Джулия Либур – Гладиатор Эльфийской Принцессы (страница 4)

Понятно, что все аристократки, собираясь на такие праздники, любили хвастаться новыми побрякушками, но Лафаэра, а тем более Ланфен ни разу ещё не были в Робинии в статусе представительниц императорской семьи. Поэтому всё, что они наденут, будет новеньким. Они обе прекрасно понимали, что их там ждёт. Они эльфийки, отправляются туда, где эльфы закабалены. Обе знали, как на них будут смотреть, но не боялись. Ланфен умела ставить на место заносчивых нахалок. А Лафаэра, умела не только мечом махать. Язычок её мог жалить страшнее, чем арбалетный болт.

Поэтому они дружно успокоили своего супруга и заботливого отца, а затем продолжили строить планы своего путешествия.

Глава 4. В Дорогу

Неделя пролетела быстро. Для Лафаэры так просто промелькнула. Она вдруг поняла, насколько права была её матушка, добиваясь от неё умения оставаться невозмутимой в любой ситуации. Цзиньлун ей дал почитать отчёты о поведении принцев и отпрысков знатных семей. Читая, она просто немела от возмущения, но ей было понятно, что она не сможет воевать со всей этой избалованной и развращённой молодёжью. Она окажется в опасности и подведёт батюшку с матушкой.

Отец прекрасно понимал, что его искренней, непосредственной и любящей справедливость дочке придётся туго. Поэтому он принёс в подарок очередную шпильку. Эта была золотая и сверкала мелкими бриллиантами. Лафаэра, увидев, удивилась.

– Батюшка, это парадный меч? А какое заклинание? С ним тоже надо устраивать специальную инициацию, как мы с первым сделали?

– Нет, детка, – отрицательно покачал головой Цзиньлун, – это твоя маска невозмутимости. Одно лишь короткое слово и на твоём милом личике появится выражение холодного спокойствия, которое не сможет нарушить ничто. Это не спасёт тебя в бою. Не удержит от глупых поступков. С этим придётся тебе справляться самостоятельно. Но вот держать лицо ты сможешь в любой ситуации. Шпилька достаточно богато выглядит, чтобы на неё не покушалась прислуга, и недостаточно богато, чтобы привлечь внимание аристократок. Но пообещай мне даже уже в Робинии, вернее, тем более в Робинии, продолжать работать над своей выдержкой.

– Я даю честное слово, батюшка. Я буду работать над собой.

Цзиньлун знал. Что слово дочки – кремень. Раз пообещала, то точно сделает. Он обнял её и аккуратно вколол шпильку в причёску, шепнув слова, управляющие артефактом, на ушко.

Лафаэра ещё никогда не была в Робинии. Они всей семьёй довольно часто бывали в гостях у Мустафы с Фархой в Великой Восточной Империи и у себя их принимали. С Дамиром они в детстве дружили, и она относилась к нему как к брату. Пока в один совсем не прекрасный день, он вдруг не влюбился в неё. Однако Робинию её родители избегали. Слишком много странностей там происходило по донесениям осведомителей Цзиньлуна.

В этот раз Цзиньлун поддался на уговоры Мустафы, которых хотел с ним поскорее обсудить кое-какие детали поставок камней. Он нашёл нового покупателя, который был готов покупать тоннами, а не каратами.

От торговли драгоценностями многое зависело в Стране Золотого Солнца, так что Цзиньлун согласился.

Свиту они брали с собой не очень большую, хотя покои им выделили просторные, соответствующие их статусу. Но слишком большая свита тоже была минусом, потому что им нужны были с собой лишь самые доверенные, которые не будут болтать языком, рассказывая о своих господах направо и налево. И те, которых купить просто невозможно. Поэтому сопровождение подбиралось с такой тщательностью.

Лафаэра была уже взрослой, единственной принцессой, а потому наследницей престола. По законам Страны Золотого Солнца наследовал трон старший ребёнок независимо от пола. Хотя сама Лафаэра никогда не хотела стать императрицей. Но увы, пока она была единственной. Даже если бы хотела уступить, то некому.

Титул наследной принцессы, хотя он и не был по настоянию самой Лафаэры официально объявлен, неизбежно привлечёт охотников за богатством и властью. Иначе просто быть не может. Все в Монд Маджик Ла знали, как Цзиньлун дорожит дочерью и женой. Для них он сделает всё. Любое их желание будет выполнено. Реши Лафаэра выйти замуж хоть за пастуха, он даст своё согласие не моргнув глазом.

Так что девушку ждали весёлые дни. С одной стороны, заносчивые аристократки, которые будут пытаться гнобить её за эльфийскую кровь. С другой стороны, женихи, которым плевать на эту самую эльфийскую кровь, если к ней в придачу идёт корона самой богатой страны в Монд Маджик Ла. И конечно, за это внимание самых завидных холостяков к Лафаэре, женская половина будет ненавидеть её ещё больше. Хотя, Морок их побери, как эти девицы не понимают, что если жених зарится на корону и богатство, наплевав на такую презренную эльфийскую кровь, то он и за меньшее легко продат и предаст.

