Е. К. – Про семьи (страница 2)
В конце концов, она рухнула на пол, обессиленная и окровавленная. Но даже умирая, она не отпускала холст. Она прижимала его к себе, как самое дорогое сокровище, как свою единственную любовь, как свою бессмертную душу.
Спустя какое-то время, когда мать вернулась домой, она нашла Ниночку в ее комнате. Она лежала на полу, рядом с холстом, залитым кровью. Ее лицо было бледным, а глаза закрытыми. На ее теле виднелись ранки, из которых все еще сочилась кровь.
Мать закричала и бросилась к Ниночке, пытаясь нащупать пульс, но было уже слишком поздно. Ниночка умерла, умерла в одиночестве, умерла, создавая свой шедевр.
На холсте, залитом ее кровью, можно было увидеть причудливые узоры, линии и формы. Кто-то мог бы назвать это бессмысленными каракулями, кто-то – гениальным творением, а кто-то – трагическим свидетельством безумия. Но для Ниночки это было все. Это была ее жизнь, ее любовь, ее боль, ее восторг, ее смерть. Это был ее шедевр.
Галя
Галина — безумно красивая девушка, все парни влюблялись в нее с первого взгляда, а девушки при виде нее начинали завидовать ее шелковистым волосам, длинным ногам… Но правду так считала сама Галя; на самом деле она не обладала привлекательностью. Лицо ее будто было вытесано из грубого камня — крупное, с резко очерченными скулами и массивным подбородком. Нос — широкий, с большой горбинкой. Брови, темные от природы, росли густо, но были давно забыты пинцетом, торчали в разные стороны, словно непокорные ветви. Волосы — негустые, тусклые, мышиного оттенка, без намека на блеск или шелковистость.
Школу Галина не закончила: её выперли в первый раз в шестом классе за драки, второй раз в восьмом — за то, что обворовывала учеников начальной школы, и последний, третий, который стал для неё клеймом, в девятом классе — за бесконечное количество прогулов и невыполненные домашние задания. А экзамены-то на носу, кому из учителей захочется нести за нее ответственность? Галя могла остаться на второй год, но она устроила родителям протест (тогда отец еще был жив) — не ела, не мылась. Ну а родители побесились-побесились, да и смирились. Чертовке мозги было невозможно вправить.
В общем, Галя — девчонка-пустышка, которая не занималась и не занимается саморазвитием, ни одной книги за жизнь не прочитала, да и интересов никаких не имеет. Может забыть зубы с утра почистить, три пера, если на голове раз в две недели вымоет — уже победа. Родителям по дому не помогает.
Галя с школьных лет была уверена, что просто успешно выйдет замуж, и ей ничего не нужно будет уметь делать. Но как же она ошибалась. Ей уже за тридцать, а принц на белом коне так и не забрал её в свой замок. Да о принце и речи быть не может — все парни её побаивались, как бы чего не подцепить. У Галюши отношений за тридцать два года не было.
«Галь, ну чего опять киснешь? Тридцать два — это не приговор, еще все впереди», — Алена мельком взглянула на дочь, продолжая сортировать белье для стирки.
«Мам, ты серьезно? Тридцать два, ни одного нормального романа! Подруги уже внуков нянчат, а я что?» — Галина демонстративно вздохнула, красуясь перед зеркалом.
«И что такого? Может, ты слишком придираешься? Мужчины тоже люди, со своими недостатками.» — Алена отмахнулась от дочкиного отражения.
«Придираюсь? Мам, да я королевой себя чувствую! С такой внешностью — и одна! Это же просто возмутительно! Я достойна лучшего!» — Галина выпятила грудь, оценивая себя со всех сторон.
«Достойна… Знаешь, Галь, красота — это не все. Характер тоже важен. Может, ты отталкиваешь людей своим высокомерием?» — Алена свернула носок, стараясь не смотреть на дочку.
«Высокомерием? Да я просто знаю себе цену! Я красивая, умная, образованная — чего мне стесняться? Пусть мужчины добиваются!» — Галина гордо вскинула подбородок.
«Добиваются… А ты что делаешь, чтобы они добивались? Сидишь на троне и ждешь, пока принц прискачет? В жизни надо действовать, Галь, а не ждать», — Алена положила вещи в стиральную машину.
«Действовать? Мам, ну что ты несешь? Я же женщина! Я должна быть загадкой, а не бегать за мужиками!» — Галина поморщилась.
«Загадкой… Может, ты слишком загадочная? Мужчины любят понятных женщин, с которыми можно поговорить по душам, а не решать ребусы.» — Алена насыпала порошок в отсек.
«Что, если я так и останусь одна? Вон, часы тикают, мне уже тридцать два, а детей-то я хочу.» — Галина отстранилась от матери и посмотрела на нее с тревогой.
«Детей? Галь, ну не начинай снова! Ты же знаешь, я всегда мечтала о внуках, но не надо давить на меня! Это же твоя жизнь.» — Алена вздохнула, понимая, что разговор заходит на больную тему.
