Джулио Боккалетти – Вода. Биография, рассказанная человечеством (страница 28)
В течение XVI века торговые группы, вдохновленные только что полученной политической волей и способностью действовать, воспользовались расширением мира. Восточные равнины посылали зерно в западные города. Новый Свет отправлял сахар в Старый. Мировая торговля подпитывалась ресурсами. XVI век стал периодом коммерческого роста. Притязания на всеобщность со стороны церкви и императора, вызывавшие тени Рима, постепенно таяли в постоянных столкновениях с Дальним Востоком и Новым Светом. На новых торговых путях утверждались более крупные государства. Увеличившаяся миграция привела к обменам, в том числе обменам болезнями и знаниями.
Внешние товары появлялись в Европе сначала в морских портах, а для их распространения по континенту требовались внутренние водные пути. Поэтому все новые политические договоренности с неизбежностью проверялись на реках. Главным путем Северной Европы была река Шельда в Нидерландах. Первые сто километров она находилась на территории современной Франции. Затем попадала в Бельгию, соединялась у Гента со своим основным притоком, рекой Лис, поворачивала на восток к Антверпену, а затем на север, пересекая границу Нидерландов. Устье Шельды всегда было воротами к огромной территории: через каналы, ведущие к Маасу и Рейну, можно было попасть к обширным внутренним районам Германии.
В Высоком Средневековье[54] до моря доходили два рукава Шельды: Восточная Шельда и Западная Шельда. Дельта реки представляла собой сложную систему природных каналов, водоемов и заливов, защищенных внешними островами от приливов и отливов. В начале XV века морские корабли доходили только до берега: они не могли подниматься по реке. Главным торговым центром был Брюгге недалеко от морского края дельты. Однако со временем река изменилась.
Одним из побочных эффектов водоотводных систем, защитивших Нидерланды от наводнений малого ледникового периода, стало блокирование множества отдельных водотоков в дельте. Поэтому приливные воды вынуждены течь через меньшее количество узких мест в дельте с большей силой, размывая и расширяя при этом каналы дельты. Самое серьезное изменение произошло на Западной Шельде: отдельные узкие каналы слились в один большой, прокладывая и углубляя новые, непрерывный водный путь между Антверпеном и морем. Ко второй половине XV века им уже могли воспользоваться морские суда.
Благодаря таким переменам Антверпен стал самым важным портом в Европе. Это был один из крупнейших портов, когда-либо построенных обществом: ни одно из мест не брало на себя такую большую долю мировой торговли, как Антверпен. На его рынках купцы торговали английскими сукнами, итальянскими предметами роскоши, продуктами питания с севера, немецкими и французскими винами, португальскими пряностями. Такой глобальный поток товаров все больше определял индивидуальный успех, однако этот новый предпринимательский энтузиазм вызвал и политическую реакцию.
Когда перевозки перешли на судоходный западный рукав, предметом спора стали транзитные пошлины, собирать которые ранее не было причин. Конфликтовали Антверпен и Зеландия – провинция на побережье, где находилось устье Шельды. Первый желал, чтобы проход был свободным, вторая хотела брать деньги. Зеландия утверждала, что будет использовать эти средства, чтобы финансировать содержания дамб и насыпей, которые защитят реку. С точки зрения Антверпена углубленный канал предоставила сама природа, и у Зеландии нет никаких причин брать плату за проход там, где раньше ее не взимали.
В прошлом такие конфликты подпадали под юрисдикцию судов, погрязших в римском и церковном праве, которые объявили бы реку общественной собственностью (
Некоторое время владетелем Шельды и земель в ее устье было герцогство Бургундское, принадлежавшее Габсбургам. За это время Антверпену удалось без особых помех обеспечить выход к морю. Однако со временем это равновесие нарушилось. С 1560-х годов Католические короли превратили борьбу за территориальный контроль в религиозный конфликт с протестантскими Нидерландами. В 1566 году Филипп II отправил армию, чтобы подавить восстание северных провинций. Это в свою очередь спровоцировало революцию под предводительством Вильгельма Оранского, положившую начало Восьмидесятилетней войне в 1568 году. Политическое единство, обеспечившее Антверпену беспрепятственный доступ к Шельде, окончательно рухнуло весной 1572 года, когда голландские повстанцы взяли под контроль устье реки. К 1581 году северные провинции объявили о независимости, создав Республику Соединенных провинций Нидерландов.
