Джулио Джорджетти – Иммортал 1. Вечный свет (страница 5)
Запечатав письма, папа одобрительно кивнул, и Орландо четким шагом отправился их доставлять. Первым делом он пошел в офис главы пресс-службы Ватикана и вручил ему письмо сдержанным и формальным жестом, ничего не добавив на словах. На столе главы пресс-службы лежала открытая Книга притчей Соломоновых, как бы подчеркивая мудрые слова, которые он должен был передать в СМИ.
Держа в руке второе письмо, Соррентино углубился в извилистые коридоры Ватикана. Добравшись до отделения Префектуры Папского Дома, он постучал и, получив разрешение войти, переступил порог. Префект встал ему навстречу. Орландо вручил ему запечатанный конверт и сделал жест скрещенной руки. Префект выразительно посмотрел на него и, после нескольких секунд молчания, ответил таким же жестом, молчаливо скрепляя их соглашение.
В 19:21 письмо Его Святейшества было опубликовано пресс-службой Ватикана по всем каналам и быстро стало достоянием католиков всего мира.
День шестьдесят седьмой
Около 19:30 Давиде Ридольфи прибыл в Палаццо Уффичи, где у него была назначена встреча с Марком Ланкастером из «Вандар». Прошло всего несколько недель с того момента, как он стал генеральным директором «Иммортал1», но Давиде уже успел купить несколько престижных объектов недвижимости, находившихся примерно в километре от главного здания компании, на площади Джулио Пасторе. Среди них был и роскошный Дворец итальянской цивилизации, также известный как Квадратный Колизей, за который Давиде уплатил неслыханную сумму. Он хотел быть единственным собственником здания.
Кроме того, он взял в аренду Палаццо Уффичи и находящийся рядом Палаццо Инпс, общей площадью более 20 тысяч квадратных метров. Поскольку все эти здания находились рядом, они создавали единый блок и гарантировали Давиде полный и непосредственный контроль целого района. Для покупки всех зданий требовалось слишком много времени, а Ридольфи торопился. Переговоры были значительно ускорены при посредничестве премьер-министра Ди Джузеппе, который надавил на кого следовало.
Под Палаццо Уффичи на глубине 33 метра находился подземный бункер, построенный во времена фашизма и служивший в те времена убежищем для Муссолини и членов его правительства. Теперь бункер был оснащен заново по последнему слову техники и безопасности.
Тут же в сотрудничестве с «Вандар» был создан передовой исследовательский центр, где создавались летающие дроны и роботы. Рядом находилось отделение «Тосканских биотехнологий», занимающееся научным исследованием бессмертия, с огромным аквариумом в виде бассейна, где вскорости должна была поселиться бессмертная медуза. Ланкастер с удовольствием наблюдал за движущимися роботами и дронами, ведущими наблюдение сверху.
– Мы только что соединили дронов и роботов с Афиной, – сказал Ланкастер, когда они с Давиде шли по коридору. – Теперь это настоящая крепость.
Давиде кивнул, одобряя термин, и задумчиво пробормотал:
– Крепость… – потом он повернулся к Ланкастеру и сказал: – Да, крепость. Мне нравится. Молодец, Марк. Это правильное слово.
Давиде решил провести ночь в бункере, где для него было обустроено жилище со всеми удобствами. Он хотел понять, что значит прожить там некоторое время. С тех пор, как Валентина бросила его и увезла детей, он больше не возвращался в их старый дом и готовил себе новое жилище внутри крепости.
Перед тем, как спуститься в подземелье, Давиде решил вернуться к машине и забрать оттуда картину, подаренную поклонником. Зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, на котором высветилось имя звонившего: «Папа». Давиде решительно игнорировал звонок, пока телефон не замолчал.
Спустившись в тихий бункер, он вытянулся на диване и стал обдумывать свои следующие шаги. Потом попросил Афину рассказать о текущей обстановке через колонки музыкального центра: ему хотелось слышать женский голос. Афина сказала:
– В мире уже действует около 500 миллионов устройств Мемо. Скептики в большинстве своем были нами убеждены, остаются античиперы, которых еще надо завоевать.
– Все против нас, – с яростью ответил Давиде. – Античиперы, мой отец… а теперь еще и Святой Престол!
– Кроме того, необходимо расширить наш рынок на Россию, Китай, Индию, Африку и Южную Америку, – продолжала Афина. Давиде слушал очень внимательно. Афина добавила важную деталь: – Успех Мемо превзошел наши самые оптимистичные ожидания, но мы не в состоянии поддерживать такой уровень производства в течение длительного времени. Нам нужно больше графита для производства биографена. Действовать надо как можно скорее.
