Джулия Филлипс – Исчезающая земля (страница 40)

Завтра. Она выкроит для себя три часа. Главное — придумать убедительный предлог. Может, прием у врача? Никто не узнает. Всего лишь раз. Потом она вернется домой, скажет Татьяне Юрьевне, что неважно себя чувствует, пойдет в душ, смоет с себя следы, оставленные пальцами строителей. Она будет мыться медленно, втайне желая, чтобы эти следы остались. А потом снова станет Колиной женой и Сашиной матерью. Больше никаких видений с мертвыми детьми. Никаких раздумий о том, чтобы покончить с собой. Завтра у нее появятся силы жить дальше.

Зоя уснула с этой фантазией в голове. Ей снились гейзеры, и разбудил ее шум воды. Коля принимает душ. На кухне она поставила вариться яйца, нарезала хлеб, достала сыр из нижнего ящика холодильника, открыла балконную дверь и подошла к окну.

Стояло прохладное утро. Строители уже были на месте. Листы гофрированного металла с крыши лежали на земле, там, где еще вчера стояла их бытовка. Мигранты толпились вокруг. Один держал в руках куртку.

Перед ними возвышались руины: все сгорело до основания. Пара обугленных досок и металлический каркас, видимо, от стола. Зоя все поняла. Бытовки больше нет.

Девушка вытряхнула сигарету, зажала сухой фильтр губами и щелкнула зажигалкой. Искры нет. Дрожащими пальцами она обхватила зажигалку и попробовала еще раз. Вспыхнуло пламя. Солнце еще не взошло. Желтый язычок в воздухе — отголосок пожара, все, что осталось; бытовка разрушена, земля почернела, в дыму металлическим блеском переливается пепел, через серую завесу виднеется тусклый отсвет воды в бухте.

Сделайте что-нибудь, мысленно умоляла их Зоя. Кричите, громите все вокруг, начните строить новый сарай. Она придумает новую фантазию, поместит их всех в мрачный недостроенный дом, только бы они сделали хоть что-нибудь! Но нелегалы просто стояли в кругу и смотрели на пепелище.

Вандалы — так сказали полицейские прошлой ночью. Воруют инструменты, совершают мелкие преступления и поджоги. Бытовка — легкая мишень. Люди там, через дорогу, — гастарбайтеры, которые должны были изменить ее жизнь, — бессильны.

Зоя вынула сигарету изо рта. Она едва могла удержать ее пальцами. Один строитель — кто, она не видела, — сунул руки в карманы и посмотрел на дорогу: полиция не едет. Мужчина повернулся к ней.

Зоя отпрянула от стекла, чтобы не видеть их.

Вода наверняка уже закипела. Нужно приготовить завтрак, иначе Коля опоздает. Не высовывая руку из окна, Зоя выбросила окурок с балкона. Прижала ладонь к ладони. Пара минут, и она снова стала прежней. Теперь можно возвращаться на кухню.

МАЙ

Оксана заподозрила неладное, увидев свою входную дверь с лестничной клетки: болтается, как выбитый палец. За дверью подрагивает полоска белого света. Вторая тоже не заперта.

Девушка стояла внизу лестницы одна, в голове шумела кровь. У соседей заперто. Оксана взялась за перила и позвала своего пса: «Малыш!» Тишина. «Малыш?» — снова крикнула хозяйка, поднимаясь по ступенькам сначала медленно, а потом бегом. Она рывком открыла первую дверь, толкнула вторую. Внутри тихо, пусто, страшно. Ноутбук лежит на журнальном столике. Ее не ограбили.

Оксана опять позвала пса. Прошла в спальню: вдруг он уснул там? «Малыш, ко мне!» Оттуда в гостиную, на кухню и в ванную. Она опустилась на четвереньки: может, забился под ванну? Что-то врезалось ей в ладонь. Ключи, которыми девушка не воспользовалась, так и лежали в ладони, кольцо от брелока вокруг пальца. Она убрала их в карман и наклонилась пониже. Под ванной пусто.

Пес убежал. Дверь в подъезд всю зиму простояла настежь: из-за льда на крыльце ее невозможно было закрыть, а к маю сломался магнит домофона. Малыш мог убежать беспрепятственно. Где теперь его искать? Оксана бросилась на лестничную клетку и поспешила вниз, выкрикивая имя питомца. Лестница холодного синего цвета, бетонные стены омыты весенним светом. Дверь квартиры на последнем этаже оставила открытой: вдруг Малыш вернется? Оксана уже у подъездной двери, уже вырвалась на улицу.

Некогда делать остановки и пытаться совладать с паникой: поддавшись ей, она бежала быстрее. Страх оказался сильнее ее дневных тревог и всех десяти лет тяжелой работы в лаборатории осадочных пород. Выбежав из дома, Оксана направилась вниз по склону на площадку, где по утрам перед отъездом в Институт вулканологии выгуливала Малыша, спустив его с поводка: перед рассветом здесь было безлюдно. Только бы Малыш ждал меня там, думала Оксана, заглядывая в переулки между домами. Провода, мусорные пакеты, клочки земли, покрытые молодой травой. Девушка осматривала улицы, хотя ее мутило от мысли о том, что она может увидеть. За площадкой торговые ряды. В палатках продаются фрукты, хлеб и цветы, мимо всегда снуют машины. Грузовики. Оксанины туфли едва касались земли. Только бы он побежал на площадку!

