Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 64)

Селестия изучает ее и поджимает губы.

— Наверно, я просто выпью перрье²⁰.

Мы все замираем.

— У нас есть водопроводная вода, — нерешительно предлагает Келлан. — Со льдом?

Марсела мечет взглядом молнии в Нэйта, будто он виноват, что его девушка любит в жизни лучшее. В ответ Нэйт смотрит на нее, не спуская глаз с их надетых для показухи одинаковых фартуков.

— Тогда может пиво, — говорит Селестия. — Любое подойдет.

— Я буду тоже самое, — добавляет Нэйт.

Я достаю из холодильника две бутылки и передаю им.

— Очень празднично, — отмечает Нэйт, кивая на мольберт. — Твоя работа, Нора?

Я немного давлюсь вином.

— Ах, нет. Это Келлан нарисовал. И насобирал ветки, — указываю на украшенную хвоей телевизионную консоль, отчаянно желая отвлечь внимание от мольберта, хотя он в буквальном смысле светится как Рождественская елка. Потому что под ней на верхней части страницы оставшаяся часть секс-списка. Келлан зачеркнул Красный Корсет, как делал с остальными именами, оставив только туристок, но отказавшись уничтожить список, пока официально не получит от них подтверждения.

— Это сосновые ветки, — произносит Келлан, устраиваясь на одном из обеденных стульев и указывая на консоль. — Мне нравится запах.

— Здесь и впрямь пахнет изумительно, — соглашается Селестия.

Марсела садится на стул и закидывает ногу на ногу, открывая взору километры обнаженной кожи под мини-юбкой.

— Ты это уже говорила.

— Правда?

— Это настоящие подарки или ты просто обернул коробки с хлопьями? — спрашивает Кросби, меняя тему и заслуживая тем самым очень благодарное пожатие ладони.

— Липовые, — отвечает Келлан. — Сейчас слишком рано для начала покупок.

— До Рождества осталась неделя.

Нэйт выглядит заинтригованным.

— Вы двое без сомнения уже обменялись подарками, — говорит он, переводя взгляд с Марселы на Келлана. — Что вы друг другу подарили?

— Ты же его слышал, — огрызается Марсела. — Пока слишком рано.

— Я подарила Нэйту наушники, — встревает Селестия. — Они оторочены мехом.

Я слегка обмираю.

Лицо Марселы становится пунцовым.

— Еда, должно быть, уже готова! — восклицаю я, подскакивая на ноги. — Почему мы не едим? Я умираю с голода.

Именно в этот момент раздается сигнал таймера и Келлан улыбается.

— Как раз вовремя. Пойдем, принесем блюда, сладкая.

Он гладит Марселу по волосам и одаривает ее своей великолепной улыбкой. Она до ужаса фальшивая, и я чувствую тошноту.

— Если бы не был так голоден, то притворился бы больным и ушел, — бормочет Кросби.

— Не смей бросать меня, — шепчу я в ответ.

Чтобы удержать Селестию и Нэйта подальше от Марселы, Кросби и я садимся по разные стороны от стола, Селестия рядом со мной, а Нэйт рядом с Кросби. Отчего Келлану и Марселе достаются места на противоположной стороне стола и, поставив перед нами индейку, картофель, клюквенный соус, булочки и идеальную подливку, они устраиваются на своих стульях. Кросби и я оказываемся буфером между Марселой, Нэйтом и Селестией, а Келлан, как мне кажется, может постоять за себя, так как держит в руках вилку для мяса и нарезает индейку как профессионал.

— Ты в этом хорош, — отмечает Селестия. — А индейка выглядит идеально.

Сказать по правде, она на самом деле выглядит довольно хорошо. Для той, кому за последние пятнадцать лет удалось лишь дважды поесть запеченную индейку, факт наличия хоть какой-то индейки уже бесценен.

— Темное мясо или белое? — спрашивает Келлан.

— Ой, я вегетарианка, — отвечает Селестия.

Марсела бормочет что-то похожее на «ты, блин, прикалываешься что ли».

— Но я принесла с собой немного ненастоящей индейки, — продолжает она, доставая из сумочки маленький завернутый в целлофан комок и кладя его на тарелку. — Она такая же замечательная!

Келлан выглядит на взводе, но Кросби быстро вскакивает и протягивает свою тарелку.

— Мне без разницы белое или темное, — говорит он. — Я съем любое.

— Я тоже, — говорю я, поступая аналогично.

Мы наполняем тарелки в еще более гнетущей тишине, нарушаемой лишь звуком того, как Селестия пилит нечто, что может оказаться лишь куском серой шпаклевки. Помимо этого, на ее тарелке лежит только половинка булочки и клюквенный соус.

Марсела, похоже, готова разразиться истерическим припадком, и стоит мне заметить, как она открывает рот, чтобы выдать какой-нибудь обидный комментарий, я выпаливаю:

— Так, Нэйт. Наушники. В такие-то дни они, наверно, очень выручают!

У него полный рот еды, так что он смотрит по сторонам, стараясь тем временем как можно быстрее прожевать.

— Очень теплые, — соглашается он, не успевая до конца все проглотить.

— Они оторочены мехом, — напоминает нам Селестия.

— А разве это не странно? — спрашивает Келлан. — Быть вегетарианкой и при этом носить мех?

Она таращится на него.

— С чего ты решил?

— А что ты подарил Селестии? — спрашиваю Нэйта, почувствовав, как Марсела снова заводится.

— Ангела, — бурчит он. — Для ее дерева.

— Ой, как это мило.

— Он сказал, что тот похож на меня, — добавляет Селестия. — Прекрасный подарок.

Наступает продолжительная, тягостная тишина.

— А что вы подарите друг другу? — в конце концов спрашивает Келлан, ножом указывая на меня и Кросби, при этом чуть не лишая Нэйта глаза.

Мы с Кросби замираем. Вообще-то, мы не говорили о подарках, хотя в тайне я приготовила ему кое-что и положила под пассажирское сиденье в его машине, решив, что в рождественское утро отправлю ему сообщение с указанием, где это найти.

— Это сюрприз, — говорит Кросби, делая глоток вина. — Чтобы преподнести… позже.

— Да, — вторю я, будто тоже не купила подарка. — Позже.

— Надо же.

— А ты? — спрашивает Селестия. — Что ты купил Марселе?

— Нижнее белье, — быстро отвечает Келлан.

— Оно сейчас на мне, — добавляет Марсела.

Селестия выглядит озадаченно.

— Ой. Как… интимно.