Джульет Марильер – Полет ворона (ЛП) (страница 7)

В Тенепаде было восемь женщин, включая меня. Мужчин было в четыре раза больше. В спальне нас было шестеро, а Милла и Ева делили комнатку у кухни. Сначала мне было сложно быть в окружении людей, хотя спать на кровати было для меня роскошью. А потом оказалось, что они уставали за день так, что засыпали, едва головы касались подушек.

Этой ночью я лежала на кровати, укутавшись одеялами, составляя мысленно письмо, которое никогда не написала бы. Я говорила Флинту, как скучаю, как тревожусь за него, как надеюсь, что он вернется весной. И о том, что мне было одиноко без него, хоть у меня и было задание. И о том, как простила его за то, что ему приходится делать. Как надеялась, что скоро наступит день, когда ему не нужно будет слушаться Кельдека.

Тали тоже не спала и не успокаивалась. Она ворочалась, сбрасывала одеяло и укутывалась в него, била подушку. Я знала, что лучше не трогать ее.

А она вдруг сказала:

— Нерин?

— Ммм?

— Плохой сон был днем?

— Не хочу говорить об этом.

Пауза. А потом:

— Тебе снится он, да? Флинт?

Она была догадлива.

— Угу.

— Ты скучаешь.

— Я не хочу говорить об этом, Тали, — ни с кем, и не с ней.

— Реган сказал, что твои сны могут быть полезными, если там то, что делает Флинт. Вы близки, Флинт — целитель разума, управляющий чужими снами, и мы думали об этом. Ты можешь рассказывать нам о снах.

Я приподнялась на локте, чтобы посмотреть на нее. Она лежала ровно, волосы были темной кляксой на подушке, кольца и завитки тату окутывали ее тонкое тело загадкой. Я хотела спросить ее о них, ведь они были сделаны тщательно, умело. И совпадали с тату ее брата. Я бы хотела знать их историю. Но люди редко рассказывали о прошлом, о семьях, о доме, об оставленных любимых. В Тенепаде это оставляли на будущее.

— В этом нет пользы, — сказала я. — Я вижу отрывки, не успеваю понять, что творится.

— Больше отрывка было, раз ты побежала в уборную.

Я промолчала.

— Сны скорее проклятие, чем радость, раз они так тебя тревожат.

Я мешкала. В тишине комнаты, где спали остальные, было проще говорить правду.

— Порой да. Но я не хочу быть без них. Даже если Флинт в беде или делает то, что я ненавижу, это лучше, чем вообще не видеть его. До весны далеко. А он может и не прийти.

Молчание.

— Я не забыла, что ты сказала насчет близости, — решила добавить я. — Мы с ним друзья. Мы долго шли вместе. Сны с ним дают мне надежду.

— Глупая ты, — сказала Тали. — Надеешься на любовь и счастливый конец? А если твои сны покажут, что Флинта пытают, заставляют выдать тайны королю, или как Флинт с Силовиками сметают деревню, сжигают все из-за Сбора?

— В прошлом сне он исполнял порабощение, на него смотрели, — тихо сказала я, хотя от ее слов выступили злые слезы. — Бабушка пострадала от неправильного порабощения. Она потеряла разум. Мне стало плохо от сна. Но у меня есть надежда, Тали. Мне нужно верить, что счастливый конец возможен для меня и Флинта, для всех нас. Если люди не могут думать о лучшем, если не могут представить будущего, где у них есть семья и дети, огород и общение без страха, то в свободе появляется смысл. Ты так не думаешь?

Тали села.

— Конечно, народ хочет изменившийся мир, — сказала она, пристально глядя на меня. — Конечно, они хотят жить без постоянной необходимости оглядываться через плечо, боязни получить нож в ребра. Но сражение будет долгим, люди умрут. Ты должна понимать, Нерин. Ты видела, что случилось с Гарвеном. Ты видела, что в тот раз погибли шесть наших бойцов. Ты слышала, что Гова и Арденн погибли, неся новости с севера. Здесь не нужны мечты о любви. Злость толкает человека вперед. Ярость заставляет сражаться, пока можешь держать нож. В нашем мире нет места любви.

— Тише! — проворчала Сула, что лежала рядом с Тали. — Некоторые хотят спать.

— Спокойной ночи, Тали, — выдавила я, хотя ее последние слова напугали меня.

— Ночи, — пауза. — Ты хорошо справляешься.

Этого я не ожидала.

— Спасибо, — сказала я.

— Тише, — прорычала Сула, накрыв голову подушкой.

— Прости, — я закрыла глаза.

Глава третья:

Утро середины зимы, и никого на лестнице. Пещера была темной, солнце снаружи пыталось пробиться сквозь тучи. Было сложно поверить, что еще год назад отец был жив, и мы терпели холод в дороге. В середине зимы мы прятались в заброшенной постройке, а потом под шалашом из веток. Я пошла наверх, стараясь шагать бодро, как того требовала Тали, и говорила при этом себе, что никогда не забуду, как мне повезло добраться до Тенепада.

