Джулио Боккалетти – Вода. Биография, рассказанная человечеством (страница 26)
Все эти события привели к коренной трансформации европейского общества. Болезнь уменьшила число людей, но практически не тронула богатства – сбережения и технику. В результате богатство на душу населения увеличилось, а общая рабочая сила уменьшилась. Эти две тенденции склоняли чашу весов в сторону финансов, создавая мощный стимул для инвестиций, способных повысить производительность труда. Вода оказалась единственным источником механической энергии, поэтому концентрация денежных средств способствовала беспрецедентному инвестированию в водную инфраструктуру для поддержки производства.
Например, в Болонье бурно развивались фабрики на гидравлическом приводе для кручения шелковой нити. Небольшие водоводы, известные под названием кьявиче, позволили отказаться от огромных нижнебойных колес, что требовали открытые каналы, в пользу гораздо меньших верхнебойных колес, которые вполне помещались в подвале. По каналам система распределения доставляла воду в подвальные фабрики по всей Болонье. Колеса в подвале обеспечивали две-три лошадиные силы; они передавали крутящий момент к относительно легким механическим колесам на верхних этажах, которые могли наматывать по четыре тысячи нитей сразу. Еще больше снизила затраты стандартизация размеров нити, также произошедшая в это время.
К концу XIV века в Болонье было 52 гидравлических колеса, которые приводили в действие сложную промышленную экосистему: 15 мельниц для помола пшеницы, 16 шелковых фабрик и еще два десятка фабрик по производству металла, шерсти и других промышленных товаров. Инвестирование в инфраструктуру для судоходства создало производителям открытый рынок, подпитывая положительную обратную связь между спросом на текстиль в остальной части Европы и снижением стоимости поставок, зависящей от производственной базы города. Это была индустриализация – за несколько сотен лет до появления паровых машин, которые работали на английских шерстяных фабриках, – беспрецедентная в Европе и мире.
Италия не единственный пример преобразований, опирающихся на использование воды. Интенсификация в условиях изменения климата происходила по всей Европе. Еще один пример – Нижние земли[49], где люди жили всего в нескольких метрах над уровнем моря. Катастрофические наводнения здесь могли стереть поселения с лица земли, поэтому население зависело от системы плотин, каналов и насыпей, защищавших от наступающего моря. Малый ледниковый период усугубил ситуацию, поскольку повышение уровня моря и более влажные погодные условия требовали более надежной защиты. Сложная инфраструктура, необходимая для управления ухудшающейся ситуацией, стоила дорого. У большинства поселений не было средств, организации и знаний, чтобы построить и обслуживать ее, поэтому этим занимались специальные структуры – «водные советы». Эти структуры сочетали кооперирование между деревнями и доброжелательную поддержку со стороны владетелей и церковных иерархов, что вылилось в централизованное управление. Это была еще одна фаустовская сделка. Успешное осушение приводило к тому, что болота опускались глубже, увеличивая риски и требуя еще большей инфраструктуры.
По мере затопления новых земель люди переходили с земледелия на животноводство и производство молочных продуктов. Такая специализация была менее трудоемкой и более прибыльной. В результате многие люди перебрались в города, а купцы стали вкладывать капиталы в сельское хозяйство. Голландское общество эволюционировало в сторону рыночной экономики. В конце концов появилась первая ветряная мельница. В документе 1408 года граф Голландии Виллем VI велел водному совету общины Делфланд посетить Алкмар к северо-западу от Амстердама, где была построена ветряная мельница для откачивания воды. Идея оказалась популярной: в течение XV века появилось более двух сотен таких конструкций. Для их финансирования власти ввели ежегодные налоги, а землевладельцы выделяли средства в соответствии с размером своей собственности.
Поскольку расходы непропорционально ложились на некоторых людей, в то время как выгодами пользовались все, появление мельниц в итоге привело к созданию дамб и насыпей, которые разделяли участки различных хозяев, чтобы они защищали собственные выгоды. Осушенные участки называются польдерами, и управление всей системой откачивания воды поручалось польдерному совету, который мог нанимать специальный персонал, для чего пришлось повышать налоги. Дамбы и польдеры в значительной степени контролировали водные потоки, и по мере их роста взаимодействие между ними могло приводить к серьезным проблемам в региональном масштабе. Если один человек поднимал в каналы больше воды, чем можно по ним спустить, то кто-то другой, возможно, окажется затопленным. Все это неизбежно требовало дополнительного планирования. Появились региональные органы.
