Е. Гитман – Изъян в сказке (страница 11)

– Эх, проказник! – рассмеялась она так, что её необъятная грудь заколыхалась. – Не имея права писать вам, он вздумал написать мне!

Мэгг выхватила записку и вчиталась в ровные строчки, написанные твёрдой рукой благородного вельможи. У Эскота был изящный почерк с длинными хвостиками букв, широкими росчерками и твёрдыми линиями.

Госпожа Сиан снова взглянула на записку и заметила:

– Пишет скорее по-военному, обратите внимание – ни завитушек, ни виньеток.

– Он человек решительный, – проговорила Мэгг и рассмеялась.

Всю её хандру как рукой сняло, цветы были прекрасными, а рассадить гостей за столом показалось простейшим делом. Она схватила свой исчёрканный лист, перевернула его, взялась за перо и в десять минут составила идеальный план, в котором госпожа Сиан не нашла ни единой ошибки.

Наконец, последнее, о чём следовало подумать, это собственный наряд. Но здесь Сиан и Фанни постарались на славу, замучив указаниями портниху. В результате вечером двенадцатого Мэгг облачили в светло-голубой наряд, который Сиан назвала «похожим на летнее облако, укрывающее солнце», а сама Мэгг, уставшая, а потому менее поэтичная, «воздушным чудом». Платье изготовили из светло-голубого эмирского шёлка с пышной юбкой из лиррийских кружев того же цвета. Плечи и грудь Мэгг оказались низко открыты, а руки – закрыты почти до середины предплечья. Её волосы зачесали наверх и закрутили во множество локонов, а сверху перехватили жемчужной сеткой.

Лорд Кэнт уже ждал её в зале, и они вместе вышли в холл, встречать гостей. Старик оделся в тёмно-синий камзол и держал спину так ровно и прямо, что нельзя было догадаться о его немощи и многочисленных болезнях. Мэгг едва ощутимо опиралась на его руку, приветствуя каждого гостя и приглашая в дом.

Гости всё прибывали, холл и зал для приёмов наполнялись смехом, слуги сновали с бокалами вина и закусками, оркестр играл лирические мелодии. Появление лорда Эскота Мэгг почувствовала сердцем: оно забилось чаще ещё прежде, чем слуга объявил его имя.

– Лорд Кэнт, леди Магарет, – милорд грациозно поклонился, – для меня большая честь получить приглашение в ваш дом.

– Забудем прошлое, милорд Эскот, – проговорил старик, – ради будущего.

– Ради будущего, – повторил за ним Эскот и прибавил: – Лорд Кэнт, я желал бы иметь с вами частный разговор. Если вам будет угодно, я мог бы навестить вас завтра утром.

– Моя племянница сегодня устроила всё так хорошо, что мне не осталось никаких дел в собственном доме, – хмыкнул Кэнт, – если ваш разговор не займёт много времени, сегодня после ужина, до начала танцев, я мог бы побеседовать с вами.

– Вы сделаете меня счастливейшим человеком на свете, – Эскот снова поклонился и обратился к Мэгг: – Леди Магарет, не соблаговолите ли вы оставить мне первый и последний танцы?

Мэгг смущённо улыбнулась и заверила его:

– Они ваши, милорд Эскот.

– Догадываюсь я, о чём этот молодчик желает со мной говорить, – пробормотал Кэнт, а потом снова обратился к приходящим гостям.

Принц и верховная ведьма прислали письмо с сожалением, что не могут присутствовать, но остальные были в сборе. Большая столовая заполнилась по мановению руки домоуправителя, и Мэгг заняла место во главе стола, напротив Кэнта – она сегодня была хозяйкой, а не просто родственницей.

Повар расстарался: стол был уставлен лебедями, запечёнными целиком и так умело украшенными, что они казались живыми и готовыми вот-вот взлететь; блюдами с заячьим жарким – густым, под прозрачной плёнкой застывшего чистейшего бульона; в центре расположился крупный поросёнок, напичканный яблоками в меду, а возле него в узких поддонах лежали полупрозрачные форели с лимоном и эмирскими пряностями. По краям в многоярусных менажницах высились горы из слив, персиков и груш. Не было недостатка ни в соусах, поданных в широких чашах, ни в вине, которое из больших кувшинов разливали проворные слуги, ни даже в оливках, засоленных особым образом и выписанных из имения Кэнт.

Мэгг видела, что гости не разочарованы, ничто не оскорбляет их утончённые вкусы. Старик Кэнт выглядел гордым: пожалуй, Мэгг ни разу не замечала подобного выражения у него на лице.

После ужина дам пригласили в бальный зал, отмытый сверху донизу и украшенный живыми цветами, а мужчины остались за столом – говорить и курить. Когда они закончили и оркестр заиграл вступление к первому танцу, лорд Кэнт подошёл к Мэгг, взял её за локоть и сказал:

– Поговорим, дорогая племянница.

– Лорд Кэнт, я обещала этот танец…

– Милорд Эскот удовольствуется вторым.

Мэгг подчинилась и последовала за ним на балкон, пока пары начинали собираться на танец. Кэнт облокотился о перила и произнёс:

– Ты удивила меня, Магарет, – кажется, он впервые обратился к ней по имени, – удивила в хорошем смысле. Ты лучше меня знаешь, как много у тебя прав на то, чтобы быть хозяйкой в этом доме, и не скрою, я опасался, что приём будет провалом. Но я так стар, что меня уже этим не смутить и не испугать.

