Джулия Либур – Гладиатор Эльфийской Принцессы (страница 6)

Вот сейчас Лафаэра порадовалась подарку отца, который держал на её лице холодное и высокомерное выражение. Ведь многие перешёптываясь, кидали украдкой взоры на неё и Ланфен. Убежавшая рабыня была эльфийкой. Всем, конечно, было интересно, как они отреагируют на её унижение. Лафаэра понимала, что они не могут никак реагировать. Иначе выйдет дипломатический скандал. Ведь всё это организовала сама Цветана. А кто поспорит с Её Величеством.

Вдруг девушка заметила взгляд Акация. Он был полон боли и сочувствия. Король явно страдал от всего этого. Королева же, наоборот, была в хорошем расположении духа. Пир шёл своим чередом, но Акаций становился всё бледнее, лицо его искажала временами гримаса боли, и он вынужден был встать, извиниться и уйти, попросив продолжать пир.

С его уходом в зале стало чуть шумнее, потому что Цветана, подавая пример, начала весело беседовать со своими гостями. За столами поднялся гомон. Все шутили, смеялись и вели себя так, будто у них каждый пир начинался вот с такого скандала и это было нормой.

За их столом тоже стало шумно. Дамир ухаживал за Лафаэрой, подкладывал ей вкусные кусочки, старался развлечь разговором, но принцесса чувствовала на себе чей-то внимательный изучающий взгляд. Она несколько раз внезапно поднимала глаза, но лишь в последний раз смогла заметить, что это Аркад. Он не успел отвести взор в сторону достаточно быстро. Она насторожилась. Внимание этого наглого парня, ей совершенно не нравилось.

Дамир же ничего не замечал. Он опять начал шёпотом рассказывать, как соскучился, как тосковал, спрашивал, как она жила вспоминала ли о нём. Это её сильно злило. И снова она мысленно поблагодарила батюшку за подарок. Как же сейчас это помогало. Теперь она прочувствовала всё то, что матушка пыталась до неё донести, и корила себя за упрямство. Ну ничего. Она теперь будет слушаться.

Ей хотелось одного, чтобы праздник поскорее закончился. Так неуютно она себя не чувствовала ещё никогда. В жизни не подумала бы, что в семье могут быть такие отношения. Спасибо матушке Дану, за то, что у неё любящие и понимающие близкие. Жаль, что нельзя просидеть затворницей весь месяц. Чтобы отвлечься от мыслей, она стала изучать тех, кто сидел с ней за одним столом. Надо в любом случае понимать, кто есть кто в этом серпентарии.

Глава 7. Отпрыски Знатных Семей.

Лафаэра решила сполна использовать свой артефакт и начала отвечать Дамиру, заставив того чуть не задохнуться от радости. Она тихо расспрашивала его обо всех гостях и услышала столько интересного. Оказывается, высшая знать живёт, не соблюдая даже ими же установленные законы, а виноватыми делает тех, кто по сути жертвы этих самых нарушений. Взять того же незаконнорождённого Антасагара. Где это видано, чтобы отец использовал собственного сына как слугу на побегушках, не давая ему при этом свою защиту и любовь? Будто мать этого несчастного, будучи рабыней, могла отказать хозяину в близости. В чём их вина, что сегодня этого дроу-полукровку так унизили?

Однако этот случай теперь поможет ей увидеть своими глазами, кто есть кто. Одни усмехались, чтобы выслужиться, другие из собственных низменных чувств, а третьи – чтобы не навлечь эти насмешки на себя. Есть те, кто держит на лице холодную маску точно как и она сама.

Самое печальное в ситуации с Антасагаром то, что он, похоже, оправдывает собственного отца. Он служит ему верой и правдой, признавая своё рабское положение. С другой стороны, бедняга ведь и не знает, что может быть по-другому. Ужасно. Кто здесь у нас ещё?

Аркад. Вот этот всё осознаёт. Первенец барона Аркадия Файбуса, наставника кронпринца и достойный сын своего отца. Говорят, что барон очень дурно влияет на Горыню. Сам Аркад отличается удивительно гнилым и мстительным характером. Его внимание – это очень плохой знак.

Кронпринц с женой и сыном. Горыня вызвал у неё сочувствие, когда она увидела, как он переживал по поводу своих друзей, правда, непонятно, почему не вмешался. Однако судя по взглядам, которые он бросал на своего сынишку, маленького принца Глеба, возможно, он просто боялся этим поступком поставить его под удар. Жена же его, принцесса Забава из Тридевятого Царства, сидела, как не в чём не бывало. Её, видно, не волновало это происшествие. Она весь праздник мило улыбалась, невинно хлопая своими бирюзовыми глазами.

Поведение брата Горыни, Августа, вызвало у неё уважение. Он переживал за брата, явно волновался за его друзей, остро чувствовал всю несправедливость матери, бросился спасать ситуацию и добился своего. Достойно. Очень достойно.

