Дэв, выслушав рассказ, только рукой махнул: да хоть всё время живи.

Так Федька остался на Заставе. Именем, кстати, козявка был обязан тому же Дэву: сам малец категорически не помнил, как его зовут. На Федьку откликался с охотой.

Майора пацан боялся как огня, и неудивительно: суровый характер Коменданта стал притчей во языцех далеко за пределами Приграничья. А вот к Зубру льнул. И за остальными приграничниками ходил хвостиком, не видя большего счастья, чем услужить своим спасителям. Всем, без исключения. Широко лыбящийся паренёк с радостью брался за самую чёрную работу и млел от малейшей похвалы. Вот, как сейчас.

***

В другое время Матёрый, поставивший под сомнение математический талант Льва, неминуемо схлопотал бы картошкой по лбу (и не факт, что чищенной). Но сейчас молодого эльфа обуревали совсем другие думы…

– Как полагаешь, – уныло предположил Лев, – а если мы кому из наших предложим постоянное дежурство на кухне обменять на билеты – согласятся (каждый уважающий себя приграничник обожал мочить Тварей и ненавидел работу на кухне. – Прим. автора)?

Матёрый демонически расхохотался.

...Кубок Следопытов всегда вызывал нешуточный ажиотаж в среде не только Летящих, но и простого люда. Билетов было не достать, а те, что вдруг возникали в среде перекупщиков, шли на вес не то что золота – алмазов.

Нет, конечно, в каждое отделение Ордена спускали пригласительные, больше похожие на подачки. Десять билетов на две Заставы! Они разлетелись в мгновение ока, распределённые железной рукой Зубра; молодняку, как водится, ничего не досталось.

– Нос не дорос, салаги! – разъяснил коварный гном. А чтобы жизнь мёдом не казалась – отправил перебирать мёрзлую картошку.

– Да когда ж мы перестанем быть салагами? – взвыл в сердцах Матёрый.

– Когда на Заставе появится приграничник моложе вас! – доходчиво разъяснил Зубр.

– Значит, никогда! – вздохнул Лев: въедливый Дэв, назначенный бессменным вербовщиком Приграничья, с момента появления на Заставе Льва и Матёрого больше не привёз из Академии ни одного курсанта. «И не привезёт, – бухтел в минуты уныния Матёрый. – Этого сатрапа хлебом не корми – дай над нами поиздеваться!»

– А Федька? – взвыл Матёрый.

– Федька – не приграничник! – значимо поднял палец вверх ушлый гном.

И не поспоришь...

***

– А может, – продолжал по своему обыкновению генерировать идеи Лев, – пригласительные получил кто-нибудь, кого Рысь отберёт в качестве бойцов от Приграничья? Мы у них билеты и стрельнём!

– Ты видел в списках болельщиков Лютниста или Сорокопута? – вздохнул Матёрый. Лев помрачнел:

– Нет…

– Вот и я не видел…

…Участия в выборах претендентов на Кубок приятели не принимали: вместе с Дэвом они уехали в трёхдневный дозор. Зато когда вернулись, то стали свидетелями весьма примечательной сцены.

С десяток приграничников толкали в спину бледного Зубра. Толкали целенаправленно, к небольшому деревянному домику, получившему невесть с чего гордое название «штаб-квартира». Именно туда с четверть часа назад прошествовал Дэв, приказав заместителю явиться с докладом об избранных счастливчиках.

Зубр изо всех сил сопротивлялся, разве что зубами за воздух не хватался, и ныл:

– Ребята, я ещё жить хочу! Ребята, а может, не надо?

Но на суровых лицах ребят аршинными буквами была прописана такая решительность, что Зубр понял: если он откажется, его порешат прямо здесь, на месте.

Сотворив знак Отца, Зубр вошёл в штаб-квартиру. Приграничники выжидающе замерли.

Минуту спустя окрестности огласил громовой рык.

– Только через мой труп! – орал обычно сдержанный Комендант. Приграничники, с самым независимым видом прогуливающиеся под окнами штаб-квартиры, только ехидно ухмылялись.

…На следующее утро труп, мрачный, как бербонюх, вышедший из трёхмесячной линьки, выехал из ворот Заставы – с докладом к Рыси. На прощание командир обернулся, скрипнул зубами и погрозил кулаком всем, кто находился в тот момент во дворе.

Приграничники довольно осклабились.

