Джулия Филлипс – Исчезающая земля (страница 38)

Колени не сгибаются. Шея не гнется, зубы стиснуты. На языке сотни слов, которые так хочется сказать. Она прислонилась спиной к стене и прислушалась; сердце выстукивало фразу «Хочу тебя». В подъезде никого.

Поднимаясь по лестнице, Зоя старалась придушить свои чувства, заглушить фантазии. Нужно успокоиться. Татьяна Юрьевна встретила ее дома с дочкой на руках.

— Мы знали, что мама идет домой, да, Сашенька? Видели маму в окно.

Не поднимая головы, Зоя расстегнула сапоги.

— Правда?

Она понесла пакет на кухню, соседка пошла следом.

— Гастарбайтеры тебе что-то сказали? — спросила Татьяна Юрьевна.

Зоя разбирала продукты. Из-за дверцы холодильника она спросила:

— Кто? Нет!

— Мигранты. За ними никто не следит. Это очень опасно, — ответила соседка. — Утром по новостям передали, что в бухте нашли тело.

Зоя закрыла дверцу и посмотрела на соседку.

— Кто-то из сестер Голосовских? — Огни, лодки, обмякшие детские руки и ноги бьются о камни.

— Говорят, скорее всего, не ребенок. Но кто его знает? У меня свои источники информации. — Татьяна Юрьевна подмигнула. — Что тебе Коля рассказал? Есть подозреваемые?

— Я не знала, что поиски возобновились. Он мне не сообщает.

— Потому что ты занята с нашим маленьким ангелочком. — Голос у соседки прыгал то вверх, то вниз, пока она качала Сашу. — Я сама у него спрошу. Понаехали… Эти запросто могли похитить сестер. Ты молодая, не помнишь, как мы жили до развала СССР. Стоило открыть Камчатку для приезжих, и сразу начались преступления.

— Они всего лишь строители, — ответила Зоя. — А не детоубийцы.

— Мы не знаем, что они за люди. Кто решится уехать в другую страну? Тот, у кого проблемы с законом на родине. Ты, Зойка, смотри в оба. Кто знает, что они могут сделать с такой, как ты.

Повернувшись спиной к соседке, Зоя мыла овощи. Да уж, думала она, эти мигранты способны на многое. Нет, детей они не крадут. Зато могут взять женщину и как следует встряхнуть ее. Когда ты уже не живешь, а существуешь, запертая в клетке, они могут придать твоей жизни смысл, запретный и всепоглощающий.

Оттого, что мигранты приезжают издалека, Зою лишь сильнее влекло к ним. Грязные, необразованные. Плохо говорят по-русски. Когда она ездила в школу на автобусе, черномазые мальчишки всегда обступали ее и смотрели сверху вниз. Соседка права: это не их страна. Здесь им терять нечего. Зоя мечтала зайти в их бытовку. Наверняка там пахнет потом, грязью и керосином. На стене плакат с изображением белой женщины. Зоя мечтала узнать, что строители могут сделать с такой, как она. Ей не терпелось; руки и губы томились так же сильно, как когда тянет покурить.

Татьяна Юрьевна все говорила. Зоя достала из холодильника сыр, огурец и помидор, нарезала и разложила на тарелке, налила им с соседкой по чашке чая. Та, держа Сашу на коленях, взяла пару ломтиков.

— У нас хотя бы есть Коля, он защитит. Ты, Зоя, не знаешь, но раньше в нашем доме жили только простые люди, все русские. И в стране только такие и жили. Никаких мигрантов. Нас объединяли общие идеалы, мы верили в величие Родины. Другое время было. Лучшее. — Соседка говорила и глядела на еду. Тонкие брови, толстые губы, нижние зубы с пятнами, как берег после отлива. Сашенька сосала пальцы. Обычно Татьяна Юрьевна говорила о том, как им жилось в прежние времена, пока не насытится, а потом спрашивала, как дела у Коли на работе, крепко обнимала Сашу на прощание и уходила к себе. Так случалось три раза в неделю, иногда четыре. Такая у Зои жизнь.

Молодая хозяйка взяла с тарелки кусочек огурца. Свежий и сочный.

День клонился к вечеру, Зоя снова осталась одна. Саша спала в кроватке. На кухне с обоями в пальмовых листьях Зоя вымыла два говяжьих языка и опустила их в кипящую воду. Добавила чеснок, лук, сахар, сельдерей. Накрыла кастрюлю крышкой. Пока вода закипала, нарезала морковь. Окна запотели. Целая вечность отделяла Зою от заповедника, радуги над пенными реками и от фумарол10. Летом, когда в озерах кишел лосось, они с коллегами любили гулять по парку. Медведи ловили рыбу и разбрасывали по берегу алую требуху. Зоя еще несколько лет не увидит эту дикую красоту.

Она позволила мыслям течь бесконтрольно. Мысли увели ее вниз, на улицу.

Ребенок спит. Обед на плите. В воздухе густой запах крахмала, на стенах крупные капли конденсата. Она побежит прочь из квартиры, на лестнице никого, площадки пустые. Под рукой шершавые перила — один слой облупившейся краски на другом, голубой, серый, желтый. Зоя нажмет на кнопку замка, откроет дверь подъезда и выйдет на солнце.

