Е. Холмс – Наследие души (страница 37)
Я крепко пожала ее.
– Последний вопрос.
– Валяй.
– Эта спиритическая антенна… Есть ли шанс, что она просто… исчезнет?
Улыбка Пирса померкла.
– Я так не думаю.
Глава 12
И слаще сны
Я с нетерпением ждала окончания пары. Прошел почти месяц с тех пор как я отдала Пирсу свой экземпляр «Гамлета», и меня уже начало охватывать беспокойство. Наконец наступил день, когда в самом начале семинара Пирс поймал мой взгляд, незаметно достал книгу из портфеля и кивнул. Будучи в предвкушении, я не услышала и не поняла ровно ничего из того, что он нам втолковывал.
Дело было не только в желании узнать, что обнаружили его приятели-химики; я хотела вернуть себе книгу. Я не видела Эвана после нашей встречи в ночном переулке, и у меня начиналось что-то вроде ломки из-за его исчезновения. Я мучила себя вопросами, на которые не было возможности получить ответы. Почему мы больше не встречались? Может, я напугала его или разозлила своими речами?
Я искала его повсюду; у меня перехватывало дыхание, когда казалось, что он вот-вот появится. При виде высокой темноволосой фигуры в другом конце коридора мое сердце начинало биться где-то в горле.
Повернуться.
Приглядеться.
Нет, не Эван.
Мое возбуждение быстро сменялось необъяснимым разочарованием, и тогда я сразу же принималась отчитывать себя:
Аргумент казался убедительным, но я упорно гнула свою линию.
Между тем эксперименты не ограничивались одной лишь книгой. Я проводила много свободного времени с Пирсом в его кабинете или пустых аудиториях, где мы тестировали мои способности самыми разными способами. Я прошла еще два теста на аурную память. С одним предметом – старой расческой – случился облом, я почувствовала лишь пустоту. Однако Пирс кивнул, как будто ничего другого и не ожидал. Затем мы попробовали тот же трюк с золотым медальоном. Отклик последовал почти мгновенно: в мое сознание ворвался голос женщины, она утверждала, что украшение принадлежит ей. Задав всего несколько безмолвных вопросов, я быстро открыла глаза и попыталась мысленно отключиться, ощущая сильную дрожь.
– Что случилось в этот раз? – спросил Пирс.
– На меня только что накричали.
– Кто?
– Ее звали Мэри, и она очень злилась из-за того, что ее вещь вынесли из дома.
В моем голосе громче, чем мне бы хотелось, прозвучали обвинительные нотки, как будто мы с Мэри объединились чувствами.
– Она говорила что-нибудь еще?
– Сказала, что он подарил ей медальон и она обещала никогда с ним не расставаться. Она казалась очень расстроенной… словно я пыталась украсть что-то дорогое. Этот медальон – внутри прядь его волос, – закончила я, вяло махнув рукой в сторону ткани, под которой действительно обнаружился именно этот предмет.
Пирс выглядел мрачно удовлетворенным.
– Что у вас с лицом? Я прошла тест или как?
– Ты только что подтвердила мое предположение. Из этих двух предметов только один связан с паранормальной активностью. Мэри Драйден постоянно проживала в гостинице «Драйден Инн» в Северном Вермонте, где ее хорошо помнят; медальон взят напрокат в местном историческом музее. – Пирс подхватил медальон и протянул его мне.
Я отпрянула от него.
– Фу, нет! Вы что, не слышали меня? В медальоне волосы мертвого парня!
Пирс хохотнул, но убрал вещицу и продолжил:
– Расческа найдена под половицами во время ремонта в доме моего шурина. За ним никогда не замечалось ни малейших проявлений паранормальной активности.
– Выходит, я улавливаю только предметы, принадлежавшие духам, которые все еще здесь, на земле?
– Да, похоже, так оно и есть.
– Ну, если они хотят, чтобы активность в «Драйден Инн» улеглась, я бы вернула медальон на место. – Меня снова пробил озноб.
Пирс предложил мне еще раз попытаться вступить в контакт с кем-то из призраков, помимо Эвана, но, будучи трусихой, я пока не решалась на это.
Какофония скрежета стульев возвестила об окончании лекции и тотчас вернула меня в настоящее. Я поспешила по проходу вниз, когда последние задержавшиеся студенты просочились за дверь. Пирс вытащил книгу и протянул ее мне с некоторой неохотой, что только усилило мое предвкушение. Я испытала странное облегчение, снова ощутив ее твердую форму в своих пальцах, и машинально пролистала книгу до страницы с посланием Эвана. Оно выглядело нетронутым, в точности таким, каким я его запомнила.
– Это совершенно уникальная книга, Баллард, – невозмутимо заявил Пирс.
– Я знаю. Но почему, собственно? Они что-нибудь нашли?