За их столом ещё сидели братья Заболоцкие из Робинии. Князь Стефан с женой и его брат двойняшка – княжич Натан. Братья были разные. Старший – серьёзный мужчина мускулистый, высокого роста, с короткими вьющимися волосами, небольшой бородкой и зелёными глазами. Натан тоже высокий, но худощавый, с длинными волосами, собранными в низкий хвост, с серыми глазами, курносый и, как и брат, с веснушками. Однако Натан не женат, и судя по озорным взглядам, которыми он провожал каждую симпатичную девушку – записной повеса.

Они не смеялись и не злорадствовали. Но и явного сочувствия не проявляли. Будто таких сцен насмотрелись достаточно. Что, скорее всего, так и есть. Она не осуждала. Нет. В Стране Золотого Солнца рабов уже не было. Но случилось это только после того, как её отец полюбил эльфийскую рабыню, её матушку. Он честно сказал об этом. Но до этого тоже были не только слуги, но и рабы. Однако если кто-то провинился, то закон был равен для всех. Хоть для знатного, хоть для раба. Предательство, например, каралось и карается смертью. Убийство тоже. Причём хоть аристократ убивал раба, хоть раб убивал аристократа наказание было одинаковым. Это останавливало жестокость в отношении рабов. Кстати, хозяин не имел права самолично назначать наказание рабу. Всё только через суд. Здесь же правил сильный, диктуя свои законы. С рабами он был волен делать всё что угодно.

Лафаэра не могла наблюдать за столом со знатью. Было бы странно, если бы она не сводила с них глаз, но у неё был информатор в лице Дамира, и она, пользуясь тем, что в зале стало довольно шумно, тихо расспрашивала его. Вдруг раздался голос Аркада, которому, видно, хотелось уколоть эльфийку. Ничего удивительного в этом не было. Батюшка предупреждал её, что в Робинии эльфы закабалены и к ним относятся чуть ли не как к животным. Поэтому она спокойно подняла глаза на наглеца, когда он с ухмылкой взял попробовать мясо в кисло-сладком соусе, приготовленном по рецепту из Страны Золотого Солнца.

– Я бы, наверное, не рискнул на это даже посмотреть, если бы не знал, что приготовил блюдо королевский шеф-повар. Характер у дроу презлющий, но готовит божественно и уж точно не допустит, чтобы нам подали всяких червяков, как это принято там в вашей варварской стране. Вы ведь едите всяких жучков?

– Конечно! – Лафаэра ни на мгновение не задержалась с ответом, – Это у нас обязанность каждого воина научиться съесть скорпиона живьём. Ещё обожаем пауков. Что за воин, если в походе он не сможет выжить без обоза с провиантом. Да вообще, что за мужчина, если он питается только блюдами, приготовленными на роскошной кухне и поданными нежными ручками рабынь? Настоящий мужчина – это всегда воин. А настоящий воин не может быть привередой и неженкой. Вы ведь согласны, Аркад? Я уверена, вы в походе съедите даже слизняка, если это нужно для победы.

Аркад задержался с ответом. Да и как здесь ответить быстро? Сказать, что не съест, значит, отрицать, что он настоящий воин. Сказать, что съест, тогда в чём его язвительный укол?

– Ну мы же не на войне, – промямлил он.

– Вот потому вам и подали мясо в кисло-сладком соусе, а не слизняка, – мило улыбнулась Лафаэра.

Больше Аркад не пытался её уколоть, но по тому какие мрачные взгляды он на неё бросал, было ясно, что вскорости попытается отомстить. Однако Лафаэра понимала, что он в любом случае собирался сделать ей гадость, независимо выставила бы она его в смешном свете или нет.

Вскоре наступил перерыв перед десертом, во время которого все могли прогуляться, полюбоваться красотами дворца, поболтать с теми, кто сидел за другими столами. Дамир, конечно, этим воспользовался, он под предлогом, экскурсии потянул её в ближайшую галерею и там стал снова распинаться о своей любви. Лафаэра остановила его.

– Дамир, прекрати. Я уже говорила тебе, что не выйду замуж просто ради самого брака. Объясни, зачем мне это? Я хочу настоящую семью. Твои родители ведь поженились по любви? Мои тоже. Так почему я должна выходить за того, кто не вызывает у меня никаких чувств? Ты мой друг детства. Мы с тобой вместе лазили по деревьям, стреляли из лука и арбалета, играли в прятки. Ты мне как брат. Да ты и есть мой брат. Я и люблю тебя как родного брата. Но за братьев замуж не выходят. Тебе ли это не знать. Ты ещё встретишь девушку, которая станет твоей любимой и любящей, а я порадуюсь за вас. Если не хочешь со мной поругаться, давай прекратим эти разговоры.

Вдруг раздался шорох, и когда они обернулись, то увидели, что из-за соседней колонны выходит Аркад, мерзко улыбаясь. Он окинул взглядом Дамира с Лафаэрой и ушёл насвистывая.