Е. Холмс – Наследие души (страница 39)

– Я не сержусь, честное слово, – сказала я.

Он снова откинулся назад и облегченно улыбнулся.

– Да и как я могу сердиться, в самом деле? Тогда, на вечеринке…

Лицо Эвана потемнело, но он ничего не сказал.

– Я знаю, что могло произойти, если бы ты не подоспел. Спасибо тебе.

– Тебе не нужно меня благодарить.

– Ну, может, тебе и не нужно это слышать, но мне нужно это сказать.

Мы оба на мгновение замолчали. Затем у меня вырвался еще один из великого множества вопросов:

– Так другие люди видели тебя раньше?

– Да, – робко признался он.

– Многие?

– Может, человек двадцать. Никто из них не догадывался, кто я такой. Хотя до тебя я никогда ни с кем не разговаривал.

– Почему же со мной заговорил? – удивилась я.

– Не знаю. Наверное, этого было недостаточно – просто наблюдать за тобой.

Дрожь пробежала по моему телу. Я подумала обо всех тех моментах, когда видела его, и осознала, что он, должно быть, находился рядом со мной гораздо чаще. Сколько раз он сопровождал меня, словно какой-то невидимый компаньон? И все же я не могла не задуматься о том, с кем бы мне захотелось поговорить, будучи призраком. Вряд ли с каким-то случайным человеком, которого я никогда в жизни не встречала.

– А твои родители?

Он печально покачал головой.

– Мне к ним нельзя.

– Почему?

– Я не могу покинуть кампус.

– Ты хочешь сказать, что заточен здесь? – Воображение нарисовало призрачные кандалы на его лодыжках.

– Не знаю, как это работает, но я ничего не вижу за воротами колледжа. Все как будто расплывается, и я теряю ориентиры. Однажды я пытался вернуться домой, но не смог найти дорогу. Я никогда не ухожу далеко.

В его голосе звучала наигранная беззаботность, но меня не так-то легко одурачить.

– Это ужасно, Эван. Мне жаль.

Он пожал плечами.

– Наверное, так лучше. Если бы я увидел родителей, не знаю, смог бы удержаться от попытки заговорить с ними. Им и без того тяжело. Я не могу преследовать их повсюду, куда бы они ни пошли. Так они никогда не оправятся от потери.

Я медленно скользнула по кровати и устроилась рядом с ним. Мне хотелось как-то утешить его.

– Я рада, что ты поговорил со мной, Эван, честно. Ты прав насчет того, что сказал раньше.

– А что я сказал?

– Я думаю, что в жизни мы были бы… как-то связаны.

Я неуверенно протянула руку и накрыла его ладонь. Она больше не казалась холодной, да и вообще никакой. Я не могла уловить ощущение от его прикосновения. В конце концов, это был всего лишь сон.

Он удивленно посмотрел на мою ладонь, а затем поднял на меня взгляд. Тень невероятной печали пробежала по его лицу, и он на мгновение закрыл глаза. Я начала убирать руку.

– Прости, Эван. Я не хотела тебя расстраивать…

– Нет, – ответил он, открывая глаза. Он переплел наши пальцы и крепко сжал их. Тень исчезла. – Не извиняйся, все в порядке. Просто трудно об этом думать.

– О чем?

– О том, что могло бы быть. Между нами. Если бы я был жив.

Мы снова сидели в тишине, уставившись на наши переплетенные пальцы.

– Эван?

– Хм?

– Вас здесь много? Я имею в виду, духов? Я видела еще нескольких, но…

Когда он ответил, его голос прозвучал неожиданно резко.

– Да. Да, нас много. Кажется, в последнее время здесь сущее столпотворение.

– В последнее время?

– С тех пор как ты здесь появилась.

– Но почему? Что это значит?

– Понятия не имею.

– Ты думаешь… думаешь, тебя тянет ко мне по той же причине, что и остальных? – Я не смогла скрыть грусти в своем голосе.

– Нет, – поспешно произнес он. – Дело не только в том, что ты нас притягиваешь. Я тоже чувствую это притяжение, как и они, но есть кое-что еще. Я говорил правду, Джесс. Между нами могло бы возникнуть что-то настоящее.

Мы улыбнулись друг другу. Я почувствовала, что краснею, и сменила тему:

– Стало быть, вас много. Но вряд ли все это духи тех, кто умер здесь. Я имею в виду, не все ведь становятся призраками?

– Нет. Из того, что мне рассказывали, большинство людей не оставляют свои души на земле.

– Почему ты все еще здесь? – Я сомневалась в уместности этого вопроса, но ужасно хотелось получить ответ.

Слова вырвались из него мольбой:

– Я не знаю! Я не должен был остаться. Так получилось, что я пропустил момент, когда должен был уйти! Не знаю, что это было! Только помню, что почувствовал, как меня тянет куда-то, и одна моя частица хотела уйти, но другая сопротивлялась. – Его голос звучал все громче. Он лихорадочно провел рукой по волосам. – Все говорило мне, что нужно просто отпустить и следовать за тем, что уводило меня прочь, но та маленькая частица меня продолжала цепляться; а потом, как только я решил, что пора все оставить… это прошло. Я упустил момент.

Он посмотрел на меня с таким отчаянием, что я ничего не смогла с собой поделать. Я бросилась ему на шею. Он застыл от неожиданности, но потом ответил, обняв меня за спину и запустив дрожащую руку в мои волосы. Я почти чувствовала его. «Пусть это будет по-настоящему, пожалуйста, пусть это будет по-настоящему!» Это все, чего я хотела с того первого мгновения, когда встретились наши глаза. Я прижалась крепче, призывая себя почувствовать твердость его тела, влагу слез, скользнувших с его щеки на мою шею. Я обхватила его лицо ладонями и поднесла к своему лицу. Наши взгляды слились. Он понял мое намерение.

– Мы не сможем этого почувствовать, – прохрипел он.

– Сможем, – яростно прошептала я.

Он прижался губами к моим губам. Когда он поцеловал меня, мое сердце бешено заколотилось. Мне казалось, что вены вздулись под кожей, прокладывая себе путь к поверхности. У меня перехватило дыхание, в ушах звенело. Звон становился все громче и громче. Я тонула в этой звенящей пучине, задыхаясь, пытаясь удержаться за него. Он ускользал, и шум становился невыносимым.

– ДЖЕССИКА! ПРОСНИСЬ!

Мои глаза распахнулись, и я захлебнулась, когда воздух хлынул в мои легкие. Я буквально почувствовала, как с глухим стуком упала на кровать, и, будто только что вынырнула из-под воды, жадно глотала тепло комнаты, а губы покалывало от холода. Звон не смолкал, оглушая меня, пока я пыталась восстановить дыхание.

– ДЖЕССИКА! – Две руки схватили меня за ворот толстовки и грубо встряхнули.

Я сфокусировала взгляд в темноте. Передо мной стояла Тиа, и она выглядела до смерти перепуганной.

– Ты парила! – прокричала она, перекрывая звон.

– Я… что?

Я едва могла расслышать ее. Меня бросило в жар. Что за звон, черт возьми?