Е. К. – Путешествие в лето (страница 3)

«Почему ты не получаешься? — мысленно крикнула она. Почему ты по-прежнему не хочешь быть живым и добрым?»

Она закрыла планшет и отвернулась к окну. За стеклом плыли поля. Бесконечные зелёные поля с редкими пятнами леса. Вдали виднелись церкви с золотыми куполами, маленькие домики, стада коров. Воздух за окном, должно быть, был чистым и свежим, но в вагоне пахло потом и синтетикой. Аня приоткрыла окно, и внутрь ворвался тёплый ветер с запахом — она не могла понять, чем пахнет, но это было что-то живое, настоящее, не химическое.

Она закрыла глаза и позволила ветру дуть в лицо.

На станции «Луговое» она вышла и огляделась. Маленький вокзальчик с деревянной скамейкой, старушка с вязанками, которые продавала прямо с тележки, и табличка, где было написано расписание автобусов. Аня подошла к табличке и прочитала: автобус до Заречья — в 11:45. Сейчас было 11:30. Она села на скамейку и снова достала планшет. Но рисовать больше не хотелось. Она просто смотрела на облака, которые медленно ползли по небу, и думала о том, что едет в неизвестность, в место, где её никто не ждёт, где она никому ничего не должна.

Мысль была странно успокаивающей.

Автобус приехал ровно в 11:45. Это был старенький «ПАЗ» с облезшей краской и запахом бензина внутри. Кроме Ани, в него сели ещё двое — пожилая пара с сумками, полными зелени, и молодой парень с гитарой. Аня заняла место у окна и опёрлась головой о стекло. Автобус тронулся, и она снова смотрела на поля, которые, казалось, не заканчивались никогда.

Дорога была ухабистой, автобус подпрыгивал на ямах, и Аня несколько раз чуть не стукнулась головой о стекло. Она смотрела в телефон, проверяя карту. До Заречья оставалось около сорока минут. Она планировала на месте найти указатели к «Солнечной поляне» — женщина из офиса сказала, что они есть на въезде в деревню.

Она задремала на двадцать минут, а когда проснулась, за окном уже были не поля, а густой лес. Сосны, берёзы, кусты, которые почти касались окон автобуса. Пахло хвоей и свежестью. Аня достала телефон, чтобы проверить карту, и вдруг поняла — нет сигнала. И интернет не ловится. Никакого. Она попыталась перезагрузить телефон, но результат был тот же. Чёртова глушь, — подумала она и вздохнула. Навигатор был бесполезен. Она могла только полагаться на указатели, которых, как она надеялась, будет достаточно.

Автобус остановился в центре маленькой деревни. Аня вышла и огляделась. Деревня была тихой, почти безлюдной. Несколько домов с резными наличниками, старая водонапорная башня, собака, которая спала у будки, и никаких указателей. Ни одного.

Аня растерянно завертела головой. Женщина в офисе говорила, что от центра деревни нужно пройти около полутора километров в сторону леса. Но где эта сторона? Она сделала несколько шагов вперёд, потом назад, снова посмотрела на телефон. Без интернета и мобильной связи он был бесполезен.

Она растерянно села на скамейку около старого магазина и закрыла лицо руками. Вот она, её попытка к свободе. Она даже доехать до места не может, потому что слишком привыкла полагаться на технологии, а они подвели. Она даже не подумала распечатать карту или записать маршрут на бумаге. Она привыкла, что телефон всегда есть, всегда работает, всегда показывает путь. Теперь же она стояла посреди неизвестной деревни, и кроме этой скамейки, у неё ничего не было.

— Девушка, вы потерялись?

Аня подняла голову. Перед ней стоял невысокий дедушка в белой панаме и клетчатой рубашке, с седыми усами, которые топорщились в разные стороны. В руках у него была корзинка с яблоками, и он смотрел на неё с доброй, немного хитрой улыбкой.

— Я... я ищу «Солнечную поляну», — сказала Аня, чувствуя себя глупо. — Мне сказали, что тут должны быть указатели, но я их не вижу.

— «Солнечная поляна»! — дедушка засмеялся звонким, молодым смехом. — Ну конечно! Это та турбаза, что у леса. Раньше тут был пионерлагерь, а потом его переделали в отель. Вера Сергеевна там хозяйка. Отличная женщина. Только вот указателей действительно нет — их сняли прошлым годом, и никто так и не повесил новые. Тут вся деревня знает, где поляна, а для чужаков — никаких подсказок.

— Так я не найду её? — расстроилась Аня.

— Найдёшь, конечно, найдёшь, — успокоил её дед. — Я тебя провожу. Я живу как раз рядом, тут всего два дома в сторону леса. Только вот... — он замялся, потрогал усы и посмотрел на неё с лукавством, — я бы тебя сперва к себе позвал. Моя Светлана Пётровна сегодня с утра наготовила пирожков с капустой, варенье из крыжовника открыла. Уж очень она любит, когда гости заходят. А яблоки мы с утра собрали, свежие, из сада. Если ты не торопишься, зайди на чай, а я потом покажу дорогу. Прямо короткой тропинкой, через луг, и ты уже на месте.

