Джулия Куинн – Герцог и я (страница 18)

– Я пытался объяснить вам, но так и не сумел, поскольку вы не дали мне возможности… И теперь сделаю еще одну попытку…

– Прошу вас, милорд, – милостиво разрешила она.

– Так вот, – произнес он резче, чем самому хотелось, – мы остановились на том, что я, как ни крути, должен появляться в лондонском свете.

– А это смерти подобно, – не удержалась Дафна.

Ему стоило большого усилия не крикнуть ей, чтобы перестала все его слова превращать в шутку. Хотя сам он был любителем делать так же.

– Вы, насколько я понимаю, – сказал он, – не больше меня жаждете светских удовольствий. Однако noblesse oblige[4], как говорят французы.

– Это так, – согласилась она.

Он поспешил продолжить:

– Полагаю, есть способ, с помощью которого я могу избавиться от слишком пристального внимания матроны Фезерингтон, а вы – от удушающей опеки вашей матушки.

Дафна с интересом взглянула на него и проговорила:

– Продолжайте!

– Итак… – Он остановился и, слегка наклонившись к спутнице, заговорщически произнес: – Мы заключаем с вами нечто вроде соглашения.

Саймон ожидал немедленной реакции: вскрика, хлопка в ладоши, хотя бы улыбки, – но девушка молча смотрела на него, и он не мог понять – то ли она считает его наглецом, то ли идиотом.

– Что вы думаете об этом? – не дождавшись ответа, спросил он.

– Я подумала, – медленно проговорила Дафна, – что, вероятно, не напрасно меня предупреждали о вашем бурном прошлом. С вами нужно быть предельно осторожной. Вам недостаточно, что за вечер вы уже не раз пугали меня своим поведением?

– Разве такое было?

Она снисходительно потрепала его по рукаву.

– Было, милорд. Но я простила вам, приписав все природной вспыльчивости.

Саймон растерянно уставился на нее, а затем произнес:

– Никогда раньше не испрашивал снисхождения женщин.

Она пожала плечами:

– Очень сожалею. Это нисколько не роняет достоинства джентльмена.

– Знаете, – проговорил он, – сначала я решил, что ваши неудачи с женихами объясняются главным образом тем, что их отпугивают ваши братья, но теперь понимаю: в этом виноваты вы и только вы. Бедный Найджел! И все остальные!

К его удивлению, она весело рассмеялась:

– Ошибаетесь. Я не замужем главным образом потому, что большинство видит во мне друга. Это убивает всю романтику. Найджел, разумеется, исключение.

– Прошу, не перебивайте, – мягко произнес Саймон. – Очень прошу вас дать мне выговориться до того, как Энтони, который уже караулит нас, испортит всю мессу.

– Говорите же, милорд, – сказала Дафна, заинтригованная всеми этими предисловиями.

– Мой план заключается в следующем: мы притворимся, что влюблены друг в друга.

– О!

– Только притворимся, – успокоил он ее. – Но окружающие должны поверить в это и осознать, что теперь я уже не их добыча.

– Значит, им надлежит увериться в истинности наших чувств? – чуть обеспокоенно спросила Дафна.

– Им – да. Но не нам.

– Разумеется, – подтвердила она. – И что за этим последует? Каковы мои перспективы?

– Разве нужно объяснять? Во-первых, ваша матушка перестанет таскать вас от мужчины к мужчине, понимая, что этим задевает меня.

– Не очень вежливо сказано, – заявила Дафна, – но в общем правильно. А во-вторых?

– А во-вторых, – ехидно улыбнулся он, – мужчины всегда обращают больше внимания на женщину, которой уже кто-то заинтересовался.

– Я не вполне понимаю, сэр. В каком смысле больше?

– В самом прямом, мисс Бриджертон.

Усмехнувшись, он пристально взглянул на нее, заставив покраснеть, а затем произнес:

– Я сказал, «кто-то заинтересовался», но, извините за самомнение, если этот «кто-то» к тому же еще по случайности герцог, интерес мужчин может возрасти в несколько раз, и вчерашний друг превратится в нетерпеливого соискателя.

Дафна поджала губы.

– Хотите сказать, что к тому времени, как вы меня бросите, у моего порога уже будет толпа мужчин, жаждущих моей руки?

– Помилуйте, мисс Бриджертон, вы бросите меня первой.

Он обратил внимание, что она никак не оценила этого жеста.

– Получается, от всего этого я выигрываю гораздо больше, чем вы? – с недоверием уточнила она. – Как благородно!

Герцог слегка сжал ее руку.

– Так вы согласны?.. Если отбросить иронию?

Дафна отвела взгляд от его настойчивых глаз и увидела до боли знакомую картину: миссис Фезерингтон, похожую на стервятника в ожидании добычи; своего старшего брата, словно проглотившего кость; девушек с несчастными лицами…

– Да, согласна… – сказала она, по-прежнему не глядя на Саймона.

– Как думаешь, почему они так долго не подходят к нам? – спросила леди Бриджертон и дернула сына за рукав, так как тот не сразу ответил.

Сама же она не сводила глаз с дочери и ее кавалера, герцога Гастингса, который всего неделю как в Лондоне и уже, кажется, произвел фурор в определенных кругах. А сейчас не отходит от Дафны. Неужели?..

– Не знаю, матушка, почему так долго, – ответил наконец Энтони, с облегчением провожая взглядом упорхнувшую стайку семейства Фезерингтон. – По-моему, они танцевали.

– Полагаешь, Дафна ему понравилась? – с детским восторгом спросила мать. – Ее ждет титул герцогини?

Энтони нетерпеливо передернул плечами.

– Ты не отпускаешь Дафну ни на шаг. Поэтому ее не ждет ничего, кроме твоей юбки.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне, Энтони Бриджертон! И с чего ты взял, что я так сурова с твоей сестрой?

– Она мне сама говорила, – солгал Энтони, ибо Дафна никогда не жаловалась ему на мать.

– Что за вздор… Боюсь, Порция Фезерингтон будет не очень довольна сегодняшним вечером.

– Иногда я не понимаю тебя, мама… Ты хочешь, чтобы Дафна удачно вышла замуж и была счастлива, или для тебя главное – победить соперницу в гонках к алтарю?

Леди Бриджертон даже притопнула от возмущения.

– Дерзкий мальчишка! Впрочем, – добавила она с чарующей улыбкой, – совсем не откажусь от удовольствия увидеть выражение лица миссис Фезерингтон, когда моя дочь завоюет руку и сердце звезды этого сезона.

– Ты неисправима.

– И совершенно безнадежна… если дело касается моих детей.

– Ох, мама!

– Перестань вздыхать, Энтони! Что подумают люди?