Джулио Джорджетти – Иммортал 1. Вечный свет (страница 3)

Ридольфи улыбался, тогда как Доминус был в шоке. Президент заметил это и сказал:

– Антонио, кажется, Екатерина успешно обошла все твои проверки в «Иммортал1»! Что ж, это и к лучшему. Это значит, что у нас будут отличные союзники.

Он понимал, что Темпесте было непросто все им рассказать.

– Алессандро, думаю, что это самое лучшее решение: ты будешь посредником между нами и ними. Третий уровень был создан как раз для того, чтобы наладить сотрудничество между спецслужбами в целях достижения мира. Кстати, присутствующий здесь Доминус играет ту же роль, в его случае с российской же ФСБ. Мы вообще работаем со всеми спецслужбами, от США до Китая. Наша общая цель – избежать ядерного конфликта. Так что мы с удовольствием принимаем твое предложение, тем более что у русских те же проблемы, что и у нас. Ты можешь использовать систему коммуникации, которую нам дал Альвацци, и с Екатериной. Даю тебе разрешение.

Темпеста был очень рад освободиться от своих секретов и почувствовал большое облегчение. Он снова мог быть самим собой и с ними, и с Екатериной. Он мог действовать.

Вспомнив об информации от СВР, он сказал:

– Это еще не все. Русские узнали, что презентация чипа Мемо была организована «Вандар» вместе с мафией. Проследив за ними, они выяснили, что за последние дни они раздобыли большое количество взрывчатки – тротила и С4.

Витторио и Доминус обменялись встревоженными взглядами. Было ясно, что надвигается какая-то опасность.

– Не может быть, чтобы итальянские спецслужбы этого не знали, – задумчиво сказал Ридольфи. – В подобных ситуациях премьер-министр обязан проинформировать обо всем президента. Без сомнения, Ди Джузеппе все знает, но мне не сказал. Я немедленно вызову его и выясню, что еще он от меня скрывает!

После «обращения» Хаймора продажи Мемо во всем мире росли невиданными темпами. Еще бы, самый яростный враг чипа теперь хвалил его как единственный инструмент, способный освободить ум и сердце. Свидетельство Хаймора, подхваченное всеми СМИ, стало тем решающим фактором, который вывел Мемо в лидеры продаж среди его бывших противников.

Рекламная кампания, раздувавшая всеобщий энтузиазм, неудержимо неслась вперед. На улицах, в метро, на телевидении и в телефонах постоянно мелькали постеры, маниакально повторяющие одни и те же лозунги: «Мемо – это радость и мир» и «С Мемо мы все стали свободнее».

Эти слова были везде, они гремели с экранов и из громкоговорителей, становясь частью повседневности. Появился даже мотивчик, который люди напевали, будто популярный шлягер.

Покупатели просто потеряли голову и были готовы стоять в очередях часами, лишь бы получить заветный браслет, открывающий двери в будущее. Казалось, что Хаймор выдал им что-то вроде социального разрешения на использование Мемо, и теперь никто не хотел остаться позади.

Симоне Татини уткнулся в экран компьютера в своем тихом доме в Тоскане. Он собрал множество компрометирующих документов и видео, в которых содержались конкретные доказательства ужасающих результатов использования чипа, и собирался отправить их известной журналистке Фабиане Полито.

Татини скрупулезно придерживался процедуры безопасной отправки материалов. Тем не менее, он медлил, так как понимал, что они все равно неизбежно укажут на него и на компанию «Тосканские биотехнологии».

Его палец застыл над кнопкой «Отправить», он еще раз глубоко вздохнул и подумал о возможных последствиях.

– Так надо, – пробормотал он и нажал на кнопку.

Фабиана сразу же получила сообщение на защищенном сервере своего сайта. Открыв документы, она поняла, что это не анонимное письмо. Имя Симоне Татини было ей знакомо: ученый с многолетним опытом был готов свидетельствовать против самого громкого и популярного проекта современности.

Сильвия Морелли вошла в класс технико-экономического колледжа Феррателлы в сопровождении Николины, помогавшей ей нести пакеты. Уборщица сложила их на стол, махнула рукой ученикам и вышла, закрыв за собой дверь. Сильвия обратилась к классу:

– Сегодня у нас будет немного необычный урок. Кто из вас носит антропологический чип?

Поднялось двадцать две руки – заметно больше, чем на прошлой неделе. Тогда их было тринадцать. Единственным, кто не поднял руку, был Мануэль.

– А кто из вас знаком с игрой в шахматы? – спросила Сильвия.

По этот раз все подняли руки, включая Мануэля.

– А, понятно. Раз у всех вас есть Мемо, все теперь умеют играть в шахматы. А кто играл в шахматы до того, как надеть Мемо?

Руки подняли Мануэль и еще один мальчик.

– Отлично, – сказала Сильвия, открывая пакеты и показывая, что там внутри. – Сегодня вы будете играть друг с другом. Возьмите доски и садитесь. За эти два часа мы увидим, кто играет лучше.