Зеленоватый свет, весь город — как набухшая почка, готовая вот-вот выпустить свежий листок. В ста метрах, за церковью, спешат машины, но на ее улицу не поворачивают. Девушка подойдет к стройплощадке, рабочие поднимут головы. Они отведут ее в бытовку. Они освободят ее от старого тела. Они сделают ей новое.

Хозяйка почистила языки, посолила овощи, заправила салат, нарезала хлеб. Когда Саша проснулась, покормила ее на кухне, свободной рукой листая новостную ленту в телефоне. Коля должен вернуться в половине шестого. Без пятнадцати шесть его все еще не было; дочь расплакалась. С ребенком на руках Зоя обошла квартиру: из Сашиной комнаты, где обои с желтыми утятами, в спальню с переливающимся экраном телевизора, оттуда в ванную и опять сначала, и так сто раз.

Муж вернулся без десяти семь. С ним два офицера и помощница. Гости топали ногами, оживленно говорили.

— Посмотри, как она выросла! — воскликнула ассистентка, увидев у Зои на руках Сашу. Зоя поздоровалась. Ее будто освежевали. Как жалко она, должно быть, выглядит: накрыла на стол, ужин приготовила, малышка ерзает, и весь день Зоиной жизни на глазах у гостей превращается в объект для насмешек. Коля привел их, чтобы показать, что Зоя ждет его, будто он — единственный смысл ее жизни. Она могла бы сбежать сегодня же. Они не догадываются, но она даже могла бы перелететь сопки и оказаться в Питере.

Коля, тряся плечами, снял куртку. Помощница протянула руки, и Зоя с блестящими от стыда глазами передала ей Сашу, а сама ушла на кухню и убрала приборы в шкаф.

Не успели гости расставить свои ботинки в прихожей, как она уже достала бутылку, пять стопок и тарелку с закусками, оставшуюся после обеда.

— Хозяюшка ты моя! — похвалил ее муж, и Зоя подставила губы для поцелуя. От Коли резко пахло выпивкой. — Налей нам по рюмашке, моя королева. — И она налила.

— Ваше величество, — сказал один из гостей. — Знаешь ли ты, что сегодня сделал твой король? — Второй коллега ухмыльнулся. — Заработал выговор!

— Федя, ты так ей настроение испортишь, — пожурила его помощница. — Нельзя ей такое говорить. — Саша ерзала на руках, обтянутых рукавами полицейской формы.

Зоя посмотрела на мужа.

— Что стряслось?

Он улыбнулся. Утром воротничок рубашки стоял, а теперь обмяк.

— Днем в бухте выловили утопленника. Евгений Павлович поздравил нас, мол, нашли одну из сестер Голосовских. Я и говорю: раз уж вы обрадовались утопленнику таких габаритов, подождите, в другой раз выловим морского льва.

Помощница выпрямила спину и спародировала голос генерал-майора:

— Тело разбухает в воде! Вы разве не знаете?

Федор и второй полицейский рассмеялись.

— А как же! Разбухло так, что стало на метр выше, чем раньше, — ответил Коля. — Из двенадцатилетней девчонки превратилось во взрослого рыбака.

— Нельзя так говорить со старшими по званию, — ответила Зоя. — Даже если он не прав, тебе с ним работать, ты должен уважать его…

Гости взяли по стопке.

— За генерал-майора! — сказала помощница, одной рукой придерживая Сашу, а другой берясь за стопку. — И за Колю! За твои достижения в работе.

Коля передал Зое рюмку и хрипло сказал:

— За мой успех!

Все выпили, даже Зоя; водка приятно обожгла горло.

— Когда-нибудь, Колян, я составлю тебе рекомендательное письмо, — пообещал Федор, собрал стопки и налил еще по одной. — Ты прав. Что толку прочесывать бухту? Тела сестер теперь где-нибудь у берегов Фиджи.

— Так выпьем за это! — предложил второй офицер.

Зоя покачала головой:

— Плохой тост.

Коля все равно взял стопку, чокнулся, опрокинул содержимое себе в рот и вытер губы.

— Действительно, толку никакого. Потому что сестры не утонули, их похитили.

— Опять он за старое, — вздохнула помощница.

— Не перебивай, — одернул ее коллега.

— Дима! — возмутилась она.

— Конечно, их похитили, — подхватила Зоя. Коля кивнул, Саша захныкала. — Даже свидетель есть.

У Феди на лице застыло насмешливое выражение:

— Ты ту девицу свидетелем называешь?

— Она что-то видела, — ответила Зоя. Пока муж вел это дело, домой он возвращался полный сил. Зоя запомнила показания свидетеля: «Двое детей, здоровый парень и до блеска отполированная темная машина». И еще шутку: «…Сначала узнайте, где он моет машину».

— Их увезли с полуострова, — продолжал Коля. — Вот почему мы не нашли никаких следов ни живых детей, ни мертвых. Их не спрятали в гараже, не закопали в лесу и не сбросили тела в воду. Их увезли. Я несколько месяцев твержу об этом генерал-майору.

Федя налил всем еще по одной из булькающей бутылки.

— Допустим, ты прав: их убили где-нибудь на материке, — что это меняет? Пусть скажут, что нашли тело одной из сестер, а не безымянного утопленника. Послушай жену, не спорь с начальством. Иначе окажешься там же, где прошлой осенью…