Джулия Куинн – Герцог и я (страница 20)

– Мисс Бриджертон…

Он направился к ней.

– Рада видеть вас, милорд.

Все та же светская улыбка. Или все-таки другая?

Саймон поднял повыше букет и решил пробраться к Дафне, однако путь ему преграждали четыре юных поклонника, и никто из них не выказал намерения посторониться. Пронзив первого из них свирепым взглядом, заставившим бедного юношу опустить глаза и закашляться, Саймон сумел достичь свободного пространства возле одного из окон.

Но все равно Дафна оставалась недостижимой. Он был уже готов пойти на крайние меры, оттолкнуть кого-то, но в это время раздался голос Вайолет Бриджертон. Он сразу не заметил ее за изгородью из этой юной поросли.

– Ваша светлость! – воскликнула она. – Как приятно, что вы оказали нам честь своим визитом.

– Я просто не представлял, как можно не сделать этого, – пробормотал он, целуя затянутую в перчатку руку. – Ваша дочь такое сокровище…

Игра началась. План пришел в действие.

Вайолет радостно вздохнула:

– Какие изумительные тюльпаны! Прямо из Голландии? Здесь они просто немыслимо дорогие!

– Мама! – довольно резко перебила родительницу Дафна, появляясь из-за спины одного из поклонников. – О чем вы спрашиваете? Что может на это ответить герцог?

– Могу сообщить, сколько заплатил за них, – ответил он с насмешливой улыбкой, которая и нравилась Дафне, и раздражала ее.

– Вы этого не сделаете!

Склонившись к юной леди, он с той же улыбкой произнес:

– Не вы ли только вчера уверяли меня, что я герцог и, значит, могу говорить и делать все, что захочу?

– Что угодно, но не это! – парировала девушка. – Вы не настолько плохо воспитаны.

– Герцог не может быть плохо воспитан! – возмутилась леди Бриджертон. – О чем ты говоришь, Дафна?

– Всего-навсего об этом букете, – ответил за нее Саймон. – О том, сколько он стоит. Ваша дочь полагает, я не решусь открыть вам этот секрет.

– Вы поведаете мне об этом позднее, – обретая дремлющее в ней чувство юмора, произнесла Вайолет. – Когда Дафны не будет рядом.

После этих слов она направилась прямиком к узорчатой софе и в считанные минуты расчистила ее от поклонников, не забывая мило улыбнуться каждому. Саймону оставалось только удивляться ее дирижерским способностям.

– Ну вот, – сказала виконтесса, – здесь вам будет удобнее. Дафна, почему ты не приглашаешь герцога сесть на софу?

– Вы имеете в виду, мама, на место, еще нагретое лордом Рейлмонтом? Или мистером Крейном?

– Именно так, дорогая. Ведь они собирались уходить. Разве нет? Мистер Крейн предупреждал, что должен в три часа встретиться со своей матушкой.

– Но сейчас всего лишь два, мама. – Дафна кивнула в сторону каминных часов.

– Зато какое движение на улицах, – не унималась Вайолет. – Сколько лошадей, экипажей!

– Опаздывать на встречу с матерью весьма некрасиво, – подтвердил Саймон. – Даже хуже, чем на свидание с возлюбленной.

– Как вы верно подметили, ваша светлость! – воскликнула Вайолет. – То же самое я постоянно говорю моим детям.

– Особенно мне, – заметила Дафна. – Причем каждый день и по многу раз.

Саймон ожидал взрыва негодования со стороны виконтессы, но та встретила улыбкой выпад дочери и даже поддержала ее.

– Кто еще поймет меня, как Дафна, – сказала Вайолет. – А теперь прошу извинить, я удаляюсь… Мистер Крейн, ваша матушка не простит мне, если я не выдворю вас вовремя! Пойдемте, пойдемте…

Она повлекла к дверям бедного Крейна, лишив таким образом возможности как следует попрощаться с Дафной.

Наверное, подумал Саймон, она видит в этом молодом человеке главного соперника на пути к сердцу дочери. И ему вдруг стало искренне жаль мистера Крейна.

– Не могу определить, – негромко обратилась Дафна к Саймону, – моя мама отменно любезна или до неприличия бесцеремонна?

– И то и другое, – сказал Саймон, усмехаясь и глядя, как виконтесса выпроваживает вслед за Крейном юного лорда Рейлмонта.

Оставшиеся кавалеры уже без всяких усилий со стороны хозяйки начали покидать гостиную.

– Ну, что скажете о способностях моей матушки? – спросила Дафна. В ее голосе не было и тени одобрения.

– Они удивительны.

– Сейчас она вернется сюда.

– Жаль. А я уж решил, вы целиком у меня в когтях.

Дафна рассмеялась:

– То, что произошло в коридоре у леди Данбери, больше не повторится. – Она внимательно взглянула на герцога. – И вообще я поняла: абсолютно не правы те, кто продолжает считать вас шалопаем и повесой. Человек с таким ироническим складом ума не может быть ни тем ни другим. Однако юмор у людей вашего толка бывает жестоким.

– Мы, повесы, можем быть всякими.

Дафна снова рассмеялась. Теперь настал его черед вглядеться в ее лицо. Он смотрел, не зная, что хотел бы отыскать в нем, но испытывая от этого удовольствие. Какие красивые умные глаза с глубоким зеленоватым оттенком! Он впервые видел их при дневном свете.

Видимо, созерцание затянулось, потому что она с тревогой и замешательством вопросительно произнесла:

– Милорд?..

Он пришел в себя, моргнул.

– Прошу прощения, мисс Бриджертон.

– Вы были где-то очень далеко, да? – спросила она, слегка нахмурившись.

И брови у нее красивые, и какой высокий чистый лоб.

– Да, действительно далеко, – повторил он, тряхнув головой. – Во многих странах.

– И благополучно вернулись оттуда, как и из вашей теперешней задумчивости. А вот я никуда не ездила дальше Ланкашира. Какая же я провинциалка! – с грустью проговорила она.

– Еще раз извините мою рассеянность, – сказал он.

– Или, наоборот, сосредоточенность, – поправила Дафна. – Только на чем?

Герцог усмехнулся:

– Наверное, на моем бесшабашном прошлом. А ваших братьев вы тоже считаете повесами?

– Они сами причисляют себя к таковым, но я придерживаюсь другого мнения.

– Как вы добры! Или, напротив, жестоки. Ведь неизвестно, что больше привлекает женщин…

– Вопрос в том, кого называть повесой, бесшабашным и так далее. Если того, кто только и умеет сунуть язык в рот женщине и назвать это поцелуем… – проговорила она задумчиво и серьезно

Саймон содрогнулся и произнес:

– Вам не следует обсуждать такие вещи!

Дафна пожала плечами:

– Почему же? Я достаточно взрослая. И читаю книги.

– Вы даже не знаете, о чем говорите.

Она снова передернула плечами.