Мэгг не возразила, только молча наклонила голову.

– Я ошибся. Ты действительно настоящая леди, и не важно, чья в тебе кровь. К тому же, есть в тебе хватка… Наша, Кэнтовская. По правде сказать… – взгляд его, обычно ясный, на мгновение затуманился, – когда я увидел тебя во главе стола в этом голубом платье, я как будто оказался в прошлом. Ты напомнила мне жену, такой, какой она была сорок пять лет назад, – сморгнув, он продолжил твёрже: – Я не верю в россказни твоего барда и не знаю, где он тебя нашёл или выкрал, и с какими целями. Но я не жалею, что дал тебе своё имя. Сегодня милорд Эскот просил у меня твоей руки. Ты согласишься на этот брак?

Сердце Мэгг чуть не выскочило из груди, но она сдержала радостный возглас и ответила так, что госпожа Сиан наверняка бы её похвалила:

– Мне самой это будет приятно, но я поступлю так, как решите вы, лорд Кэнт.

Старик кивнул, словно такого ответа и ждал.

– Прежде я обещал тебе достойное приданое, если ты выйдешь замуж за подходящего человека. Я изменил своё решение. Если ты выйдешь за Эскота, то получишь всё, что получила бы моя родная внучка и единственная наследница. Деньги, земли, в том числе те, которые будут принадлежать только тебе, а не твоему супругу. После моей смерти управление всеми владениями Кэнтов перейдёт в руки твоего мужа, а ваш старший сын унаследует всё – земли двух лордств, и именоваться станет милордом Эскотом. Лордом Кэнтом станет ваш второй сын, но земли его будут неотчуждаемы. Так мы решили с милордом Эскотом.

Мэгг всё-таки тихонько охнула.

– Прав мальчишка… Лучше сохранить имя и объединить Юг, чем ждать, пока нас добьют по одному. Но не будем об этом. Я поздравляю тебя, дорогая внучка. – Кэнт улыбнулся беззубым ртом и добавил добродушно: – Не благодари. Я рад, что род Кэнтов не прервётся на мне, старом пне. Иди в зал и присоединись к танцующим, а вечером я сам объявлю о вашей помолвке.

– Спасибо, дедушка! – вырвалось у Мэгг, старик снова хмыкнул и показался ей на удивление приятным и заботливым.

В зале её уже ждал Эскот, и его взгляд обещал Мэгг множество счастливых дней в будущем. Долго и счастливо, навеки, в этом мире и в садах Всевышнего.

Глава четвёртая. Свадьба

Свадьба, назначенная на конец светского сезона, неумолимо приближалась.

Тео Эскот был именно тем мужчиной, о котором можно мечтать: он был галантен, но без пошлости, мил, но без глупости, и каждый раз, когда он обращался к Мэгг, она чувствовала в его взгляде и интонациях глубокое восхищение и нежность.

«Какая красивая пара», – вздыхала госпожа Сиан, утирая глаза белоснежным кружевным платочком, а Мэгг невольно краснела. Она и сама видела, как хорошо они смотрятся вместе с милордом Эскотом – высоким, стройным и темноволосым.

Когда до свадьбы остался всего месяц, лёгкое волнение Мэгг вдруг превратилось в настоящую панику: среди веселья и предвкушения будущего счастья она почти забыла о том, кто она такая и как мало прав имеет на титул и деньги. Госпожа Сиан решила, что она переживает из-за церемонии обручения и предстоящей брачной ночи, поэтому усадила её как-то вечером на кушетку в малой гостиной и обстоятельно, хотя и высокопарно принялась разъяснять, в чём состоит долг настоящей благородной леди в постели мужа.

Мэгг слушала, сдерживая смех: объяснения вышли уж больно путаными. Тем более, что сама она отлично знала, как бараны покрывают овец и почему крестьянские парни уводят девиц на сеновал. Правда, потом она вообразила саму себя в одной комнате с милордом Эскотом, ойкнула и чуть не сбежала прочь – Сиан едва её остановила и успокоила, бормоча под нос: «Бедная девочка».

Часто видеться с милордом Эскотом не удавалось: приличия требовали, чтобы они всё время оставались на виду, не уединяясь ни на минуту, к тому же, у него было достаточно дел, которые нужно было решить перед свадьбой. Не раз и не два Мэгг видела, как он проходит в кабинет лорда Кэнта и сидит там по нескольку часов.

Госпожа Сиан поясняла, что всё дело в больших земельных владениях и в сложности наследования.

На людях, да ещё и под присмотром госпожи Сиан, они с милордом Эскотом говорили либо о балах, либо о погоде, но изредка, чуть забывшись, он вдруг начинал живописать лето в своём имении, бурную игру красок природы, глубины вкуса местного мёда и сияние солнечных лучей на водной глади озёр и прудов. Тогда сердце Мэгг замирало, и она отчаянно желала, чтобы рядом не было никого, чтобы они говорили открыто и прямо, только вдвоём. Ей казалось, что он желает того же. Она представляла себе жизнь в этих чудесных местах, которые знала отлично, и верила – это будет не сказка, а нечто ещё более прекрасное.