Джулия Ромуш – Кукла Буйного (страница 26)

Глава 20

Сердце грохочет в груди, когда я иду за охранником по уже знакомому коридору. Меня ведут в камеру Буйного. К разъяренному мужчине. Он словил меня на лжи. И что будет дальше? Как выкручиваться? Про сестру я ему говорить не хочу. Не дам лишний повод для контроля. И я неплохо думаю об Эмире. Я просто перестраховываюсь.

Еще и Настя масла в огонь подлила. Я попросила ее высадить меня еще до того, как приехали парни Буйного. Чтобы не подставлять девушку. Наши мужчины не очень-то и дружат. Ее Камиль, судя по всему, тоже опасный персонаж. Я даже представить не могу как два таких властных и опасных мужчине здесь умудряются мирно сосуществовать. Или для них тюрьму специально пополам разделили и пересекаться не дают?

Тряхнув волосами, я снова переключаюсь на мысли о словах Насти.

"Ох и ревнивый твой Буйный. Наверное, зацепила его сильно. Повезло ему, что ты тихая такая… С его то увлечениями…"

На этом наш с ней разговор и закончился. Я вышла из машины, потому что телефон в руке снова начал вибрировать. Эмир написал, что машина уже почти на месте. Я отпустила Настю. А вот вопросы к ее словам у меня остались.

Я сразу же вспоминаю полуобнаженную медсестру. Она даже не скрывала, что у них интим был. В груди жечь начинает очень сильно. Я злюсь. Почему Настя мне такое сказала? Она ведь на других девушек намекала, да?

Кусаю губу до крови. Успокоить ураган, который начал бушевать внутри, очень сложно. Мысли одна за другой забираются в голову.

— Пришли, — сообщает охранник. Хочу ему сказать, что я в курсе. Не первый раз сюда иду. Но прикусываю язык. Злость внутри меня нужно как-то приструнить. Иначе к плохому она меня приведет. Сейчас что-то скажу не подумав, а после расплачивайся.

Дверь со скрежетом открывается. В этот раз мне не везет как в прошлый, Эмир не в душе. Он находится в самой камере. И моментально впивается в меня взглядом, стоит мне шаг в камеру сделать.

Побольше воздуха в легкие набираю, потому что от его потемневшего взгляда страшно становится. Мурашки по коже бегут. И хочется к двери броситься и начать в нее кулаками молотить, чтобы выпустили меня отсюда.

"В одной клетке со зверем"

Почему-то именно сейчас для меня это выражение начинает играть новыми красками.

— Привет, — первая голос подаю, взгляд на него поднимаю. Как бы страшно ни было, я должна на него смотреть. Иначе совсем сдуюсь от волнения.

— Талант у тебя, кукла, есть, — Эмир наступает на меня походкой хищника. Медленно приближается, вгоняя в страх. Видит, как мои глаза увеличиваются и скалится. Ему нравится, когда я боюсь.

— Какой? — Пищу в ответ.

— За секунду меня до бешенства доводить.

Рявкает в ответ, а в следующую секунду я взвизгиваю. Потому что его рука резко обхватывает меня за талию. В один рывок я оказываюсь вжата в мужчину. В скалу. Его мышцы, которые ощущаются даже через ткань футболки, твердые как камень. Запах Буйного против моего желания проникает в ноздри. Будоражит все внутри. Заставляет трепещать.

— Я не думала, что мне из дома выходить запрещено, — выдаю в ответ. Слабая попытка защититься.

— Из дома не запрещено, — рычит на ухо, — но ты ведь не из дома вышла. Ты из города уехала.

— Подруге компанию составила. Это под запретом? — Переставляю ноги, Эмир буквально вынуждает меня это делать. Он сам идет вперед, а я ноги назад переставляю. Понятия не имею куда мы направляемся. Я ничего кроме его черных глаз не вижу в этот момент.

— Хитрить научилась, кукла? Наебать меня хочешь?

Я даже краснею от его слов. Раскусил меня за секунду. Если я правильно значение его слов поняла. Буйный опять ругаться начинает. А это очень плохой знак.

— Я правда с подругой была. Ей по делам нужно было. Меня за компанию позвала. Поболтать…

— И подруга так быстро съебалась, даже парней моих не дождалась.

— Я бы на ее месте тоже не дожидалась. Твои парни только и ждут как зажать кого-то, да гадостей пошлых наговорить.