Я пришла к вершине лестницы, тяжело дыша. Тали нравилось, когда мы сразу спускались, если могли, но сегодня я отправилась к утесу. Света почти не было. Дождь падал занавесью, покачивающейся туда-сюда. Я была не первой здесь. У каменной стены стоял Реган, смотрел на север через водную вуаль, его руки были сложены в молитве.

Я бы попятилась, не желая перебивать его, но Реган сказал:

— Такой важный день. Середина зимы, наша первая встреча с Народцем внизу. Важный этап нашего пути. Побудешь со мной? — я встала рядом с ним, понимая, что весьма значимо, что из тьмы зимы всегда пробивался свет весной.

— Поднимайся, брат-солнце! — голос Регана был сильным, в нем не было ни следа неуверенности. — Вскинь свой пылающий факел! Прогони тени. Шагай вперед свободно, ведь ты юн, веди нас к новому дню. Прощай, тьма. Слава свету!

— Слава свету! — повторила я. Волнующие слова подходили не только для праздника, но и для всего остального. Глядя на него, я видела, что лицо Регана светилось надеждой. Идеальное отражение света, что он звал. Конечно, он говорил с такой верностью.

Мы стояли еще долго, пока дождь не стал невыносимым, и мы пошли по ступенькам вниз.

— Ты пришел сюда, наверное, еще затемно, — сказала я.

— Я принес свечу. Дождь потушил ее за меня как в знак того, что новый свет живет мало.

— Молитва — это хорошо. Я хотела сама помолиться, но забыла нужные слова, — мы спускались, Реган шел впереди, я — за ним. Мы шли медленно, а я слышала в голове слова Тали: «Бодрее! Вы же еще не старушки?».

— Сомневаюсь, что богов волнуют слова, — сказал Реган. — Важно желание. Только несколько ребят в Тенепаде помнят старые ритуалы, многие уже стали размытыми за годы.

— Но ты думаешь, что и такие ритуалы годятся?

Он ответил не сразу, а когда заговорил, звучал нерешительно:

— Порой я задаюсь вопросом, придает ли ритуал лишь спокойствия. Они ведь теряют значение, если в них верят редкие люди. Но для меня важно отмечать изменения года. Праздновать времена достатка и отмечать времена сложностей. С ритуалом проще понять наше место в большом плане всего вокруг.

Я бы хотела спросить его о прошлом, о времени, когда он еще не был лидером мятежников, не пришел в Тенепад. Но так тут не делали. Реган знал обо мне больше, чем я о нем, ведь Флинт, перед тем как уйти на восток, рассказал Регану о нашем путешествии по долине Раш, о том, как мы были друзьями, потом врагами, а потом снова друзьями.

— Не знаю, верю ли я в богов, — сказала я, колени не были рады долгому спуску. — Знаю, Стражей считают носителями старинной магии. Если боги есть, то они еще сильнее. И еще дальше. Я думаю о них, когда вижу красивый рассвет или стаю птиц в небе, когда вижу первые цветы весной. Когда слышу хорошую мелодию или вижу чью-то щедрость или смелость, — в голове вдруг всплыло изображение Флинта, закрывающего глаза убитому Силовику. Я никогда не забуду выражение его лица.

Моя нога поехала по неровной ступеньке, я пошатнулась. Реган ниже меня остановился, и мне пришлось схватиться за его плечо.

— Прости, — прохрипела я. — Тали мне часто говорила не терять концентрацию.

— Ты хорошо справляешься, — сказал Реган, мы пошли дальше. — Когда ты попала сюда, ты была лишь кожа да кости. Ты бы и десяти этих ступенек не преодолела. А теперь можешь подняться и спуститься по всей лестнице.

— Работа Тали.

— Человек не достигнет такого результата без усилий и решимости, даже если она заставляет.

Мы добрались до конца ступенек.

— Это тебя тревожит, да? — спросил Реган внезапно. — Риски. Потери.

Я кивнула.

— Ты предлагаешь нам бесценную помощь, — тихо сказал он. — Я не преувеличивал, когда говорил, что твой дар решает нашу победу или поражение. Даже с поддержкой Лэннана мы не можем привести к Летнему форту силы, что сравнятся с силами короля. Это сражение будет основываться на внезапности. И Кельдек не отдаст власть так просто, даже если увидит, что нас прикрывают некоторые его атаманы. Будут потери, будет кровопролитие. Более того, думаю, король использует всю магию, что есть в его распоряжении, как таланты одаренных людей, так и что-то сильнее.

От его слов мне стало холодно.

— Сильнее? Народец? Как король может использовать их? Они презирают его. Они ненавидят то, каким он сделал Олбан. Они не будут ему помогать.

Реган замешкался.

— Если он найдет способ принудить их, он это сделает. Знаю, люди короля были заинтересованы тобой, Нерин, искали тебя, как только разошелся слух, что у тебя есть необычный талант. Это мне рассказывал Флинт. Теперь ты вне досягаемости Кельдека, и они ищут Зовущую где-то еще. А если найдется еще одна?