Как ни бились Лев с Матёрым, им так и не удалось узнать, из-за каких таких кандидатур Комендант лез на стенку. По зрелым размышлениям ребята предположили: приграничники-юмористы в компанию к Дэву выдвинули Сорокопута – местного повара – и Лютниста. Иначе с чего бы Дэву так орать?

***

Когда бойцы картофельного фронта расправились с последним корнеплодом, дверь распахнулась от прицельного пинка ногой. На пороге появился мрачный Дэв, часа три назад вернувшийся с докладом от Воеводы:

– Так, сынки! Кто тут хотел на соревнования в Волшебграде посмотреть?

– Мы хотели… – в горле у парней пересохло. – А что, кто-то из наших отказался? Появились лишние билеты?!

– Появились… – проворчал Дэв. – Да ещё какие! Самые козырные! Из первых рядов, можно сказать, смотреть будете!

– Э… Командир… Вы о чём?

– Рысь вас утвердил в качестве бойцов от Приграничья. Так что с завтрашнего дня начинаем тренировки! И поверьте моему опыту, сынки, – Дэв осклабился, – едва они закончатся, вы проклянёте тот день, когда Воевода подмахнул приказ о составе команды…

***

Нет, на сей раз дверь не скрипнула. И шаги не прозвучали: следопыт, появившийся на пороге, умел ходить так тихо, что его появление оставалось тайной даже для ушастых иглобрюхов (Самые чуткие существа на всём Перепутье. – Прим. автора). Но Барс слыл слишком опытным следопытом, чтобы не учуять чужака.

– Опять привёз своих выкормышей, Дэв? – не оборачиваясь, бросил через плечо Барс. – Ни к чему не пригодных волчат, чтобы на их фоне смотреться более выигрышно?

– Одного из волчат ты лично рекомендовал мне, атьдватиец, – спокойно ответил майор. – И знаешь, на что он способен.

Уже не таясь, приграничник протопал через всю комнату и сел в кресло напротив Барса.

Несколько минут в комнате царила тишина. Эльф и атьдватиец пристально, с прищуром рассматривали друг друга.

Главный Судья первым нарушил молчание:

– Знаю. Поэтому с уверенностью и утверждаю: Матёрому до тебя – как до Луны пешком. Десять лет охоты на Тварей не сделают из него второго Дэва. Это вон экзальтированные девицы да боевые маги уровня Волшебградского университета свято уверены, что способнее покойного Рагнара вояки на свете не сыскать. Но мы-то с тобой знаем: парень и в подмётки не годится слабейшему из бойцов, выходящих на Ристалище.

Дэв дёрнул уголком губ, но в бой за спасение реноме «балбеса» не кинулся.

– Заканчивай ходить вокруг да около. Что там мои оболтусы натворили? – устало спросил майор.

Некоторое время назад вместе с тремя значками участников Кубка он получил от председателя регистрационной комиссии письмо, написанное Барсом собственноручно. Друг предлагал заглянуть к нему на огонёк, чтобы обсудить пустяковую шалость, сотворённую некими Львом и Матёрым.

От письма веяло нескрываемым ехидством и проблемами. ОЧЕНЬ БОЛЬШИМИ проблемами.

Проблемы не решились обмануть ожидания Дэва.

– Твои бойцы, – зевнул Барс, – вздумали поразвлечься за мой счёт. Матёрый накинул личину командира, а Лев как будто бы привёл его по розыскному листу. Дурачки, верно, надеялись, что сейчас мирное время. Но ты ведь, как бывший Главный Судья, помнишь: согласно акту от 327 г. м. э. период с начала объявления Кубка и заканчивая вручением приза последнему из участников считается временем военным. Что там указано?.. – Барс нахмурил лоб, сделав вид, что призадумался. – Подвесить за ноги, бить батогами и отрезать язык, верно?

Уши Дэва полыхнули.

– Они не знали о существовании закона Бульмистера Великолепного. Так, мелкий актик. Останови на улице любого следопыта – никто про него не знает!

– Тем не менее он существует, – парировал Барс. – А незнание закона не освобождает от ответственности. Помнится, десять лет назад ты лично сказал это, когда снимал с соревнования одного из лучших моих бойцов.

– Ты ведь этого не сделаешь, а, Барс? Матёрый твой протеже.

Заклятый приятель ощерился:

– Сделаю! Когда на кону стоит честь Атьдватии, я готов на всё! И поверь: языки я режу так же хорошо, как и спускаю шкуру.