Давиде повернулся к своему портрету. Он каким-то образом успокаивал его, как якорь в море волнений. Афина настаивала, чувствуя, что он колеблется:
– Необходимо также усилить давление на античиперов. Мы не можем себе позволить, чтобы их сопротивление росло. Надо немедленно переходить ко второй фазе.
Давиде продолжал смотреть на картину, все еще не решаясь. Потом решительным жестом поднял ее двумя руками и всмотрелся в собственное изображение, как в икону, в поисках силы и уверенности. Афина решила действовать и начала поднимать уровень адреналина у него в крови. Давиде почувствовал, как по его телу прошла волна энергии, и все сомнения исчезли. Он снова посмотрел на картину, на этот раз с растущей уверенностью.
– Да, давай. Начинаем Фазу 2!
Лео Тезео вернулся домой в Трастевере немногим позже 20:00. Будучи богатым и знаменитым, он все равно продолжал жить там, потому что любил этот типично римский район и с удовольствием общался с соседями. Он провел в Трастевере всю жизнь и чувствовал себя здесь, как в уютной маленькой деревне: тут был Марчелло из бара Сан Каллисто, и старики, выносившие из своих квартир стулья и столики и игравшие в карты, и парикмахер Джорджо, знавший все обо всех. Блестящая брусчатка отражала янтарно-желтый свет фонарей, воздух, казалось, был полон ароматом истории и прожитых жизней. Трастевере всегда оставался неизменным, прибежищем истинных римлян, чьи веселые голоса и пение звучали в древних стенах трактиров. Здесь билось сердце города. Краски и тепло Трастевере были как сказка, повторяющаяся каждую ночь, и каждую ночь эта сказка была немного другой.
Лео позвонил в домофон. Молчание. Может, она занята? Он открыл дверь своим ключом и поднялся по лестнице. Подойдя к двери, он подумал, что Кьяра может быть в душе, и вошел, не позвонив в звонок.
– Любимая, ты здесь? – тихо позвал он.
Лео растерянно огляделся и сделал несколько шагов. Он сразу заметил, что не хватает куртки и любимой сумки Кьяры. Это означало, что она вышла, но куда она могла уйти, ничего ему не сказав? Лео попробовал позвонить ей, но телефон не отвечал. Он занервничал, пытаясь понять, куда она подевалась.
Потом он подумал о Мемо и сразу нашел пустую коробку: Кьяра снова надела его на руку. Может, Афина ее к чему-то принудила? Но к чему? Лео охватила паника. Каждый предмет в комнате, казалось, напоминал ему об отсутствии Кьяры, и желание отыскать ее стало жгуче-нестерпимым. Мысль о том, что Афина могла манипулировать ею, была невыносима.
Но, может, она просто вышла прогуляться? Или она в опасности? Вдруг у него мелькнула мысль: Зеус2. Он всегда обещал себе не использовать его в личных целях, но сейчас было не время осторожничать.
Лео пошел в свой кабинет. Из окна был виден Рим, мирный, освещенный огнями, собирающийся лечь спать и радостно встретить новый день. Но воздух был полон какого-то странного ожидания, как если бы город задержал дыхание, чувствуя приближающуюся бурю.
– Чем я могу быть тебе полезен? – спросил Зеус2.
Лео не успел ответить, как тишину разорвал оглушительный грохот. Стены дома задрожали. Лео подпрыгнул с колотящимся сердцем. Звук был таким громким, как будто у него под окнами взорвалась бомба. Чуть придя в себя, Лео подумал было о землетрясении, и тут раздался второй удар грома, еще более мощный и сотрясший дом до основания. Тихий Рим вдруг проснулся, завыли сирены автомобильной сигнализации. На город обрушился неожиданный и страшный хаос.
От беспокойства у Лео заболел живот. Что происходит? В окно он увидел столб дыма и сполохи огня, поднимающиеся к небу, затмевая свет фонарей. Лео кинулся к компьютеру, чтобы выяснить у Зеус2, что творится, но новая волна взрывов чуть не сбила его с ног.
Внезапно отключилось электричество, и город погрузился во мрак. Единственным источником света был огонь, пожирающий римскую ночь. Лео на мгновение показалось, что вся его жизнь изменилась за считанные секунды. Рим горел у него на глазах, беспокойные мысли метались в голове. Террористическая атака? Война? И где же Кьяра, жива ли она?