– Да. Ребята провели стандартный набор исследований. На книге нет иных отпечатков пальцев, кроме твоих и моих. Никаких видимых оттисков, оставленных какими-либо письменными принадлежностями, даже на микроскопическом уровне. Химический состав самого сообщения никоим образом не отличается от химического состава бумаги, на которой оно написано. И помнишь, нам показалось, что надпись выглядела так, будто ее выжгли? Так вот, не обнаружено никаких химических или иных следов горения. Физико-химический анализ показал, что этого послания не существует, – весело закончил Пирс.
Потеряв дар речи, я пробежалась пальцами по страницам своей «уникальной книги».
– И это еще не все. Измерения температуры самой книги тоже показали довольно безумную фигню. Эта книга не поглощает передаваемое тепло! – объявил он.
– И что это означает? Тепло, передаваемое от чего? – спросила я.
– От чего угодно! Ты же знаешь, что когда держишь в руках какой-нибудь предмет, он нагревается до температуры твоего тела? Так вот, ты могла бы бросить эту книгу на обогреватель и, вернувшись через час, обнаружить, что она все такая же прохладная, как если бы ее только что достали с полки.
Я попыталась сосредоточиться на ощущении книги в руке и почти сразу поняла, что он прав. Книга оставалась прохладной на ощупь даже несмотря на то, что я так крепко сжимала ее.
– Вы ожидали чего-то подобного? – спросила я.
– В том-то и дело, Баллард, что я понятия не имел, чего ожидать. За все годы моих исследований паранормальных явлений я не встречал ничего похожего на феномен этой книги. Я был свидетелем множества случаев проявления полтергейста с участием неодушевленных предметов, но последующее тестирование обнаруживало, что эти предметы ничем не примечательны и неотличимы от других, им подобных. Насколько мы могли судить, активность полтергейста не оказывала длительного, поддающегося измерению воздействия на объекты. Но это… – Пирс лишь покачал головой, очевидно, не находя подходящих слов для того, чтобы объяснить, что такое «это».
Книга по-прежнему нисколько не нагревалась в моей руке.
– На самом деле есть еще кое-что, – взволнованно добавил Пирс, как будто только что вспомнил. Он порылся в портфеле и извлек небольшую стопку бумаг, упакованных в пакет на молнии. – Pièce de résistance![34] – возвестил он, широким жестом протягивая мне пакет. – Это несколько фотокопий студенческих анкет, которые мне удалось раздобыть. Все они из архивов кампуса, заполнены и подписаны Эваном при жизни. Я провел почерковедческую экспертизу.
Я посмотрела на прижизненную подпись Эвана, и кровь застучала у меня в ушах.
– Конечно, материала для экспертизы было маловато. Сообщение короткое, и обычно, чтобы получить что-то убедительное, требуется более длинный образец текста для сравнения. Но эксперты сделали все, что могли, и пришли к выводу, что почерк в книге совпадает с прижизненным почерком Эвана. Видишь, как он соединяет некоторые буквы вместе? И обрати особое внимание на сочетание
В обоих случаях буквы
– Да, вы правы! Действительно, похоже, что это мог написать один и тот же человек. – Я провела пальцами по характерным
– Все это многообещающие доказательства, Баллард. Лучшее, на что мы могли надеяться в данных обстоятельствах, – продолжил Пирс.
– Что ж, спасибо, что все проверили. И что вернули мне книгу в целости и сохранности. Может, мне следует как-то по-особенному… э-э-э… обращаться с ней? – Теперь, когда книга стала настолько важным носителем информации, казалось глупым просто принести ее домой и бросить на стол.
– Что бы ты с ней ни делала, главное, чтобы не потеряла, – проворчал Пирс, бросая жадный взгляд на книгу. – Просто… храни ее. Бережно!
Принимая его слова близко к сердцу, я аккуратно завернула книгу в свой шарф и уютно уложила в сумку-почтальонку. Пирс, казалось, слегка успокоился, как будто теперь был уверен, что я не собираюсь использовать ее в качестве подставки для чая и кофе или чего-то в этом роде.
– Ну, как успехи в поисках неуловимой Ханны? – спросил Пирс, собирая свои вещи.
Я огорченно покачала головой.
– Ничего. Я проверила все возможные зацепки, какие только могла придумать, и все они тупиковые. Ханны нет ни среди его родственников, ни среди одноклассников. И я не могу больше ничего узнать о его детстве, не обратившись к семье, но уверена, что его родителей совсем не обрадуют мои неудобные вопросы, заданные без веской на то причины. Я начинаю сомневаться, там ли ищу.
Пирс выглядел озадаченным.
– Хм, где же еще поискать?
– За исключением «желтых страниц»?
– Ну, ты могла бы попробовать спросить его сама, – предложил Пирс. – Помнишь лекцию о ФЭГ на прошлой неделе?