Упираюсь ягодицами во что-то твердое. А через секунду меня подкидывают вверх и усаживают на стол. Я громко сглатываю. Опять попалась.

— Намекаешь, что мне парней воспитывать нужно? — В вопросе Эмира явно есть издевка. Но я отвечаю на него совершенно серьезно.

— Они у тебя как из зоопарка сбежали. А по ним и тебя судят. Это в первую очередь вопрос твоей репутации.

— Ладно стелишь, куколка. Зубы мне заговариваешь. А у меня для тебя подарок есть.

Он улыбается так, что у меня даже сердце удар пропускает.

— Справку мне с пылу жару подвезли. Смотреть будешь?

— А можно не смотреть?

Я спрашиваю наивно. Не хочу! Нет-нет, не мог Буйный получить справку. Не так быстро.

Это ж получается — мы теперь с ним должны…

— Можешь не смотреть, — щедро разрешает Эмир. — Но это не поможет. Справка есть, кукла. Теперь твой черед. Ноги раздвигай.

Краска приливает к лицу. Мотаю головой. Я не могу так сразу. Когда мужчина злой.

От него ярость волнами исходит. Во мне бьется, вибрирует. Эмир сжимает мои бедра. Резко разводит ноги в сторону.

Он дергает кофту на мне, без жалости. Просто сдергивает её, отправляя на пол. Тянется к джинсам.

У меня кожа немеет от такой грубости. Не знаю, как реагировать. Почему он так себя ведёт?

Да, я поступила неправильно. Но нельзя ведь так на меня срываться. Он же умеет быть милым. Цветочки подарил.

Мог бы простить мне маленькую прогулку за пределы города.

— Подожди, — прошу, перехватывая его руки. — Эмир, пожалуйста. Я не могу вот так сразу. Давай поговорим немного?

— Слушай сюда, — рявкает, сжимая мой подбородок. — Ты справку хотела? Получила. Кончай тут заливать. По-хорошему давай, куколка. Иначе больно будет.

Я всхлипываю от страха. Представляю, каким жестоким будет сейчас мужчина. Весь такой злой.

Я лишь прячу лицо за ладонями, когда звенит пряжка ремня. Не знаю, что делать. Как же теперь?

Буйный разводит мои руки в сторону, врезается жестким поцелуем. Сминает мои губы, наказывая. Больно кусает.

Я дергаюсь, кожу иголочками прокалывает. Эмир фиксирует мой затылок рукой, удерживает.

Продолжает целовать. Грубо, неистово. Всю свою свирепость вкладывает в этот поцелуй.

Меня обхватывает жаром. Вздрагиваю, когда пальцы опускаются на моё лоно. Сжимают, отправляя разряды тока по телу.

Буйный словно намекает, что это теперь ему принадлежит. Вся я принадлежу.

— Прости, — я отрываюсь, шепчу быстро. Пытаюсь найти выход. — Прости, что я соврала. Я должна была тебе сказать. Но боялась, что ты откажешь. А я хотела развеяться.

— Я тебя развею. Так развею, что ходить не сможешь.

Я вскрикиваю, Буйный подхватывает меня на руки. Двигается в сторону кровати. Хватаюсь за мужчину.

Его каменные мышцы напрягаются под моими пальцами. Прижимаюсь в страхе. Не хочу, чтобы сейчас что-то случилось.

Боже, если ты есть! Сделай что-то. Пусть… Землетрясение, пожар, что угодно произойдёт. Или у Буйного не встанет.

Прикусываю губу. Нет, последнее лишнее, пожалуй. Жалко же. Кочерга у него же хорошая, а так…

Ужасаюсь собственным мыслям. Я не собиралась ни про что такое думать.

Буйный опускает меня на кровать. Тут же укладывается сверху, не позволяя сбежать.

Грубая ткань трется о мои ноги. Пряжка ремня царапает низ живота. Разгоняет мурашки. Огонь в груди вспыхивает.

— Мне в душ нужно, — пищу, предпринимая очередную попытку.

— Пойдешь. Вот сначала я тебя натяну, а потом можешь в душ пиздовать. Куда захочешь.

— Давай не сегодня? Пожалуйста. Завтра — идеальный день. Я проверю по календарику, чтобы всё сошлось.

— Кончай юлить. Всё, не отвертишься. Знаешь, как анализы берут? Мне из-за тебя, кукла, палкой в член тыкали. Теперь я тоже в тебя потыкаю.

— Я не знала, — соплю тихо. — Я вообще думала, что ты не станешь сдавать.