Эти двойные стандарты Лафаэра просто ненавидела. Но весь мир не перевоспитаешь, и она отводила душу, издеваясь над потенциальными женихами. Их портреты и описание регулярно доставляли императорской чете свахи, не ленившиеся навещать Страну Золотого Солнца. Теперь же эти женихи получили возможность попытать счастья лично.

Время прибытия императорской семьи было известно заранее, и в холле около портальной комнаты, на низеньких диванчиках уже собрались любопытствующие. Цзиньлун помнил, как двадцать пять лет назад в этом холле, теперь отделанном ещё роскошнее и богаче, чем раньше, толпились девушки, желая увидеть Мустафу, по которому сохли. Великий Падишах тогда считался самым красивым мужчиной в Монд Маджик Ла. Да он и сейчас ещё о-го-го как хорош. Правда Цзиньлун тогда забрал у него пальму первенства, сам того не зная, но сейчас встречали их не его поклонницы. Отнюдь.

Сейчас в этом самом холле сидели, делая вид, что просто болтают, молодые люди. Графы, бароны, князья. Они хотели увидеть наследницу трона и, возможно, понравиться ей. Ходят слухи, что когда-то новогодний праздник в Робинии посетил сам Амур, пуская стрелы направо и налево. А вдруг и сейчас он решит вспомнить старые времена и пустит стрелу в сердце таинственной красавицы. То-то повезёт кому-то из них.

Они дождались. Из портальной комнаты вышли две стройные юные девушки, похожие меж собой как сёстры. Только на серебристых, роскошных волосах одной из них была диадема. Дорожная диадема императрицы, украшенная чёрными опалами и семенами снежного лотоса. И то и другое было национальным достоянием Страны Золотого Солнца. Так что не было сомнений – эта юная дева была женой императора и матерью взрослой принцессы. На другой девушке был лёгкий золотой ажурный обруч, украшенный таким количеством мелких бриллиантов, что они ослепляли. А один огромный, в самом центре, чистейшей воды и баснословной стоимости, поражал воображение. И это было всего лишь украшение для дороги, так сказать. Правда, было это украшение наследной принцессы.

За этими юными девами шёл молодой мужчина азиатской наружности. Но как же он был прекрасен. За такую красоту ничего не жалко отдать. Не зря, ох не зря в своё время он забрал у Мустафы пальму первенства. Это был император Цзиньлун собственной персоной. Одет он был в неяркие шелка, а на голове была просто заколка, которая держала узел его тяжёлых чёрных волос, часть из которых струилась шёлковым водопадом до самого пояса. Однако внимательный зевака мог заметить, что эта самая заколка, только на первый взгляд была простой. Её украшал большой чёрный алмаз в окружении чёрного жемчуга. Такой алмаз стоил как целый дворец. Цзиньлун шёл следом за своими девочками, как ястреб, наблюдая, кто и что сказал, как посмотрел. Он улавливал каждое движение, каждый жест. Казалось, у него сотня глаз, от которых не может ничто укрыться. А может эта сотня глаз и не казалась. Ходили ведь слухи, что он обладает тёмной магией.

Да, за этими красавицами требовался глаз да глаз. Потому что они поразили своим видом местных повес. Все забыли, как прекрасны свободные эльфийки. Те, что жили в Робинии, ходили с вечно опущенной головой, стараясь, не привлекать к себе внимание. А из портальной комнаты появились уверенные, прекрасные, знающие о своём очаровании и умеющие им пользоваться, представительницы древней расы. Они отлично осознавали всю меру своего превосходства над остальными дамами, в которых не текла волшебная кровь. Это покоряло, это вызывало желание получить хоть чуточку их внимания, это будило мечты.

Глава 5. Робиния

Они притихли. Эти самовлюблённые повесы. Они притихли и просто смотрели, как мимо них проходит воплощение женственной прелести. Процессия императора уже скрылась за дверью, сопровождаемая служителями дворца, а они ещё смотрели вслед.

Чуть погодя раздался чей-то мерзкий голос.

– Фу! На таких надо надевать рабский ошейник! Как могут их принимать во дворце? Будь моя воля, я тут же показал бы им их место.

Однако его не поддержали, и взгляды, которые кидали на наглеца, говорили, насколько все были потрясены истинным обликом эльфиек. Один из графов, глядя восторженным взглядом вслед ушедшим, судорожно вздохнул, словно просыпаясь от сна.

– А я согласился бы сам стать рабом такой госпожи. Уже одно то, что можно любоваться каждый день этим неземным ликом, является достаточной наградой.

Остальные согласно закивали, поддерживая романтика.