Додумалась! Вручила Максу ключи от квартиры! Разрешила зайти к себе домой! Они поставили подносы на рябой пластиковый столик, и Оксана дала ему четкие инструкции: «Замок первой двери поверни три раза». Очень доходчиво объяснила. А когда парень вернул ей ключи, Оксана уточнила: «Двери закрыл?» Или что-то в этом духе, она уже и забыла, подробности стерлись из памяти, дыхание сбилось. «Макс, ты нашел свои бумаги? Все в порядке?» Он улыбнулся в ответ, сказал: «Да», спросил что-то про сульфидную руду. А о том, что оставил двери открытыми, даже не упомянул! И вот Малыша нет.

Ее сердце, тревожное и трепетное, колотилось в груди. Макс, конечно, балагур — все эти шуточки, позитивный настрой — однако Оксана никогда не доверяла ему по-настоящему. Как же она могла забыть об этом сегодня? Из всех своих коллег дала ключи именно ему! Бывший муж частенько закатывал глаза, когда прошлой осенью они проводили время с Катей и Максом. Как-то раз Макс выдал: «Мы с ребятами со скалодрома планируем поездку в Катманду. Давайте с нами! Вам что, не хочется подняться на Гималаи?» Даже Кате бывало за него стыдно. Когда ее парень рассуждал о работе в институте, казалось, он бредит. Макс мечтал о том, как станет замруководителя исследований, потом возглавит отдел, а дальше станет во главе Российской академии наук. «Романович сказал, еще пару месяцев — и меня повысят. Говорит, как только мне дадут первое повышение, я полечу вверх по карьерной лестнице».

Оксанин муж, Антон, захотел его осадить и сказал, ни капли не шутя: «Давай-давай, лети».

Если бы тогда, полгода назад, ей сказали, что Антон уйдет, а Катя с Максом останутся вместе, придут к ней на ужин, Макс забудет у нее свои бумаги, а Оксана, доверяя их многолетней дружбе с Катей, даст этому недоумку свои ключи от квартиры, она бы подсыпала яд в мороженое, которым угощала гостей.

На площадке несколько школьников и две старушки. Малыша нет. Она бы увидела его издалека. Вокруг никаких стен, ему негде спрятаться: только детские горки, канаты и полоски резинового покрытия на земле. Оксана обежала площадку кругом: точно ли собаки нигде нет? «Малыш!» — тонким голосом позвала она; пульс громко ухал в голове.

Сделав полный круг, Оксана обратилась к более полной старушке:

— Бабушка, вы не видели здесь собаку? — Ее собеседница зло посмотрела на Оксанины колени, выглядывавшие из-под юбки. — Белую. — Девушка развела руки в стороны, показывая размер Малыша. — Порода — самоед. Большой белый пес, чистый, ухоженный, сильный.

— Нет, милочка, не видела, — ответила женщина.

— Мы за бездомными собаками не приглядываем, — подхватила ее подруга.

— Он не бездомный, — возразила Оксана. Кровь в жилах закипела, внутри поднимался гнев. Ноги крепко стояли на земле, а руки дрожали.

Сейчас она как вмажет этой старой карге! За бездомными собаками она не приглядывает, видите ли! За бездомными! Да если бы эта грымза только увидела Малыша своими слепыми глазенками, сразу бы забрала свои слова обратно!

Однажды у Оксаны на глазах совершили похищение. Она по собственному опыту знала, на что люди обычно обращают внимание. Почти год назад она увидела на улице до блеска отполированную машину. Тогда девушка чаще засматривалась на улыбающихся женщин или на влюбленные парочки. Назвать себя самой наблюдательной на свете Оксана не могла, но она много смотрела по сторонам и замечала необычные вещи.

Скрестив руки на груди, она отвернулась от старушек и прокричала: «Малыш!» Впереди одинаковые многоквартирные дома. Позади смеются дети. Оксана повернула налево, на широкую улицу, и побежала.

Пересекла Академика Королева, там настоящие бездомные собаки напугали ее, увязались следом; Оксана вся горела. Пот стекал по спине, пояс юбки намок. Малыша нигде нет. Она позвонила Кате. Как только подруга ответила, Оксана спросила:

— Макс с тобой? Он забрал Малыша?

Катин голос зазвучал дальше от трубки. Оксана закричала:

— Он не закрыл двери у меня дома!

Макс взял трубку.

— Собака? Но…

— Ни первую, ни вторую! О чем ты вообще думал? Ни одну дверь не запер! — Оксана не считала себя слабой, но голос дрожал. — Ты понимал, что Малыш может убежать? Как ты мог?

— Оксана, постой. Я не знаю, что сказать. — Фоном звучал Катин голос. — Я не… не смог разобраться, как закрыть замки, и просто захлопнул двери за собой. Разве они не должны закрываться автоматически? Неужели они сами открылись? Когда я уходил, Малыш был дома.