Джулия Хэнли – Сводный безумец (страница 1)

Сводный безумец

Глава 1

Московская область, д. Жуковка, дом Гориных.

Я разваливаюсь на диване в гостиной и уже всерьез подумываю послать на хрен эту вечеринку.

Музыка долбит тяжелыми басами уже два часа, отчего стекла в окнах мелко вибрируют. В воздухе висит коктейль из пота и пролитого пива. На полу валяются пустые бутылки, чьи-то белые кроссовки и кожаная куртка с четким следом от грязной подошвы. Какой-то придурок успел разбить стакан у кухонной стойки, и теперь по всей комнате валяется стекло.

До каникул еще далеко, но мне плевать на учебу. Преподы видели меня от силы раз пять, и каждый из них я приезжал, чтобы забрать очередную девчонку. Мне больше нравится крутить гайки в автомастерской, которую открыл мой кореш Гришка Нестеров. Иногда к нам присоединяется еще один приятель – Пашка по прозвищу Лис из-за рыжего ежика на башке. И вместе мы часто зависаем в мастерской до утра.

Каждый мой день проходит примерно одинаково: с запахом машинного масла, видом ржавчины и под матерные вопли Гриши. Вечером я езжу на нелегальные гонки, тусовки или устраиваю их сам, чтобы не свихнуться от взрослой жизни, к которой батя давно пытается приучить меня.

Почему я вообще продолжаю все это?– думаю, потирая виски. – Каждый раз одно и то же: бухло, шум, пьяные рожи. А завтра снова Нестеров с его вечными «давай шустрее, клиент ждет».

Лис протискивается сквозь толпу и, вырвав из моей руки четвертый стакан вискаря, смотрит сверху вниз.

– Макс, тормози с выпивкой, пока не начал хватать девок за задницу.

Я медленно поднимаю на него мутный взгляд и лениво растягиваю губы в ухмылке.

– Да иди ты… Я в полном порядке.

Приятель не спорит, но стакан все же забирает и подходит к двум девчонками из медицинского колледжа.

Я знаю, что он прав, но тормозить не собираюсь.

Вместо этого я пытаюсь встать.

Комната качается в одну сторону, потом в другую, но мне удается остаться на ногах.

Я должен быть готов.

Скоро домой приедет Алинка, моя сводная сестра, которую я хочу трахнуть со дня, как она с матерью переступила порог моего дома.

Мы оба три года играем в эту больную игру.

Я хочу Алинку до одури и сплю с потаскухами или со своей рукой, представляя ее, а она… до сих пор считает меня психом и регулярно жалуется мамочке на мое «отвратительное поведение».

Увидевэту маленькую пирушку, сестренка точно взбесится.

На то и расчет.

Мне нравится доводить ее до крика, потому что только в эти моменты она разрушает гребаную стену между нами и подходит так близко, что я невольно ловлю кайф.

Звонок в дверь.

Сейчас или никогда.

Подлетаю к порогу и притворяюсь, что развлекаюсь, не думая о ней.

Алинка сразу же плюется в меня любимой фразой:

– Больной придурок, завтра приедут родители, а ты устроил в доме бедлам!

– И что, опять нажалуешься? – язвлю я, рассматривая ее.

Длинные русые волосы, самые офигенные на свете голубые глаза, пухлые губки и джинсы, которые так обтягивают ее задницу, будто хотят, чтобы в этой комнате у каждого мужика встал член.

У моего в принципе всегда такая реакция на нее, так что я почти привык.

Сестренка закатывет глаза и пытается войти, но я преграждаю ей путь. Теперь ее лицо оказывается вровень с моим – эти чертовы каблуки сводят меня с ума.Я продолжаю сканировать Алинку, мечтая снять с нее эту кофточку, но она отталкивает меня и проходит дальше.

Через минуту сестра останавливается рядом с чьим-то приятелем и, обернувшись в мою сторону, начинает мило беседовать с ним.

Я же убью его!

Наблюдаю за этим примерно секунду, а потом безо всякого стеснения встаю между ней и пьяным ублюдком.

Наклонившись так близко, что мои губы почти касаются ее уха, я тихо, с легкой хрипотцой и дерзкой уверенностью говорю:

– Идем наверх. Пока я еще стою на ногах и могу показать тебе, на что способен настоящий мужик. Ты же хочешь, чтобы именно я был твоим первым. А, Матвеева?

Алинка широко улыбается, покачивая головой, и резко бьет меня по рукам, которые успели обхватить ее талию.

– Убери от меня свои грязные руки, Горин, – цедит она сквозь зубы.

Я не отступаю и возвращаю ладони на их законное место – на ее упругую попку.

– Да брось. Я вижу, как ты на меня смотришь. Ты и сама не против покувыркаться, просто не сознаешься.

– Уверен?

– Да.

Я готовлюсь к тому, что сестра, как всегда, развернется и молча уйдет в свою комнату, но на этот раз она решает поставить меня на место.

Щелк…

Алинка бьет меня по щеке так жестко и точно, что в глазах появляются искры.

– Ты серьезно решил, что я отдамся тебе, Горин? Думаешь, я такая же конечная, как ты?

– Подожди-ка, – удерживаю ее за плечо. – Хорошего мальчика хочешь? А скучно не будет?

– Нисколько.

– Тогда предупреждаю, Матвеева. Увижу тебя с кем-то, и ему конец. Уяснила или повторить?

– А как же Даня?

– Твой дружок с сомнительной ориентацией? Пусть скачет рядом. Пока позволяю.

– Пошел ты! Он нормальной ориентации!

– Ты только моя, – говорю ей вслед. – И чем быстрее ты поймешь это, тем легче будет.

Больше она не говорит ни слова. Не пытается меня разубедить, не кричит: “Нет, не надо. Другие не виноваты, что мой брат – козел!”. Сестренка уходит и с силой хлопает дверью.

Лис стоит в трех метрах от нас, скрестив руки на груди, и наблюдает за всем этим цирком. Где-то на улице возле дома рычит мотор девятки Гриши – видимо, он только что подтянулся на вечеринку.

Я медленно потираю ноющую щеку и с дерзкой ухмылкой возвращаюсь за барную стойку.

Нихрена, Матвеева. Два дня назад тебе исполнилось восемнадцать. Подыскивай красивое белье, потому что скоро ты будешь молить меня снять его зубами.

Глава 2

Этот больной придурок никак не уймется!– вхожу в комнату, громко хлопнув дверью. – Уж лучше мы остались бы в своей квартире с видом на Шереметьево! Зато мама вместо завтрака не проверяла бы телефон безмозглого папаши, потому что тот опять пришел “с работы” в пять утра!

Семейка Гориных – отбитая наглухо! Что сын, что отец!

И я не собираюсь сублимировать, или как там это называют психологи?

Мой личный ад по имени Макс начался несколько лет назад.

Помню, как мама вместе с Сашей вошли в зал под свадебный марш, а позади них появился мой сводный братец.

Мы не встречались до того дня. Он до последнего не хотел, чтобы его отец женился, поэтому игнорировал нас с мамой. Уезжал из дома, когда Саша приглашал нас на ужин. Да и вообще вел себя по-свински.