Эти рассказы о Северной Италии и Нидерландах показывают, что в течение XIV и XV веков вокруг использования воды возникли зачатки институтов капитализма. Для правильного распределения рисков и обеспечения экономики водных проектов требовалось создание современной компании, осуществление территориального суверенитета небольшими городами-государствами и наличие правовой базы для заключения договоров. К XVI веку в Нижних землях тонкий баланс между местным контролем и региональным координированием, который возник из опыта работы с водной системой, привел к рождению Республики Семи Объединенных Нижних Земель, обычно называемой Соединенными провинциями.
По мере того как радикальные идеи о республиканском правлении набирали силу, на них влияло резкое расширение европейского мира не только на восток, но и на запад. Дата 12 октября 1492 года стала важной вехой в экспансии средневекового мира. Путешествие Христофора Колумба в поисках Индии закончилось на острове Гуанахани в группе Багамских островов. Он нашел новый континент.
В булле 1493 года
Чтобы эксплуатировать возможности этого расширившегося мира, торговые группы объединялись с государством, и распределение власти решительно сместилось в сторону тех, кто имел дело с деньгами. Ресурсы Нового Света полностью изменили соотношение сил в Старом не только потому, что еще сильнее разрушили притязания европейских институтов на всеобщность, но и потому, что приток драгоценных металлов и доступ к колоссальному сельскохозяйственному потенциалу подпитывал подъем крайне мощного купеческого сословия, политические претензии которого способствовали республиканским требованиям.
Открытие совершенно нового для европейцев материка стимулировало реорганизацию властных отношений в Европе. Описание идеального мира в «Утопии» Томаса Мора дает представление, насколько сильны были такие потрясения. Вымышленный главный герой книги Рафаил Гитлодей отправился с Америго Веспуччи в экваториальный Новый Свет, однако отстал и обнаружил республику утопийцев. Мор изображает государство, вдохновленное республиканскими идеалами Древнего Рима, но на самом деле основанное на общинных аграрных практиках без частной собственности. Утопия философа опиралась на весьма благотворную реку Анидр, явно напоминающую Темзу, однако ее название означает реку «без воды»[50].
Труд Мора отражал зарождающуюся идею, что идеальное общество должно быть по сути освобождено от капризов природы. Идиллическому острову не угрожали ни наводнения, ни засухи; жителям не усложняли жизнь ни непокорные берега, ни сильные бури. Хотя книга претендовала на описание принципиально аграрного общества, однако «Утопия» Мора, как и «Государство» Платона, больше связана с нравственной психологией государственного управления, чем с физическими условиями, в которых приходилось действовать обществу. Сочинение Мора показывало, куда направляется политика Европы. Урбанизация, развитие торговли и рост благосостояния перенесли фокус внимания на человека.
По правде говоря, если бы американские общества пережили европейское вторжение, история воды могла сложиться совершенно иначе. В этот момент в отношениях, которые европейские общества развили со своим водным ландшафтом, не было ничего предопределенного.
Жители американских тропиков развили сравнительно сложные способы управления водой. Некоторые сообщения первых исследователей дают отрывочные свидетельства, как выглядел этот мир. Например, монах Гаспар де Карвахаль, путешествовавший в 1541 году по Амазонке вместе с конкистадором Франсиско де Орельяной, описал густонаселенную Амазонию со своеобразными городами по берегам и множеством признаков торговли.
Сообщества тропических лесов смогли выработать сложные пищевые системы и формы урбанизации, поскольку приспособились к особой гидрологии тропического леса. Основным источником дождей здесь является сосудистая система растений, которая испаряет водяной пар через устьица листа во время фотосинтеза. В отличие от аридного или семиаридного климата[51] количество осадков, локально выпадающих в тропических лесах, больше зависит от транспирации (испарения воды растениями), а не от прямого испарения с поверхности земли. Деревья работают как огромный водяной насос: корни откачивают из почвы большое количество воды, а затем она испаряется в воздух. Затем вода возвращается в землю во время короткого, но интенсивного периода дождей.