Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 67)

Мы неловко топчемся, пока она одевается и достает из кармана ключи от своей машины.

— Сожалею о Кросби, — произносит она.

— Сожалею о Нэйте, — отвечаю я.

— Сожалею о Благорождении, — добавляет Келлан, просто чтобы что-то сказать.

Марсела уходит, и остаемся только мы с Келланом. Мы смотрим друг на друга, пока мои зубы не начинают стучать.

— Думаешь, есть смысл поехать в дом братства? — спрашиваю я, сильнее закутываясь в полотенце. Отчего у меня возникают ассоциации с плащом Супермена в наряде Кросби, который напоминает мне о том, как он снимал его, а я наблюдала за ним в первую ночь, когда мы переспали, и от этого мне становится невыразимо грустно. Я самый худший супергерой в мире, антигерой этой ужасной истории. Самый отстойный злодей.

Келлан качает головой.

— Мы можем попытаться, но он знает, что мы, возможно, туда поедем. Он собирался утром отправиться к своим родителям. Вероятнее всего, он уже направляется туда прямо сейчас.

— Ты знаешь адрес?

— Нет, только то, что это в Чаттерлей. Я никогда там не был.

— Я тоже.

Невероятно неловкая тишина нарушается лишь дробью моих зубов.

— Пойди, прими душ, — говорит Келлан, кладя ладонь мне на спину и подталкивая вверх по лестнице. — Согрейся. Я уверен… То есть, все это… Он знает тебя… Мы… Я…

— Он знает все, — говорю я. — Слишком много, слишком поздно.

Мы останавливаемся в гостиной и пялимся на этот дурацкий мольберт, мигающие огоньки, дурацкую Рождественскую ель, секрет, который мы пытались скрыть.

— Нужно было сделать это в прошлый раз, — говорит Келлан, подходя и срывая страницу с именами. — Но лучше поздно, чем никогда.

— Уже слишком поздно, — говорю я, следуя за ним, когда он берет зажигалку с телевизионной консоли и направляется в ванную. — И ничем не лучше.

Он не отвечает, просто рвет лист на четыре части, сминает каждый кусок и бросает в ванну. Мы оба молчим, пока он поджигает их, и охваченные огнем страницы начинают потрескивать. Они быстро сгорают, превращаясь в мрачный черный пепел на фоне белого фарфора.

Когда огонь тухнет, мы с Келланом переглядываемся, и я понимаю, что плачу, только потому, что слезы образовывают теплые дорожки на моей замерзшей коже.

— Прости, — говорит он, будто мои слезы послужили ему напоминанием. — За все.

— И ты меня.

Он печально улыбается, после чего разворачивается и выходит за дверь, прикрывая ее за собой. Я выскальзываю из мокрого платья и выжимаю его над раковиной, затем забираюсь в душ и включаю воду. Мне так холодно, что даже теплая вода ощущается на коже кипятком, и я наблюдаю за пеплом, кружащимся в водовороте у моих ног, в то время как струи бьют по моим плечам, каждой каплей отдаваясь болью.

Я полагала, что все закончилось, когда мы сделали это в прошлый раз, но я ошибалась.

Закончилось все лишь теперь.

* * *

Завтрак следующим утром становится мучительно неловким делом. У каждого из нас сегодня экзамены, которые начинаются в час, поэтому мы оба остаемся дома заниматься. Когда вскоре после восьми я выбираюсь из своей комнаты, Келлан уже сидит с миской хлопьев. Я бы предпочла заползти обратно в постель и спрятаться под одеялом, но не могу позволить себе ничего из того, что мне на самом деле хочется сделать, поэтому засовываю в тостер немного замороженных вафель и стоя их поедаю.

Долгое время единственными раздающимися звуками являются скрежет ложки Келлана по миске и хруст моих вафель.

— Хорошо спала? — в конце концов спрашивает он.

— Я написала Кросби дюжину раз, все без ответа. Звонила, тоже безрезультатно.

Келлан роется в хлопьях, пока не находит голубой маршмеллоу.

— Я тоже.

— Ты правда думаешь, что он отправился домой? В Чаттерлей? В бурю? — погода сегодня обманчиво спокойная и ясная, светит солнце, тротуары сухие, будто прошлой ночью не было ненастья. Будто все прекрасно.

— Думаю, да, — отвечает Келлан. — Разве ты бы не поступила также?

Я задумываюсь о своих родителях, живущих вместе, но в то же время врозь, делая всех несчастными.

— Нет, — я сгрызаю вторую вафлю и вытираю пальцы о шорты, после чего смотрю на часы на микроволновке.

— Ты собираешься проверить? — Келлан приканчивает хлопья и встает. И, похоже, читает мысли.

— Я должна попытаться. В смысле, конечно, это известие шокировало, но все случилось в прошлом году. Мы тогда даже не были знакомы. Может, утро вечера мудренее, и он… все просто…

Келлан похоже сомневается, но все равно пожимает плечами.

— Я поеду с тобой.

— Не думаю, что, когда он увидит нас вместе, это поможет делу.

Слова тонут в затяжной тишине.

Келлан неловко прокашливается.

— Ты права.

— Мне лучше поехать одной. Я заеду туда на велике, а после отправлюсь в библиотеку, чтобы позаниматься перед экзаменом. Если он в доме братства, я тебе напишу.

Он кивает.

— Хорошо.

* * *

Конечно его там нет. Мой стук будит Дейна, который по какой-то причине спит в гамаке у подножья лестницы, и тот подтверждает, что прошлой ночью Кросби не возвращался. Он немного недоумевает, узнав, что я не знаю где мой парень, но я спешу побыстрее уйти, пока он не проснулся достаточно, чтобы задавать вопросы.

Прошлой весной я чуть не вылетела с Бернема, занималась в чулане сексом с Келланом, бегала голой по центральной улице и была арестована. Если я что и вынесла из всего этого, так это как не усугублять свои ошибки. Поэтому даже если на самом деле мне бы хотелось сейчас оплакивать себя до потери сил и нестись на велике всю дорогу до Чаттерлей, ревя белугой «Кросби, поговори со мной!», все что я в действительности делаю, так это направляюсь в библиотеку, раскрываю книги и контролирую единственное, что в данный момент мне подвластно.

Когда вечером возвращаюсь домой, в квартире пахнет жареным цыпленком — вторым любимым блюдом Келлана.

— Хэй, — приветствую я, обнаруживая его в гостиной, он ест прямо из ведерка и смотрит хоккей.

— Хэй.

— Как прошел твой экзамен?

— Думаю неплохо. А твой?

— Довольно хорошо.

Я достаю из морозилки ужин для микроволновки и разогреваю его в течение двух минут, после чего сажусь есть за обеденный стол.

— Полагаю, ты не нашла утром Кросби, — отмечает Келлан в перерыве на рекламу.

— Дейн сказал, что он не возвращался прошлой ночью.

— Понятно.

— Ты что-нибудь слышал от него?

— Нет. Ты?

Я качаю головой.

— Ни слова.

Келлан глубоко вздыхает и кладет ведерко на кофейный столик. Я наблюдаю, как он поворачивается и с очень серьезным выражением подпирает пальцами подбородок.

— Нам нужно поговорить.