Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 73)

— У Марселы есть гаечный ключ и отвертка, — сообщаю я. — Так что… возможно, она будет знать, как собрать мебель.

Он ухмыляется, аккуратно расставляя деревянные панели вдоль стены, подальше от деревянных частей, приставленных к противоположной стене, которые были моим письменным столом.

— Сходи за этими «инструментами», — велит он, снимая с себя куртку. — И на этот раз будь внимательна.

Я не собираюсь смотреть в зубы дареному коню, разворачиваюсь и топаю на кухню отыскивать разводной ключ и отвертку в Марселином ящике со всякой всячиной. К тому времени, как я возвращаюсь, Кросби уже разложил все детали на ковролине и в недоумении сидит среди них на коленях.

— Что ты сделала с винтами? — спрашивает он. Мне требуется секунда, чтобы ответить. На нем черная футболка, которая натянута на его спине, бицепсы широкие и четко очерченные.

Я трясу головой, чтобы избавиться от похотливых мыслей.

— Я оставила их в машине. Схожу принесу. — Я разворачиваюсь и спешу за дверь, прежде чем он успеет обдумать сказанное. Я бы солгала, если бы сказала, что не испытываю радостный трепет оттого, что он здесь. Что он… пытается.

Дойдя до машины, я вытягиваю пластиковый пакет, в который сложила винты, а затем колеблюсь, рассматривая машину Кросби. Блокиратор двери со стороны водителя поднят, и прежде чем успеваю отговорить себя, я уже роюсь под пассажирским сиденьем, пока не нахожу подарок, спрятанный мной еще до дня Благорождения. Может, я преподнесу его в знак признательности за сборку моей мебели. В конце концов, он же мне что-то приподнес. Даже если мне пришлось это вернуть.

Я возвращаюсь в квартиру и присоединяюсь к Кросби, сидящему на коленях на полу в моей комнате, и подаю ему предметы согласно инструкции, притворяясь, что вся во внимании, как делала это в прошлый раз.

— Как прошли твои экзамены? — спрашивает он, зажимая винт губами и завинчивая второй.

— Думаю, хорошо. Определенно лучше, чем в прошлом году. А твои?

Он пожимает плечами, отчего его футболка задирается, обнаруживая участок бледной кожи и боксеры, выглядывающие из-под джинсов.

— Неплохо.

— Это хорошо.

— Да. Как прошла поездка домой?

Я колеблюсь.

— Э-э…

Он перестает работать.

— Это что значит? Без индейки?

— Индейка была. А еще… разговор по душам.

— Разговор по душам?

— Да. Если вкратце, я заставила родителей признать, что они ненавидят друг друга.

— Серьезно признали? На самом деле ненавидят?

— Да и да. Папа уже ищет себе новое жилье.

— Не может быть.

— Индейку переоценивают.

— Или недооценивают, — парирует Кросби. — В качестве сыворотки правды.

Я смеюсь.

— Вполне справедливо.

— Что насчет Нэйта и Марселы? Они все еще ругаются? — Он возвращается к работе, соединяя последние части каркаса.

— Не знаю, — мямлю я. — Не думаю. Марсела сказала, что не готова признать, что была влюблена в него, но и не собирается делать вид, что он ей безразличен.

— И что это им даст?

Я пожимаю плечами.

— Марсела на Таити, так что… рай?

Он улыбается и поднимается на ноги, осторожно пиная каркас, чтобы убедиться, что он крепкий.

— Берись за другой конец, — инструктирует он, поднимая пружинный блок. Я делаю как велено, и мы помещаем его в раму кровати, накрывая сверху матрасом. Кросби садится на него всем весом, несколько раз подпрыгивает, и конструкция выдерживает.

Затем он смотрит на меня.

— Ты знаешь, что я собираюсь сказать.

— Счастливого Нового года?

— Запрыгивай на кровать, Нора.

— Помнишь, что случилось в прошлый раз?

Он оценивающе окидывает меня взглядом.

— Ты, похоже, немного похудела. Все должно пройти хорошо.

— Не могу поверить, что вообще скучала по тебе.

Его улыбка мгновенно исчезает.

— Правда?

— Правда ли скучала? Да, конечно. Ты же получил сотню сообщений.

— Сто четырнадцать, но кто считает?

— В самом деле, кто. — Я задерживаю дыхание, когда он поднимается и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Я вполне способна и самостоятельно забраться на постель, но мне хочется снова ощутить его, даже если это всего лишь грубая кожа его пальцев на моих и слабое пожатие, прежде чем он меня отпускает. Я стою в центре и наблюдаю, как он прислоняется к дальней стене и скрещивает руки на груди. Его бицепсы бугрятся, предплечья выглядят невероятно сильными — он такой сексуальный, а я чувствую себя такой идиоткой.

— Я не…

— Прыгай, — прерывает он. — Мы должны убедиться, что конструкция безопасна.

— Я наверно…

Он прокашливается и приподнимает бровь.

Я корчу мину и делаю предварительный толчок на кончиках пальцев. Пружины матраса скрепят, но ничего ужасного не происходит. Я смотрю на свои ноги в носках и на этот раз отталкиваюсь чуть сильнее, пятки отрываются от гладкой материи, немного скользя. Я сгибаю колени и пробую еще раз, с опаской глядя вверх, будто могу удариться о потолок.

Но это не так.

Я вздыхаю и говорю себе, что сделаю это лишь раз, всего один высокий прыжок, чтобы продемонстрировать Кросби, что я могу, хотя думаю, теперь он это знает.

Я прыгаю.

Ничего не ломается.

Я приземляюсь на ноги и жду, с полной уверенностью полагая, что матрас рухнет или соседи постучат в дверь, но этого не происходит. Я вновь прыгаю и матрас скрипит, но все держится крепко. Я прыгаю снова, и снова, и снова, а когда поднимаю глаза, Кросби улыбается, наблюдая за мной сексуальным, позабавленным и по какой-то причине понимающим взглядом.

Остановившись, я опираюсь рукой о стену, матрас колышется у меня под ногами, дыхание чуть сбивается, и я подзываю Кросби пальчиком.

— Иди, — говорю я. — Твоя очередь.

— Моя очередь уже была.

— Просто хочу знать, что ты можешь веселиться, — говорю я. — Разве ты не это мне сказал?

— Я?

— Хмм.