Джулия Ромуш – Кукла Буйного (страница 25)
— Перед тобой, соплей, я еще не отчитывался, — агрессивно бросает в мою сторону, — вещи свои собирай и вали. Время визита окончено. И в следующем месяце не приезжай. Не нужна ты здесь никому. Катьке голову всякой херней только забиваешь. Дочь мне портишь!
— Ты сама не своя, — замечает Настя. — Плохо встреча прошла? Чем-то помочь может?
— Нет, всё отлично, — я отворачиваюсь к окну, обнимаю себя за плечи. Папины слова в голове звенят. Не знаю, что с этим делать.
Я ведь верила, что папа изменился. У него всё было хорошо, старался ради Катюши. Я была спокойна за сестру, сама видела, насколько отец изменился.
Как сегодня — он давно со мной так не говорил. Не радостно приветствовал. Но он работал, обеспечивал мою сестренку. А теперь…
Я кусаю губу, не знаю, как теперь быть. Я бы всё бросила, переехала сюда. Сама за сестрой присматривала.
Но Буйный не отпустит. Внутри всё переворачивается от мысли, что будет, если я сама попытаюсь уехать. Мужчина быстро меня вернет. Повезло, что сегодня у меня всё получилось.
Не зря я поехала. Хотя бы знаю, что с отцом происходит. Теперь надо придумать, как выпутаться. Если папа снова в запой уйдёт… Катю могут забрать.
А если я Эмира попрошу? Он поможет? Хотя бы будет отпускать, чтобы я могла следить за сестрой?
Нет. Про сестру ему ведь говорить нельзя. Не хочу, чтобы он знал. И может надавить через неё, если мы поссоримся.
— Лю-ю-юбовь, — подпевает Настя какой-то попсовой песне. — Ты совсем приуныла, Злат. Настолько всё плохо? О, или за Буйным своим соскучилась?
— Нет, — отвечаю поспешно, нервно сжимаю пальцами ремень безопасности. — То есть…
— Да ладно тебе, я же всё понимаю. Тебя отвезу и тоже к своему Демидову рвану. Мы всё никак увидеться не можем, дела у него.
— К кому? А твой Дикий тебя разве не ревнует?
Я растерянно смотрю на девушку. Она что… Сразу с двумя встречается? И её мужчины не против?
Представляю, что со мной Эмир бы за такое сделал. Точно по головке не погладит. Скорее за двоих отработает, подобные мысли быстро из головы вытолкает.
— Ну ты и скажешь, — Настя заливисто хохочет. — Ты что! Конечно, с Диким. Его же Камиль зовут, Демидов. Дикий это ведь он для своих ребят.
— Ага. Поняла. Точно. Я забыла, с фамилиями и кличками у меня сложно.
— Бывает. Так что случилось-то? Я совет могу дать, если это с Буйным связано. Скажем так, опыт у меня есть. С подобными мужчинами сложно.
Я киваю, мой телефон вибрирует. Сердце останавливается. На экране высвечивается имя Буйного. Он словно почувствовал, что мы про него говорим.
Ой-ой. А что мне говорить? Ещё и видеозвонок.
Он поверит, что я заблудилась и оказалась в другом городе?
Ну так, не на ту маршрутку села.
Я сбрасываю, зажмурившись. Я ведь могу быть занята? Сабуров не обидится за это? Я ведь не всё время дома.
Работаю, куда-то хожу. Вон, может я решила ещё чей-то ресторан сжечь. Не могу ответить.
Экран загорается, показывая входящее сообщение. Написал мне.
«Не понял прикола, кукла. Отвечай давай».
— Твой? — Настя будто всё чувствует. — Соскучился?
— Да, пишет мне.
— А Демидов редко по смс общается, не любит их.
Я киваю, не слушая. Быстро набираю мужчине сообщение, что вышла в магазин. Надеюсь, что это прокатит. Уточняю у Насти, сколько нам ещё ехать.
— Около часа осталось, — совсем неутешительные новости. — А что, твой Буйный уже не может без тебя?
— Ага, вроде того, — вымученно улыбаюсь, не зная, что делать. За ложь меня по головке не погладят. А, может, сказать, что мой любимый магазин в другом городе?
— Демидов тоже…
Мне неудобно сказать Насте, что про её мужчину я сейчас слушать не хочу. У меня тут свой не успокаивается.
«Дуй домой. И камеру готовь, продолжим».
Внутри огонь разгорается. Языками пламени лижет грудь и живот, выжигает клеточки кислорода из моего тела.
Я ведь понимаю, что Буйный продолжать собирается. Бедра сводит лёгкой судорогой в предвкушении.
Прикусываю кончик ногтя, не зная, что делать. Час это много. Эмир не станет так долго ждать.
Прошу дать мне двадцать минут. Этого недостаточно, но выиграет мне хоть капельку времени. А потом я… О, телефон выключу.
А что? Разрядился, бывает. Я не виновата.
Но Буйный не успокаивается. Звонит снова. Я опять сбрасываю. Чувствую себя преступницей. Которой вот-вот смертный приговор вынесут.
Грудь сдавливает, пульс зашкаливает. Я понимаю, что очень-очень разозлю мужчину этим. Но другого выхода у меня нет.
«Сбросишь ещё раз — тебе пиздец, кукла».
И новый звонок. Больше рисковать мне не хочется. Провожу пальчиком по экрану, жмурюсь, словно это спасёт.
— Эмир, послушай… — начинаю я нервно.
И новый звонок. Больше рисковать мне не хочется. Провожу пальчиком по экрану, жмурюсь, словно это спасёт.
— Эмир, послушай… — начинаю я нервно.
— Слушай сюда, кукла, — перебивает. Его голос вибрирует от злости. Отдает внутри меня спазмами.
Он умудряется рычать, хотя ни одной «р» во фразе не было. Я цепенею. Мужчина злой. Дико взбешенный.
Внутри всё азотом покрывается. Замерзает от его интонаций. Словно через расстояние Буйный направляет свою тяжелую энергетику на меня.
— Ты пиздец как попала, — рявкает мужчина.
— Но я же ответила, — пытаюсь звучать невинно.
— Ты думаешь я тебе пацан дворовой? Можно мне по ушам ездить, а я схаваю? Ничего не попутала?
— Я не понимаю тебя.
— Всё ты шаришь, кукла. В какой ты там магазин упиздовала? За девяносто семь километров от города?
— Я… Откуда ты знаешь?
— Знаю. Мне плевать куда ты там двинулась, ты сейчас же тормозишь. Мои ребята за тобой приедут. Ко мне доставят. Будешь мне лично отчитываться, что ты учудила. И отмазку получше подготовь. Чтобы мне понравился. Потому что за свои выходки будешь во всех позах отрабатывать. Усекла?
Я часто моргаю. От страха в уголках глаз собираются слёзы. Почему Эмир такой грубый?
И как он узнал, где именно я нахожусь? Ведь указатель так и показывает, что до города осталось девяносто семь километров.
Сабуров следил за мной постоянно? Тогда почему раньше не позвонил?
Я не представляю, как теперь ему на глаза показаться. Встретиться лицом к лицу, когда мужчина настолько злой…
— Поняла меня? — спрашивает яро.
— Поняла.
Боюсь, ничем хорошим наша встреча не закончится.