— Ой, что вы, не надо, — замахала руками Аня, чувствуя неловкость. — Я не могу так, я же незнакомый человек, а вы сразу — чай, пирожки. У вас дела наверняка, я вас отвлекаю.

— Какие дела, — махнул рукой дед. — Мы со Светланой на пенсии, главное наше дело — чтобы в доме было тепло и гости чувствовали себя как дома. А ты, вижу, городская, уставшая. Лицо у тебя — хоть плакать. Не отказывайся, дочка. Зайдёшь на десять минут, отдохнёшь с дороги, а я уж потом провожу. Да и Светлана обидится — она пирожки пекла, а есть их некому. Мы вдвоём много не съедим.

Аня хотела снова отказаться. Она собиралась сказать, что она торопится, что у неё ещё работа, что планшет ждёт, что она вообще не привыкла к такому вниманию и не знает, как вести себя за чужим столом. Но дед уже взял её за руку — не настойчиво, а мягко, с той же доброй хитрецой — и потянул за собой.

— Идём, идём, не бойся. Пирожки, они ждут. А дорога никуда не убежит.

Домик дедушки стоял на краю деревни, в пяти минутах ходьбы от скамейки. Они шли по широкой утоптанной тропе, мимо высоких заборов, которые весной украшали сирень и жасмин. Воздух становился всё гуще, всё вкуснее. Аня вдыхая его, понимала, что не знала, как пахнет настоящее лето. Не в городе, где асфальт и выхлопные газы, а здесь, где трава, земля, цветы.

Домик оказался просто чудесным. Деревянный, с резными наличниками на окнах, расписанными синенькими цветами. Крыша была красной, черепичной, и на ней гордо сидел аист — ненастоящий, конечно, жестяной, но такой живой, что Аня на мгновение даже обманулась. Парусник стоял вдоль забора, обвитый диким виноградом, и в саду звенели пчёлы. На крыльце, лежал пушистый рыжий кот с белыми лапками. Он лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на Аню и снова закрыл его, показывая, что её присутствие его совершенно не волнует.

— Вот он, наш дом, — с гордостью сказал дед. — Проходи, Светлана уже, поди, заждалась.

Аня переступила порог и вошла в дом. Внутри было чисто, уютно, светло. Белые занавески на окнах, деревянный пол, который блестел, будто его натирали, старый буфет с посудой, расписанной петухами, и круглый стол посередине, накрытый белой скатертью с кружевами. На столе стоял пузатый чайник, тарелка с горкой пирожков, мисочка с вареньем и расписные чашки с блюдцами. От всего этого веяло такой простой, настоящей жизнью, что Аня на мгновение почувствовала себя ребёнком, который приехал на каникулы к бабушке.

— Светлана Петровна, а у нас гостья! — громко произнёс дед, и из кухни вышла женщина — невысокая, круглолицая, в синем платье в горошек и белом переднике. У неё были очень добрые глаза и рыжие волосы с сединой, собранные в пучок.

— Ах, какая приятная неожиданность! — всплеснула она руками. — А мы с дедом сидели, думали, что опять вчетвером пирожки есть будем. Садись, садись, голубушка! Устала небось с дороги? А мы сегодня яблоки собирали, я компот сварила. Сейчас я тебе налью!

Аня села за стол и почувствовала, как внутри неё что-то оттаивает. Она не знала, что это — запах пирожков, тепло, исходящее от печи, или добрые глаза этих совершенно чужих людей, которые приняли её как родную. Она взяла чашку с горячим компотом, поднесла к губам и вдохнула запах трав и яблок. Даже не компот, а какой-то волшебный напиток, который снимал всю усталость, которую она накопила за не известный промежуток времени.

— Пирожки, пирожки бери! — пододвинула тарелку Светлана Петровна. — С капустой, с яйцом и зелёным луком. Я таких наготовила — ты не представляешь.

Аня взяла пирожок. Тесто было пышным, мягким, а начинка — такой вкусной, что она чуть не застонала от удовольствия. Она не помнила, когда в последний раз ела настоящие домашние пирожки. В городе была только выпечка из магазинов — сухая, безвкусная, с химией. А тут — живое тесто, живая капуста, любовь, вложенная в каждую складочку.

— Вкусно? — спросила Светлана Петровна с надеждой.

— Очень вкусно, — выдохнула Аня. — Спасибо вам большое. Спасибо за гостеприимство.

— Ой, да брось, — махнула рукой бабушка. — Мы всегда рады гостям. У нас тут деревня, народу мало, особенно молодёжи. А когда кто-то заходит, мы прямо счастливы. Расскажи лучше, что привело тебя в наши края? По делам или отдыхать?

Аня замялась. Ей было странно рассказывать свою историю чужим людям. Она вообще не привыкла рассказывать о себе. Даже подругам, которых было двое — и те жили в другом городе, и переписывались они раз в год. Но Светлана Петровна смотрела на неё с такой добротой, дедушка так заботливо подливал компот, что Аня вдруг почувствовала — она может рассказать. Она может быть откровенной.