Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 76)

— Снова ошибочка. А ведь ты так хорошо начинала, Нора. Когда у тебя очередная встреча с деканом? Я планирую сказать ему, что у тебя не наблюдается такого прогресса, как мы надеялись.

Я прыскаю.

— Не впутывай в это декана Рипли.

По переулку гуляет прохладный февральский ветер, вызывая у нас дрожь. Мы возвращаемся в помещение и направляемся проверить, как проходит оставшаяся часть шоу, но резко останавливаемся у кухонной двери. По другую сторону кофейного прилавка Нэйт и Марсела сидят без дела. После размолвки на Благорождении у них наблюдается потепление, но, насколько мне известно, ничего существенного между ними фактически не произошло. Тем не менее, в данный момент они вместе едят попкорн из одной миски и их пальцы соприкасаются, когда они одновременно тянутся за ним, продолжительное время смотрят друг на друга, после чего убирают руки и притворяются, что наблюдают за шоу.

Но, несмотря на медлительность движения, я вижу, как нога Нэйта в парусиновой кроссовке сокращает разделяющие их дюймы и останавливается в миг от непосредственного прикосновения к блестящему золотистому ботинку Марселы. Мгновение спустя она перемещает пятку и ударяется ногой о его ногу. Они вновь не смотрят друг на друга, но и не двигаются.

— О, — шепчет Кросби, не менее завороженный. — Кому нужна ловкость рук, когда есть ловкость ног? Возможно, я недооценивал этого парня. Может, он все-таки ведет свою игру.

Мы отходим от двери, не желая мешать.

— Давай выйдем через заднюю дверь, — предлагаю я. — Где ты припарковался?

— В конце квартала.

Наши куртки и моя сумочка лежат в подсобке, мы быстренько забираем их, выходим в переулок и сворачиваем на улицу. По плану мы отправляемся в «У Марвина» после окончания шоу, так что Нэйт дал добро на то, чтобы оставить наши реквизиты на ночь в кофейне. Первую половину вечера я работала, но моя смена закончилась, когда началось выступление Кросби, поэтому я спокойно могу уйти пораньше.

— Думаешь, они когда-нибудь будут вместе? — спрашиваю я. — Ожидание меня убивает.

— Конечно будут, — отвечает Кросби, беря меня за руку. — Разве магия тебя ничему не научила? Все невидимое так же важно, как и то, что ты видишь.

Я вспоминаю свое запоздалое прозрение. Как порой вещи, которые мы делаем, когда думаем, что никто не смотрит, в действительности имеют значение.

— Ты прав.

— Конечно прав.

— Ха-ха.

Мы доходим до его машины, он галантно открывает дверцу и жестом приглашает меня забраться внутрь.

— Погоди. Зачем мы лезем в машину? — спрашиваю я. — Разве мы не собирались в «У Марвина»?

Кросби проверяет время.

— Шоу продлится еще полчаса. У нас есть время.

— На что?

— Вернуться в твою квартиру, чтобы кувыркаться всю ночь напролет.

— О, сердце мое, успокойся.

Он смеется.

— Просто залезай.

Я делаю как велено, и он захлопывает дверцу, после чего обходит машину спереди и залезает на водительское место.

— Хоть намекни, — требую я. Мы условились сегодня не делать ничего особенного, так что происходящее подозрительно похоже на то, что меня обдурили.

— Придержи коней.

Он заводит машину и некоторое время дает ей возможность прогреться, но прежде чем успевает тронуться с места, рядом с нами останавливается машина, маниакально сигналя.

Кросби стонет.

— Черт побери.

Я не могу сдержать смех, когда он опускает стекло, чтобы завидеть Келлана, склонившегося через пассажирское сиденье своей машины, на котором ютятся не одна, а две девчонки.

— Классное шоу! — кричит он. — Ты должен рассказать мне, как сделал ту штуку со стаканом воды!

