Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 65)

— А что насчет тебя, Марсела? — спрашивает Нэйт. — Что ты подарила Келлану?

— Видеоигру, — врет она. Я знаю, что они ничего друг другу не дарили, так как фактически не состоят в отношениях, а этот фарс продолжается так долго, только потому, что им не приходится тратить деньги.

— О, — произносит Нэйт язвительно, великолепно подражая выражению лица Селестии. — Как… интимно.

Марсела свирепо смотрит на него.

— Келлан, подливка восхитительная, — говорю я, наливая на свой картофель чуть больше, чем следует. — Стоило всех проб.

— Это белый перец, — отвечает он. — Кто бы знал?

Нэйт приканчивает свое пиво.

— Действительно, кто?

Селестия отодвигает от себя тарелку, на которой половина порции так и остается нетронутой.

— Я объелась, — заявляет она, — У вас есть перрье?

— По-прежнему нет, — огрызается Марсела.

Когда Селестия просто сидит вот так и спокойно за нами наблюдает, звук всеобщего жевания вдруг кажется невероятно громким. А так как мы все его слышим, то начинаем жевать усиленнее, чтобы побыстрее закончить.

— А почему бы не сыграть в твою новую видеоигру? — спрашивает Кросби, когда напряжение достигает астрономических пределов.

Лицо Келлана комически вытягивается.

— Она… не тут.

— А где?

— У меня дома, — подхватывает Марсела. — Я купила приставку, чтобы Келлан мог оставаться там все время.

Нэйт фыркает.

Кросби пожимает плечами.

— Пофиг. Тогда, давайте сыграем во что-нибудь другое.

— Давайте, — говорю я. — А мы с Марселой все приберем.

— Я готовила! — протестует Марсела.

Теперь фыркаю я. Марсела не может приготовить и тоста. Она просто надела фартук и стояла рядом с Келланом несколько часов.

Мы все встаем из-за стола, парни перемещаются на диван, чтобы что-то повзрывать, а мы с Марселой ополаскиваем тарелки и загружаем посудомоечную машину. Селестия достает свой телефон и начинает переписываться, Нэйт же бродит по комнате, рассматривая декорации.

— Что это? — спрашивает он.

Я разворачиваюсь взглянуть, о чем он, и замираю. Он поднял лист с Рождественской елкой и просматривает список с зачеркнутыми именами.

— Это… список, — говорит Келлан.

Кросби ставит игру на паузу.

— Келлан пытался… — он осекается, закашлявшись, когда Келлан тыкает его локтем под ребра. Мое сердце колотится, пока, вцепившись в полотенце, я спешу в гостиную.

— Пытался найти старого друга, — заканчиваю я. — Чтобы поздороваться.

Нэйт хмурится, глядя на список.

— А почему ты не помнишь имен своих друзей?

— Это было очень давно.

Селестия встает и присоединяется к Нэйту, хмурясь на мольберт.

— Пахнет как картофель фри?

Келлан ошалело смотрит на меня.

— У меня плохая память.

— Туристка № 1 — с веснушками?

— Э-э, да, она была милой.

— А где десерт? — в отчаянии спрашиваю я. — Разве мы не покупали чизкейк?

— Точно покупали! — отвечает Келлан, вскакивая на ноги. — Кто готов к десерту?

— Мы же только что поели, — говорит Кросби. — Давайте немного подождем.

Но Келлан уже спешит на кухню.

— Благорождение никого не ждет.

Нэйт похоже в замешательстве.

— Кто?

— Это шоколадный чизкейк, — делаю попытку я. — Он вам понравится.

Селестия морщится.

— Ой, в составе есть молоко? Я не ем молочные продукты.

Марсела прерывает сервировку стола, чтобы засунуть в горло палец, изображая рвотные позывы.

— Выпей еще вина, — говорю я. — Или пива. Или водопроводной воды. Давайте просто все срочно вернемся за стол.

Селестия пожимает плечами и разворачивается, чтобы сесть, Кросби следует ее примеру. Я уже на полпути к ним, когда Нэйт произносит:

— Красный Корсет?

Неожиданно я останавливаюсь статуей, одна нога в воздухе, руки замирают при ходьбе. Готова поклясться, что вся комната слышит перезвон колокольчиков и появившиеся в воздухе, указывающие на меня стрелочки с ярко переливающейся на концах надписью: «Виновна, виновна, виновна!».

— Она была актрисой, — бесстрастно лжет Келлан, подходя, чтобы опустить на место картинку Рождественской елки и тем самым прекратить расспросы относительно списка. — Это была одна из тех исторических пьес, в которых женщины носят корсеты.

— Хмм, — Нэйт садится на свое место и берет кусочек чизкейка. Я смотрю на свой, будто это комок грязи, и гадаю, как, черт побери, мне удастся его проглотить. — А разве у тебя нет красного корсета, Нора?

Теперь я точно уверена, что они слышат тревожные колокольчики, потому что на целых десять секунд в комнате наступает мертвая тишина. Кросби с удивлением смотрит на меня, и я открываю рот, чтобы что-то сказать, хоть что-нибудь, когда Келлан успевает вклиниться.

— Нора? — смеется он. — В корсете? Не могу себе представить.

— Ты хоть когда-нибудь вообще бывала на сцене? — спрашивает Марсела, помогая мне, когда становится ясно, что я слишком отупела, чтобы справиться в одиночку. — Хотя бы мечтала стать актрисой?

— Нет, — удается выдавать из себя. — Никогда.

— Не та девушка, — беспечно произносит Марсела. — Ты что-то выдумываешь.

Нэйт пожимает плечами:

— Да. Ну ладно.

Я возвращаюсь к моему десерту, но отсутствия у меня аппетита никто не замечает, так как все едят очень медленно, всё еще сытые от переедания за ужином.

Селестия продолжает печатать в телефоне, а спустя минуту Нэйт откладывает свою вилку в сторону и достает телефон, я гадаю какое сообщение она ему посылает. «Уведи меня отсюда? Думаешь, у них есть перрье?».