Вместе с экономикой Европы менялась и политика. И Зеландия, и Голландия увидели возможность воспользоваться выгодами роста мировой торговли и установили режим импорта-экспорта, чтобы поддерживать движение по Шельде и получать выгоду от пошлин и перевалки товаров на мелкие речные суда. Антверпен, полагавшийся на морские корабли, прибывавшие в его порт, а не на вспомогательные суда, оказался отрезанным.
Этот вопрос с Шельдой сохраняется и по сей день: Антверпен, один из крупнейших портов в мире, отделен от устья реки государственной границей с конкурирующей морской державой, лежащей ниже по течению. Даже сегодня бельгийский порт Антверпен, расположенный в 80 километрах от побережья (ближе к сердцу Европы), по-прежнему второй по величине контейнерный порт Европы после голландского Роттердама.
Переход к территориальному национальному суверенитету стал, пожалуй, самым важным политическим событием в современной истории. Это, безусловно, имело решающее значение для взаимоотношений общества с водой. Европейское государство стало необычным гибридом, синтезом различных традиций, в основе которых лежало неразрешенное противоречие. Ранние государства древности были, конечно, территориальными, но в основном теократическими обществами. Вместе с тем, греческие и римские государства делали упор на частные блага и индивидуальную способность действовать в рамках гражданского договора, но полис, или
Напротив, к XVII веку главным героем международного конфликта было политически единое территориальное государство. В то же время подъем торгового сословия и современного банковского сектора сделал отдельных лиц – одиночек или партнеров – двигателем зарождающегося капитализма. Чтобы приспособиться к такому социальному развитию, государство создало сложные институты, которые лучше подходят для управления экономикой, основанной на правах собственности и в конечном счете на верховенстве закона. Эти институты оказались особенно непригодными, когда дело дошло до управления водами, которые пересекали территориальные границы, хотя эти воды были необходимы для поддержания торговой экономики. Именно в этих обстоятельствах Голландская республика пыталась отстоять свою независимость.
При других обстоятельствах события на Шельде могли остаться локальным явлением. Однако переход к национальному государству происходил во время всеобщего кризиса. Создание богатства в XVI веке казалось бесконечным, но процесс закончился крахом. Если бы война была болезнью, то XVII столетие стало бы для нее периодом максимальной лихорадки. Томас Гоббс считал, что война и разрушение являются естественным состоянием человеческого общества, призывая Левиафана – государство – устанавливать порядок. Неудивительно: первая половина XVII века, должно быть, казалась концом света.
В это время люди много умирали, часто насильственной смертью. Растущее соперничество за территорию привело к войне. Церковь по-прежнему контролировала огромное количество земель и людских ресурсов и заключила сделку со Священной Римской империей, чтобы защитить свои интересы; это привело к тому, что главной мобилизующей силой этого столетия стала религия. Армии росли. В Священной Римской империи увеличили налоги, чтобы финансировать войны.
Когда Карл V развернул Испанию против протестантов, немецкие князья отреагировали мобилизацией. Из-за Тридцатилетней войны и сопутствующих эпидемий Священная Римская империя потеряла более четверти населения. На восстановление численности ушло не менее полувека. Сократилось население Италии и большей части Испании. Непосредственные причины этих и множества других конфликтов были разнообразными и обычно обнаруживались в политике того времени, а именно в конфликте между протестантами и католиками. Но происходило и еще кое-что.
Этот кризис не ограничивался Европой. В середине века Китай потерял около половины населения при переходе от династии Мин к династии Цин, а площадь обрабатываемых земель снизилась с восьми миллионов гектаров до менее чем трех миллионов. Некоторые считают эту ситуацию мировым кризисом.
Первой весьма существенной фазой малого ледникового периода был минимум Шпёрера, длившийся примерно с середины XV до начала XVI века. Но еще хуже был минимум Маундера с 1560 по 1720 год[55]. Температура во всем мире была примерно на полградуса ниже средней нормы XX века. Европейские температуры были существенно меньше – примерно на два градуса ниже среднего. В этот период сильные штормы затопляли прибрежные районы Дании, Германии и Нидерландов. Между 1620 и 1621 годами замерз Босфор. В 1630 году затопило Багдад. Арктические паковые льды настолько разрослись, что инуиты могли добраться на лодках-каяках из Северной Америки до Шотландии. На земле месяцами лежал снежный покров – более мощный, чем когда-либо зафиксированный в истории до или после этого. В 1658 году вода между Ютландией и островом Фюн замерзла так, что по ней могла пройти армия. Весна и лето были холодными и влажными.