Джулия Куинн – Если бы не мисс Бриджертон… (страница 67)

Билли смогла лишь кивнуть.

– На одном из пальчиков ноги, – предположил Джордж. – Или на спине.

– Пожалуй, стоит проверить, – с трудом выдавила Билли.

Джордж глубоко вздохнул, и Билли вдруг поняла, как отчаянно он старается сдерживать свою страсть. В то время как она с радостью давала себе свободу, Джордж вел ожесточенную борьбу со своим желанием. Билли знала – каким-то образом поняла, – что, будь он менее достойным, у него не хватило бы воли обращаться с ней с такой нежностью.

– Если ты… если тебе… пусть это произойдет, – решительно сказала Билли.

Джордж в ответ дернулся всем телом, и ей на мгновение показалось, что он испытывает боль.

– Мне не стоит…

– Стоит.

Пальцы Джорджа сильнее сжали ее плечи.

– Я не смогу остановиться.

– А я и не хочу, чтобы ты останавливался.

Дыхание Джорджа стало прерывистым, и он отстранился так, чтобы их лица разделяло несколько дюймов. Ладони его легли ей на щеки, удерживая лицо в неподвижности, взгляд словно прожигал ее насквозь.

– Ты выйдешь за меня замуж, – констатировал Джордж.

Билли кивнула, не оставляя себе времени для сомнений, но он потребовал:

– Скажи это! Произнеси вслух.

– Да, – прошептала Билли, – я выйду за тебя замуж. Обещаю.

Джордж на мгновение замер, а потом, прежде чем Билли успела прошептать его имя, подхватил ее на руки и, буквально швырнув на кровать, прорычал:

– Ты моя!

Приподнявшись на локтях, Билли наблюдала, как он сначала вытаскивает рубашку из-за пояса штанов, а потом и вовсе стягивает ее через голову. При виде его обнаженного торса у Билли перехватило дыхание. Джордж был великолепен, хотя такое, наверное, странно говорить о мужчине. Красив и идеально сложен. Она знала, что он не трудился физически: не покрывал дома соломой и не возделывал поля, – но наверняка регулярно занимался спортом, поскольку был идеально сложен, выглядел поджарым и мускулистым. Особенно это подчеркивали отблески пламени свечей, танцевавшие на его коже.

Билли села на кровати и протянула к нему руки. Кончики ее пальцев так и горели от желания к нему прикоснуться, узнать, действительно ли его кожа такая гладкая и горячая, какой кажется, но Джордж хвастался вне пределов досягаемости и пожирал ее голодным взглядом.

– Ты такая красивая! – Он подошел ближе, но прежде, чем Билли успела к нему прикоснуться, взял ее руку и поднес к губам. – Увидев тебя сегодня, я испугался, что у меня остановится сердце.

– А сейчас? – прошептала Билли.

Джордж прижал ее руку к своей груди, и девушка ощутила биение его сердца и почти услышала, как оно эхом отдается в ее теле. Какой же он сильный, крепкий и мужественный!

– Знаешь, что я желал сегодня сделать? – произнес он еле слышно.

Билли покачала головой, не вникая в смысл сказанного, завороженная его низким, источавшим жар голосом.

– Развернуть тебя и вытолкать за дверь, пока кто-нибудь не увидел: мне этого не хотелось. – Джордж провел пальцем по ее губам. – И сейчас не хочется.

Горячая волна разлилась по телу Билли, и она вдруг почувствовала свою женскую силу.

– Я тоже не хочу, чтобы кто-то тебя видел так, как я сейчас.

Губы Джорджа медленно изогнулись в улыбке, пальцы скользнули по шее девушки, прошлись по нежной впадинке у ключицы и остановились, лишь добравшись до ленты, удерживавшей ворот ночной сорочки. Не отрывая взгляда от ее лица, Джордж потянул за один конец, медленно высвобождая ленту из узла, который становился все слабее и меньше, пока не развязался окончательно.

Словно зачарованная, Билли наблюдала, как пальцы Джорджа легонько пробежались по ее коже и подхватили край лифа. Шелк соскользнул с ее плеча, а потом медленно заструился вниз по руке. Билли оказалась так близка к тому, чтобы явить взору Джорджа свою наготу, но не ощущала ни робости, ни страха, лишь страсть и неумолимое желание испытать ее сполна.

Билли подняла глаза, и Джордж последовал ее примеру, будто они условились об этом заранее. Он вопросительно взглянул на нее, и она кивнула, точно зная, о чем он спрашивает. Джордж втянул носом воздух – прерывистый звук свидетельствовал о силе его желания – а потом легонько развел в стороны створки ее ночной рубашки. Бледно-персиковый шелк окутал ее талию роскошной волной, но она этого не замечала: Джордж смотрел на нее с таким благоговением, что у нее перехватило дыхание.