Девчонки вторят похвалам, и Кросби спокойно, вполне комфортно справляется с таким вниманием. У них не заняло много времени вернуться к статусу лучших друзей, так что я все еще вижу Келлана время от времени. Это не странно, хотя и не совсем нормально, а Келлан похоже забыл свой обет перестать трахаться направо и налево. Однако я уже не тот человек, который переехал в ту квартиру в сентябре, а Кросби не тот человек, за которого я его приняла при первой встрече. Но вот Келлан именно такой, каким казался — никакого притворства, никаких иллюзий. Может, он изменится, а может, и нет. Похоже, что бы он ни делал, у него все получается, а это главное.

Он приглашает нас на вечеринку влюбленных в одном из женских сестринств, но Кросби отмазывается, говоря, что у нас планы. Келлан блудливо поигрывает бровями, желает нам удачи и отъезжает.

— Завидуешь? — спрашиваю я, когда Кросби вздыхает и провожает их взглядом.

Он переводит на меня взгляд.

— Чему?

— Этому. Такому… разнообразию.

— Ты шутишь? — Он выезжает на дорогу и едет в сторону Бернема. — У меня есть Нора-Ботаничка, Нора-Ассистентка, Нора-Осужденная Преступница, Нора-Заядлая Тусовщица… Многообразие твоей личности предоставляет мне все разнообразие, которое мне когда-либо потребуется.

— А я не знаю, что вижу в тебе.

Он сгибает руку, и даже в тусклом свете уличных фонарей видно, какие у него впечатляющие мускулы.

— Наверно, этих ребят.

Я щурюсь.

— Ничего не вижу.

Пару минут спустя мы подъезжаем к дому братства и находим свободное место для парковки за несколько домов от «Альфа Сигма Фи». Здание погружено в темноту, парни либо на вечере живого микрофона, чтобы поддержать друзей, или на одной из множества вечеринок по всему кампусу.

— Дом братства, — шепчу я, вылезая из машины и следуя по тротуару за Кросби. — Как мило!

Он шлепает меня по заднице.

— Вот погоди.

Он проводит меня внутрь и вверх по лестнице к своей комнате, отпирает дверь и пропускает вперед. Если б я ожидала лепестки роз и романтическую музыку, то была бы очень разочарована. Она такая же, как всегда, вплоть до уголка журнала «Хастлер», высовывающегося из его наволочки.

— Вот, — произносит он, беря в руки пару моих спортивных штанов со спинки стула и бросая мне. — Надень это.

Я хмурюсь.

— У меня такое ощущение, что это полная противоположность того, как я себе все представляла.

— Терпение, кузнечик. Всему свое время.

— Будем надеяться. Ты же знаешь, я люблю спать в этих спортивках. У тебя пять минут, прежде чем я взорвусь.

Он смеется.

— Я проверну все быстро. Переоденься, а я сейчас вернусь. — Он спешит покинуть комнату, и я слышу, как он сбегает вниз по лестнице, пока натягиваю спортивки поверх колготок. Я не сняла свою куртку и, поскольку он тоже этого не сделал, остаюсь в ней, гадая, в чем его задумка.

Это выясняется через пару секунд, когда он возвращается с букетом роз.

— Та-дам! — восклицает он, выхватывая цветы из-за спины.

— Серьезно? Мы же говорили, что не будем ничего готовить!

— Какой смысл во всех этих совместных праздниках, даже липовых, если не отмечать их соответствующе?

— Спасибо, — говорю я, принимая букет и вдыхая аромат. — Они прекрасны.

Он подмигивает мне.

— Ты прекрасна. А теперь положи их и пошли. — Он открывает окно и облачение в спортивки обретает смысл. Я кладу цветы на кровать и вылезаю на улицу, Кросби следует прямо за мной.

На крыше расстелено одеяло, мы садимся в центре и оборачиваем края вокруг ног. В отличие от Хэллоуина на этот раз никто не толпится на лужайке, между нами нет расстояния и нет стремления найти кого-то идеального друг другу.