Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 75)

— Ты все еще хочешь быть моей ассистенткой?

— Если ты все еще хочешь меня.

— Это будут единственные секреты, которые ты можешь хранить.

— Обещаю.

— Ты заберешь их с собой в могилу.

— О, безусловно.

— Ладно, Нора. Ты нанята.

Я не могу сдержать смех.

— Чудесно.

— И… — он в упор смотрит на меня и тянет за ожерелье. — Я люблю тебя. На случай, если ты не умеешь читать.

— А теперь ты соберешь мой письменный стол?

— Нора. Клянусь…

Я встаю на носочки, чтобы поцеловать его.

— Я люблю тебя, Кросби. Только тебя. Клянусь, что раньше никому этого не говорила. — А затем я говорю ему нечто, что он не часто слышал, нечто, что он заслуживает слышать каждый день. — Ты первый.

Я ощущаю его улыбку у моих губ, его ладонь скользит мне на затылок, пальцы сжимаются, зарываясь в мои волосы.

— И у меня.

Прежде чем я успеваю ответить, снаружи начинается фейерверк. Он звучит как миллион крошечных взрывов, действо короткое, но насыщенное, и через покрытое инеем окно мы видим размытые всполохи красных, зеленых и желтых огней, взмывающих в небо, быстро распускающихся, а затем угасающих. Восхитительные, интенсивные, эфемерные.

— Идеальное время, — говорю я.

— Как я и планировал.

— Это часть твоих иллюзий?

Он улыбается и целует меня.

— Нет. Это реальность.

Эпилог

Я пристально смотрю на Кросби и упираю руки в бока.

— Вчера ты ходил гулять, — резко выдаю я.

— И что? — он смотрит в ответ. — Я больше не могу видеться со своими друзьями? Мы поженились, и ни с того ни с сего весь мой мир теперь должен ограничиваться только этим?

Я ахаю.

— Значит, это так плохо? Я работаю не покладая рук, чтобы тебе было приятно на это смотреть! — я жестом окидываю сцену, декорированную под импровизированную гостиную. Она состоит из старого кресла, отключенной из сети лампы и длинного деревянного ящика на возвышающемся столе.

— Я работаю не покладая рук, чтобы за все это платить! Не говоря уже о том! — Он указывает на огромное поддельное бриллиантовое кольцо на безымянном пальце моей левой руки. — И заслуживаю немного времени на себя!

— Поверь мне, — огрызаюсь я. — У тебя будет больше, чем немного личного времени. Прекрасно — иди, гуляй с друзьями. А я отправляюсь в кровать.

— Прекрасно.

— Отлично!

Кросби уносится со сцены, а я тем временем обхожу ее, чтобы залезть в стоящий на опоре ящик и лечь в него на спину, при этом голова выглядывает с одного конца, а ноги в шпильках видны с противоположного. Опускаю крышку, тем самым оказавшись надежно закрытой внутри, дергаю пальцами ног и преувеличенно зеваю, прежде чем изобразить, что якобы быстро заснула.

Мы репетировали это сотню раз, поэтому мне нет нужды открывать глаза, чтобы увидеть, как Кросби пробирается назад на сцену с пилой. «Бинс» полон под завязку, в помещении яблоку негде упасть, так как люди заполонили все ради вечера живого микрофона в День Святого Валентина. Как обычно участвует много поэтов и певцов, но лишь один магический номер. Кросби большую часть представления провел в одиночку, но этот — финальный номер — требует ассистента, поэтому я здесь.

Буду разрезана пилой надвое.

Аудитория ахает и тихо смеется, когда он запирает ящик и начинает решительно распиливать дерево, мои глаза как по команде распахиваются.

— Что ты… — Я визжу на полуслове, затем пускаюсь в демонстрацию очень убедительной сцены смерти.

— Давно следовало это сделать, — заявляет Кросби, когда ящик оказывается полностью распилен. Он отбрасывает пилу на пол и разделяет половинки, показывая, что я действительно аккуратно разделена надвое. Хотя эту иллюзию все мы ранее видели, зал шумно аплодирует, а мне с трудом удается сохранить бесстрастное выражение лица, ведь я продолжаю изображать труп.

Слышу дыхание Кросби, когда он обходит стол, проверяет пульс, удовлетворенно кивает, не находя его, и вновь соединяет половинки ящика. С прирожденным талантом он открывает крышку, и я вылезаю невредимая, мы держимся за руки и кланяемся, зрители аплодируют стоя.

Он склоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Счастливого Дня Святого Валентина.

— А ты знаешь, как соблазнить девушку.

Мы широко улыбаемся и в последний раз кланяемся, после чего быстренько отодвигаем наши реквизиты в сторону, освобождая место для следующего исполнителя. Кросби стискивает мою руку, пока мы пробираемся сквозь толпу, благодаря и давая «пять» в ответ, прежде чем нырнуть на кухню, прихватить две бутылки с водой и направиться по коридору к заднему входу, чтобы подышать свежим воздухом. Хотя мое участие в номере длится лишь шесть минут, это были волнительные шесть минут, и я сильно взмокла, несмотря на то, что мой наряд ассистентки состоит лишь из тонких черных колготок и маленького черного платья, которое едва ли можно воспринять всерьез.

— Ты был великолепен, — произношу я, стоит нам перевести дыхание. — Трюк, где ты бросаешь карты и достаешь нужную прямо из воздуха, всех просто поразил.

Кросби смотрит на меня, пока опустошает за раз половину своей бутылки.

— Ты же знаешь, они смотрели лишь на тебя, — говорит он, вытирая рот тыльной стороной ладони, и указывает на мой наряд. — Кто может их винить? Я с трудом мог концентрироваться.

Я улыбаюсь.

— Я горжусь тобой.

Он смущенно улыбается в ответ.

— Спасибо.

С последнего выступления его волнение не ослабло, но, как всегда, он выходит туда, пробует, старается изо всех сил, выкладывается по полной. И хотя моя роль «ассистентки» была практически неприметна до самого финала, меня это больше не беспокоит. Пребывание в центре внимания не так уж важно. Быть заметной не так уж важно. Если я должна выбирать между количеством и качеством, то каждый раз предпочту качество. Потому что Кросби Лукас — самый лучший бойфренд, которого я когда-либо могла пожелать.

— О чем думаешь? — спрашивает он, допивает воду и закидывает бутылку в ближайший мусорный бак идеальным трехочковым.

— Что ты хороший бойфренд.

— Ах так? В чем это?

— В основном в том, что такой скромный.

— Да, я довольно классный.

— И ты умный.

— Я великолепен, но было близко.

Я потираю подбородок.

— И… ты очень быстро бегаешь.

— Хммм.

— Э-э… Ты вроде как привлекательный.

Он издает жужжащий звук.

— Ошибочка.

— У тебя хороший вкус в выборе подружек?