Ребята дисциплинированно разобрали шахматные доски и вернулись за свои парты. Учительница села напротив Мануэля. В классе стояла полная тишина. Прошло тринадцать минут, и тут все одновременно подняли руки. Подростки сидели смирно и неподвижно, их взгляды были спокойными.

Сильвия встала, с грохотом отодвинув стул, и стала прохаживаться между партами, рассматривая доски. Все матчи закончились патом. Вернувшись к кафедре, она посмотрела на своих учеников и вздохнула.

– Мы с Мануэлем только начали, а вы все уже закончили игру менее чем за пятнадцать минут. У всех пат. Это та свобода, которой вы хотели? – сказала она, вопросительно глядя на детей.

Ей хотелось встряхнуть их всех за плечи, добиться какой-то реакции, но она сдержалась. Будущее, зарождающееся у нее на глазах, совсем ей не нравилось: отсутствие эмоций, одинаковость, полное отсутствие искры, которую она раньше видела в своих учениках. Ничто не говорило о том, что это все те же ребята, что и ранее.

Сильвия глубоко вздохнула, пытаясь совладать со своими чувствами, но не смогла.

– Извините, я на минутку, – пробормотала она, обращаясь к классу, и, больше ничего не говоря, быстро пошла к двери. Ей было просто необходимо выйти из класса.

Сильвия прошла по школьному коридору и вышла в сад. Она глубоко вдохнула свежий мартовский воздух, подставляя лицо ветру. И посмотрела на небо в поисках утешения.

Этим утром в Квиринальском дворце все было спокойно, но только на первый взгляд. На лице президента Итальянской республики было написано нетерпение. Он ждал Ди Джузеппе.

Когда тот наконец вошел, Витторио Ридольфи встретил его суровым взглядом и перешел прямо к делу:

– Я получил секретную информацию о том, что сицилийская мафия накапливает значительное количество взрывчатки. Это значит, что они готовят покушение на кого-то.

Ди Джузеппе и глазом не моргнул. Ридольфи продолжал:

– Как такое возможно, что итальянские спецслужбы об этом не знают? Почему вы мне не сообщили?

– Я не в курсе, господин президент, – тщательно отработанным спокойным голосом отозвался Ди Джузеппе. – Но я все выясню и проинформирую вас, как только смогу.

Он вышел без дальнейших разговоров. Афина, слышавшая все через браслет, сразу предупредила Давиде.

– Вечно мой отец во все лезет! – раздраженно отозвался тот, примеряясь к следующему удару.

Давиде тренировался на поле для гольфа в парке Медичи. Теперь он повторял этот ритуал всегда, когда ему нужно было приглушить беспокойство, которое никогда его не оставляло. Крепко держа в руках клюшку, он бил по мячу нервными, почти яростными движениями, как если бы тот был виновником постоянно копившегося в нем чувства фрустрации. Даже тренируясь в одиночестве, вдали ото всех, Давиде не мог абстрагироваться от власти и постоянного присутствия отца, который, казалось, вмешивался во все его дела.

В 15:33 Фабиана Полито уселась за стол в своем маленьком кабинете и опубликовала документы и видео, предоставленные Татини, на своем сайте, в соцсети Реал1 и во всех прочих доступных соцсетях, сделав таким образом достоянием общественности информацию о тяжелых побочных эффектах антропологического чипа.

Больше всего публику потрясло видео с Бенджамином. Татини назвал Бенджамином свою подопытную мышь – в честь героя фильма «Загадочная история Бенджамина Баттона». Занимаясь поисками бессмертия, он задумался над омоложением клеток. Но антропологический чип оказался вовсе не решением этой проблемы.

На видео Татини рассказывал, как мышь, чей жизненный срок ограничивается в среднем двумя-тремя годами, получила чип в возрасте одного года. В течение следующих двенадцати месяцев за Бенджамином очень внимательно наблюдали, и на видео с ошеломляющей честностью показывалась эволюция его состояния.

Поначалу, получив чип, Бенджамин демонстрировал удивительную память и безупречную точность в передвижении по лабиринтам. Месяц за месяцем, чип позволял ему поддерживать невероятную эффективность разума, как если бы его способности всегда использовались по максимуму. Но как только чип снимали, эта эффективность исчезала. Мышь казалась потерянной и дезориентированной, неспособной даже узнать места, которые исследовала бесчисленное количество раз.

Бенджамин быстро и неумолимо деградировал. Через несколько месяцев эксперимента он начал вести себя агрессивно. На последних кадрах Бенджамин, полностью потерявший контроль над собой, набросился на кота, сидевшего в вольере. Зрелище было неприятное: Бенджамин рвал кота на части с невиданной кровожадностью, оставляя повсюду пятна крови. Контраст между белой шерсткой Бенджамина и кроваво-красными следами его нападения подчеркивал жестокость сцены.