«Давить? Мам, да я себе давлю! Понимаешь, я смотрю на этих мамочек с колясками, и мне так хочется… Хочется почувствовать себя настоящей женщиной, хочется кому-то отдать свою любовь, хочется, чтобы кто-то называл меня мамой.» — Галина запнулась, не в силах сдержать слезы.
Галя подошла к зеркалу, покрутилась перед ним. Она восхищалась собой, каждой складкой на животе, каждой волосинкой на руках, она считала себя идеалом женской красоты. Тогда её посетила гениальная, как ей казалось, мысль: парни не нужны, чтобы воспитать личность. Галина решилась на серьезный шаг — воспитать ребенка из детдома.
У Гали не было своего жилья и постоянного места работы, могла только изредка в кафе полы с посудой помыть. Галя считала, что она не создана для грязной работы, да и, в общем и целом, такой идеальный человек, как она, не должен работать. Хоть Галя и была туповатой, но в данной ситуации она понимала сложность становления опекуном. Да и мать ей собаку не разрешила заводить, а тут она ребенка приведет, вдруг она его, как собаку, выгонит.
Галя вспомнила об одной знакомой — Кате, которая держит модельное агентство. Галина решила обратиться к ней, чтобы Катя по бумагам её официально трудоустроила, а по факту она работать не будет. План сработал. Более того, Катя даже предложила ей сняться в одном проекте. Галя была рада, что наконец-то её красоту оценили, как положено. Но съемку попросила на следующий месяц поставить, чтобы план осуществить. На радость Гале, Катя не задавала ей вопросов о её плане и цели трудоустройства. Кате было всё равно, если деньги платить не надо.
И вот в один день Галя возвращается домой не одна, а с пятилетней девочкой Ниной. Мельком кинув фразу маме Алене, что это дочь подруги, за которой нужно присмотреть, пока та в командировке, увела её в комнату. Галя разрешала Нине выходить из комнаты только до туалета, запретила ей коммуницировать с Ниной. Галя не умела готовить, поэтому кормила ребенка черти чем: консервами, чипсами, фастфудом. Если везло, то мать Алена что-то перед работой успевала приготовить, тогда Галя с Ниной питались домашней едой.
Галя о воспитании знала примерно ничего, для нее Нина была живой куклой. Она не обучала её нормам морали, не учила читать, считать, писать, список можно продолжать до бесконечности.
Прошло недели две. Галя вспомнила о проекте в модельном агентстве и сразу же набрала Кате. Катя предложила в ближайшее время устроить съемку.
И вот уже Галина, любуясь собой перед зеркалом, заплетает сальные волосы в пучок, красит ресницы просроченной тушью, которая склеивает все ресницы и придает еще большей небрежности образу. Галя стоит перед шкафом, подбирает лучший наряд. Она не умела носить вещи аккуратно и не делила их на домашние и уличные, поэтому все вещи были в пятнах, но её это не смущало и не останавливало от носки. Отрыла платье по фигуре и какие-то протертые туфли на небольшой шпильке. Платье обтянуло её талию, которая была больше ста сантиметров, обвисшую грудь и дряблые руки. Галя крутилась перед зеркалом и не могла собой налюбоваться.
Около студии Галину встретила Катя. По пути на нужный этаж была рассказана суть съемки: это реклама шампуня для волос. Галя отдалась мечтам, она представляла, как её будут показывать по телевизору, какое количество людей увидят её прекрасное личико, не обратив внимания, как съемки подошли к концу. Катя поблагодарила её за участие в проекте. Галя же просто махнула головой и убежала вприпрыжку.
Дома Галю ждал сюрприз. Мама Алена сидела в гостиной с Ниной и собирала пазлы. Алену не особо волновало, на сколько подруга оставила свою дочь и что это за подруга; её сердце согревало наличие ребенка в доме. Ниночка напомнила ей её младшую дочь с печальной историей, а тут перед ней — нераспустившийся цветочек, пустой лист.
Галя, осознав, что ее не замечают, ушла к себе в комнату, встала перед зеркалом и поймала приступ эйфории. Она смотрела на свои мокрые волосы, которые небрежно свисали на плечи, на свое личико. Она гладила свое лицо, была в восторге от его рельефности.
Сняла платье, покрутилась перед зеркалом, восхищалась своей дряблой и нежной коже. Сняла лифчик и начала мять свою обвисшую грудь пятого размера. Галина представляла, как она будет ходить по подиуму и сколько людей ей будут аплодировать, но поняла, что никто её не достоин.
Её руки спустились к животу, они утопали в теплых и мягких складках. Кисти рук спустились еще ниже. Ей нравилось, как кожа податливо прогибалась под ее прикосновениями.
Взгляд ее переместился ниже. Она нежно коснулась себя, прислушиваясь к ощущениям. Да, она возбуждалась. Не от чьего-то взгляда или прикосновения, а от собственного осознания себя, своей чувственности. Ей не нужен был никто, чтобы почувствовать себя желанной. Она сама себе королева, сама себе источник удовольствия.