Чуть подрагивавшей рукой он обхватил ее трепетавшую грудь, легонько коснувшись ладонью соска. Ощущение оказалось настолько острым и восхитительным, что Билли охнула, испугавшись: от единственного прикосновения у нее свело судорогой живот. Она испытывала какой-то странный голод, но есть не хотела. Просто чувствительное местечко между ног болезненно сжалось, стало горячим и влажным.

Так вот, значит, что это за ощущение? Словно бы она не была единым целым без этого мужчины?

Билли с интересом наблюдала, как он ее ласкает. Его рука, такая большая, такая сильная и такая волнующе мужественная на фоне ее молочной кожи, двигалась медленно, что резко контрастировало с недавними лихорадочными поцелуями. Джордж заставлял Билли чувствовать себя бесценным произведением искусства, изучая каждый изгиб ее тела.

Девушка прикусила нижнюю губу, и из ее горла вырвался еле слышный стон, когда Джордж убрал руку, и теперь их связывало лишь прикосновение кончиков пальцев к соску.

– Тебе нравится.

Билли кивнула. Их взгляды встретились.

– А вот это тебе понравится еще больше, – шепнул Джордж, и Билли охнула, когда он наклонил голову и обхватил сосок губами. Язык его принялся описывать чувственные круги, и она ощутила, как нежные вершинки превратились в тугие бусины, как случалось зимой от холода.

Но ведь сейчас не было холодно.

Прикосновения Джорджа напоминали электрические разряды. Все тело Билли напрягалось и выгибалось, так что ей пришлось упереться в матрас руками, чтобы не упасть навзничь.

– Джордж! – практически взвизгнула она, и ему пришлось на нее шикнуть.

– Ты ничему не учишься, да? – обдавая ее своим дыханием, пробормотал он.

– Это ты вынуждаешь меня кричать.

– Дело вовсе не в этом, – с самодовольной улыбкой произнес Джордж.

Билли с тревогой взглянула на него:

– Я вовсе не собиралась бросать тебе вызов.

В ответ на это Джордж лишь рассмеялся, хотя и гораздо тише, чем кричала Билли.

– Просто строю планы на будущее, когда мои эмоции не будут иметь никакого значения.

– Джордж, ведь в доме слуги!

– Которые работают на меня. Когда поженимся, мы будем кричать так много и так громко, как пожелаем, – сплетая свои пальцы с ее пальцами, сказал он.

Билли почувствовала, как ее лицо заливает густая краска стыда.

Джордж поцеловал ее в щеку:

– Я тебя смутил?

– Ты знаешь, что да, – проворчала Билли.

Взглянув на нее сверху вниз, Джордж дерзко улыбнулся:

– Пожалуй, мне не стоит слишком уж этим гордиться.

– Но ты гордишься.

Джордж поднес ее руку к губам:

– Верно.

Билли разглядывала его лицо и, несмотря на сладостное томление во всем теле, готова была довольствоваться даже этим. Заметив едва отросшую щетину, она ласково погладила его по щеке и ощутила, как стало щекотно кончикам пальцев. Билли провела пальчиком по его бровям, вспомнив, как эти прямые решительные линии могут высокомерно изгибаться, дотронулась и до губ, которые оказались на удивление мягкими. Сколько раз она смотрела на них, когда Джордж говорил, даже не подозревая о том, что они могут доставлять такое удовольствие.

– Ищешь дефекты? – хрипло спросил Джордж с усмешкой.

– Нет, запоминаю.

У Джорджа перехватило дыхание, и он вновь завладел ее губами. Потом его губы пустились в путешествие по ее шее, дразня и оставляя на коже обжигающие следы. Билли почувствовала, как ее укладывают на прохладные простыни, а потом мужское тело прижимает к матрасу. Ночная сорочка скользнула по ногам и оказалась на полу. Билли была полностью обнажена, но совсем не ощущала неловкости, ведь это был Джордж, ее любимый, которому она доверяла.

Билли почувствовала, как руки Джорджа переместились к поясу бриджей, и он еле слышно выругался, вынужденный оставить Билли, чтобы, как он сказал, избавиться от чертовых тряпок. Услышав, как он чертыхается, она не выдержала и тихонько засмеялась, но, судя по всему, ему было не очень весело.

– Ты надо мной смеешься? – спросил Джордж, дерзко вскинув бровь.