Джулия Куинн – Если бы не мисс Бриджертон… (страница 65)

Пять часов спустя Джордж наконец на цыпочках переступил порог своего особняка, вымотанный до предела, расстроенный и горевший желанием придушить лорда Орбатнота.

Когда генерал попросил его передать сообщение, Джордж подумал, что это будет очень просто. Он поедет на бал леди Винтур и встретится с Робертом Теллиуайтом, они поболтают о том о сем – это займет всего минут десять, – и ночью сможет отойти ко сну с легким сердцем, зная, что сделал хоть что-то для короля и страны.

Увы, все оказалось не так просто. Он никак не ожидал, что придется уйти с бала и отправиться с Салли Уэзерби в паб «Голова лебедя» – довольно сомнительное заведение чуть ли не на другом конце города. Именно там он и обнаружил Роберта Теллиуайта, развлекавшегося метанием дротиков, причем с завязанными глазами, в треуголку, довольно грубо приколоченную к стене.

Джордж передал послание, содержание которого, казалось, ничуть не удивило Теллиуайта, и уже намеревался уйти, когда был вынужден остаться на пинту эля. Именно вынужден, поскольку был силой усажен на стул двумя дюжими молодцами, под глазом одного из которых красовался живописный синяк. Похоже, его обладатель был не из трусливых, и Джордж опасался, что попытка сопротивления может плохо кончиться, поэтому, когда старина Лиловый Глаз велел ему сесть и выпить, он безропотно подчинился.

Следующие два часа прошли в сумбурной беседе с Теллиуайтом и его приспешниками. (Салли исчезла сразу же после того, как доставила его в этот отвратительный паб.) Они обсуждали погоду, правила игры в крикет и относительные преимущества Тринити-колледжа перед Тринити-холлом в Кембридже, а потом перешли к обсуждению пользы соленой воды, сложностей добывания приличного льда летом и влияния высокой стоимости ананасов на популярность апельсинов и лимонов.

Ближе к часу ночи Джордж заподозрил, что у Теллиуайта не все в порядке с головой, а к двум убедился в этом окончательно, и лишь в три часа ему наконец-то удалось откланяться, но не раньше, чем он успел – «совершенно случайно» – получить удар локтем по ребрам от одного от дюжих молодцев. На его левой щеке так же красовалась царапина, происхождение которой Джордж никак не мог припомнить.

Хуже всего, думал он, устало поднимаясь по лестнице, что ему пришлось бросить Билли, хотя он знал, как важен для нее этот вечер. Черт, он был важен и для него! И теперь одному богу ведомо, что она думает о его поведении.

– Джордж.

Входя в свою комнату, он споткнулся от неожиданности: посреди спальни стояла Билли, в пеньюаре.

В пеньюаре! Немыслимо! К тому же не слишком туго подпоясанном, так что Джордж вполне мог видеть изысканный персиковый шелк ночной сорочки, выглядывавшей из-под пеньюара. Она казалась очень тонкой, почти прозрачной. Если провести руками по такому шелку, наверняка можно ощутить жар, исходящий от скрывающегося под ним тела. Он почему-то подумал, что имеет на это право, поскольку девушка стояла всего в шести футах от его кровати.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Джордж.

Уголки ее губ опустились вниз. Она явно была зла и даже более того – буквально задыхалась от гнева.

– Ждала тебя, – процедила сквозь зубы Билли.

– Это я уже понял, – сказал Джордж, потянув за галстук. Если ее возмущает, что он раздевается перед ней, это ее проблемы. В конце концов, она сама пришла в его спальню.

– Что случилось? – спросила девушка. – Сначала ты буквально спихнул меня бедному мистеру Ковентри…

– Я бы не стал его слишком сильно жалеть, – перебил ее Джордж, – поскольку он заполучил мой танец.

– Но ты сам его ему отдал!

Джордж наконец справился с узлом, освободился от галстука и швырнул измятую полоску превосходного льна на стул.

– Не думаю, что у меня был выбор.

– Что ты хочешь этим сказать?

Джордж некоторое время молчал, радуясь, что стоит к Билли спиной, и думал о лорде Орбатноте, но, конечно, она не знала – и знать не должна была – об их делах.

– Вряд ли я мог поступить иначе, – заметил Джордж, устремив взгляд на одному ему видимое пятно на стене, – учитывая, что ты сама пригласила его на танец.

– Ну, не то чтобы пригласила…

Джордж оглянулся через плечо.

– Не придирайся к словам.

– Впрочем, у меня тоже не было выбора: музыка зазвучала, а ты никак не среагировала.

Не было смысла напоминать, что он как раз собирался выйти с ней в центр зала, когда к ним подошел лорд Орбатнот, поэтому Джордж просто промолчал. Они долго и напряженно смотрели друг на друга, потом он прервал молчание:

– Тебе не стоит здесь находиться. Джордж опустился в кресло и принялся разуваться.

– Я не знала, куда еще пойти.

Джордж удивленно взглянул на девушку: о чем это она?

– Я очень беспокоилась.

– Совершенно напрасно, я не младенец.

– Да, понимаю…

Кивнув, Джордж переключил внимание на собственные манжеты, отодвинув в сторону изящное бельгийское кружево, чтобы нащупать пальцами пуговицы.

– Что все-таки произошло?

Джордж закрыл глаза. Слава богу, она не видит в полумраке выражения его лица.

– Даже не знаю, с чего начать, – сказал он, устало вздохнув.

– Наверное, с самого начала.

Джордж посмотрел на девушку, не в силах скрыть улыбки. Как это на нее похоже!

– Давай не сегодня. Я совершенно без сил.

– Ну нет, я хочу знать, где ты был.

Эти слова застали Джорджа врасплох, и с мгновение он лишь молча смотрел на нее, моргая, точно сова, но поскольку правда всегда лучше, честно ответил:

– В пабе.

Билли, конечно, удивилась, но ее голос оставался невозмутимым, когда она произнесла:

– Это и так ясно – по запаху. Но я не об этом. Почему ты оказался в пабе? Что за дела оказались важнее… – Билли осеклась, прикрыв рот рукой.

У Джорджа не было ответа, а потому он просто промолчал. Для него нет ничего важнее Билли, но существовало кое-что более важное, чем танец с ней, и от его желаний ничего не зависело.

Его брат пропал. Возможно, сегодняшнее нелепое поручение не имело никакого отношения к Эдварду. Джордж был уверен, что это именно так. Почему? Да потому, что Эдвард пропал в диких местах Коннектикута, а он здесь, в Лондоне, пересказывает безумцу строки из детского стишка. Только что делать, если ему было поручено это задание и, что более важно, он дал слово, что непременно его выполнит?

Джордж без малейших угрызений совести отказал бы Орбатноту, явись тот с очередным абсурдным поручением. Он был не из тех, кто слепо следует приказам, но в этот раз согласился и выполнил поручение до конца.

Тишина в комнате стала почти осязаемой, и Билли, отвернувшись от Джорджа и обхватив себя руками, еле слышно произнесла:

– Мне лучше пойти к себе.

– Ты плачешь? – спросил он, мгновенно оказавшись на ногах.

– Нет, – последовал ответ, но слишком быстрый, и этого Джордж вынести не мог, а потому, сам того не сознавая, шагнул к Билли:

– Не плачь!

– Я не плачу, – едва слышно выдавила она.

– Нет, – мягко произнес Джордж. – Конечно нет.

Билли не слишком грациозно вытерла нос тыльной стороной ладони и упрямо повторила:

– Я не плачу, и уж точно не стала бы плакать из-за тебя.

– Билли! – выдохнул Джордж и даже не успел понять, как она оказалась в его объятиях. Он прижимал девушку к сердцу и гладил по спине, пока слезы катились по ее щекам.

Да, она плакала, но как-то очень осторожно, что было совершенно неожиданно, ведь она ничего не делала вполсилы, и Джордж полагал, что если она и заплачет, то громко, навзрыд.

Именно тогда он и понял, что Билли сказала правду: она никогда не плакала. Он знал ее двадцать три года и ни разу не видел, чтобы она проронила хоть слезинку. Даже когда подвернула ногу и была вынуждена спускаться по лестнице без посторонней помощи, она даже не попыталась заплакать. На мгновение ему показалось, что это может произойти, но Билли расправила плечи и, проглотив боль, пошла дальше.

Но сейчас она плакала, и все из-за него.

– Мне так жаль, – произнес Джордж, уткнувшись лицом в ее волосы. – Пожалуйста, не плачь! Все будет хорошо, обещаю.

Джордж почувствовал, как Билли кивнула, почти незаметно, но понял, что она начала успокаиваться.

– Вот видишь, – сказал он с улыбкой, касаясь ее подбородка, когда она наконец подняла на него глаза. – Я же говорил, что все хорошо.

Билли прерывисто вздохнула: