Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 5)
Я получала хорошие отметки в старшей школе, но там это было несложно. А в колледже трудно. Бернем — альма-матер моего папы, что является единственной причиной того, почему я здесь, и он небезосновательно считается престижным. Среди выпускников, которыми они бахвалятся, два президента, лауреат Нобелевской премии и Верховный судья. Профессора завалят тебя, если посчитают, что ты не особо стараешься или халтуришь. Недостаточно просто посещать занятия и выполнять все задания — они хотят знать, что ты прилагаешь усилия. А в прошлом году я этого не делала. Как следствие, моя стипендия урезана наполовину, в этом году родители оплачивают недостающую сумму, а я переезжаю к Келлану МакВи, своему новому аддераллу6.
Пусть в прошлом году я и получила С7 по Статистике, но все равно понимаю провальность этого плана.
Глава третья
Окей, возможно, я придавала всей этой фигне «Келлан МакВи мой сосед» большее значение, чем, собственно, необходимо. Ведь он всего лишь парень. Парень, который приходит домой после утренней игры в футбол под дождем, снимает промокшую толстовку, проходя через гостиную, и улыбается мне, прежде чем исчезнуть в ванной.
Я упоминала, что Келлан мускулистый? Типа как-это-бывает-по-настоящему мускулистый? Потому что так и есть. И как бы я не хотела притвориться, что мой рот наполняется слюной из-за бутерброда с арахисовым маслом, это не так. И то жаркое чувство, что распространяется по моему животу, тоже не имеет ничего общего с едой, а полностью связано с тем фактом, что я ни с кем не была с того раза в чулане с Келланом.
Долгих четыре месяца назад.
Я решительно закрываю и запираю на замок дверь перед грязными мыслишками, старающимися проникнуть сквозь дымку серьезности в моей голове, и сосредотачиваюсь на том, чтобы отнести свою тарелку в раковину, когда Келлан выходит из ванной в шортах и… и все. Только в шортах. Его темные локоны мокрые и блестящие, капельки воды скатываются между грудными мышцами и ниже, по кубикам его пресса и…
— Какие планы на сегодня? — спрашивает Келлан, присоединяясь ко мне на крошечной кухне и вытаскивая из холодильника миску макарон с сыром. Он ставит ее в микроволновку, нажимает несколько кнопок, и воздух наполняется мягким жужжанием.
— А, только работа, — говорю я. — Начинаю в два.
— И никакой последней бунтарской выходки перед началом учебы? — Сегодня День Труда, и занятия официально начинаются завтра. У меня пять предметов и две встречи с руководителем, а совмещение школы и работы должно быть более чем достаточно, чтобы держать меня подальше от неприятностей.
Качаю головой, так как подобрать слова кажется более сложной задачей, чем предполагала. Я уже видела мыло Келлана в ванной, но ощущение этого запаха на его свежевымытом теле — его собственный способ обонятельной пытки. Я заставляю свой мозг придумать, что бы такое сказать остроумное или глубокомысленное, но выходит лишь:
— Что собираешься делать?
— Есть, — тут же говорит он, и микроволновка подчиняется команде, любезно пикая. Келлан достает миску, перемешивает, пробует и удовлетворенно кивает. Если я что и узнала о Келлане за те три дня, что мы были соседями, так это то, что он не лгал, когда говорил, что любит макароны с сыром. Он закупает их в огромных количествах, и один из наших четырех кухонных шкафов забит коробками с ними. В смысле, мне так же нравится тарелка макарон с сыром, как и любой девчонке, но употреблять их в таких количествах это вроде как противно. И все же сложно не думать о макаронах с сыром как о чем-то сексуальном и аппетитном, когда их подносит ко рту обнаженный до пояса Келлан МакВи.
— Что ж, — начинаю я, готовясь сбежать и, даст бог, не поставить себя в неловкое положение, начав пускать слюни.
— На кого ты, говоришь, учишься? — спрашивает Келлан, подтягиваясь и усаживаясь на столешницу.
Это происходит? Мы… разговариваем? Только я и Келлан МакВи?
— Пока под вопросом, — слышу собственный голос, к счастью, звучащий как обычно. — В этом году изучаю всего понемногу. А ты специализируешься в социологии, верно?
— Да, — он беззаботно пожимает плечами. — Это кажется беспроигрышным вариантом. После можно двигаться во множестве направлений.
— Конечно. — Делаю глоток воды и стараюсь не выглядеть так, словно тяну время в собственном доме. Я хочу разговаривать с Келланом. Хочу, чтобы так было и дальше. Я забросила кардиган подальше в свой шкаф в ту же секунду, как распаковала вещи, и, хотя корсеты и кожаные мини-юбки полетели туда же, не хочу, чтобы он видел во мне чопорную начинающую библиотекаршу, с которой познакомился в нашу первую встречу.
Из уважения к дождливой погоде, я надела джинсы и бирюзовую фланелевую рубашку, которая хорошо сидит и подчеркивает мою фигуру — не то чтобы он заметил это. После затянувшегося мгновения неловкой тишины я вздыхаю и разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Хэй, — говорит он.
Я останавливаюсь:
— Да?
— Ты минуешь Ферму Братств, когда едешь в город, верно? На работу?
Я притворяюсь, что мне нужно подумать об этом, будто я не проводила много времени на той улице.
— Полагаю, да.
— Ты, случайно, не могла бы завести кое-что Кросби? Ему нужно это завтра, а сегодня я туда не пойду.
Ферма Братств примерно в пятнадцати минутах отсюда, но да ладно. Мне по пути.
— Конечно, — говорю я. — Но тебе придется дать мне адрес. — А вот это правда — я знаю, что Кросби живет в доме братства, но не знаю в котором. В темноте они все одинаковые.
— Спасибо. — Он спрыгивает со стола и бежит в свою комнату, а я стараюсь не пожирать взглядом его спину с перекатывающимися мышцами. Секунду спустя он возвращается с коробкой со знакомым логотипом обувной компании. — Кроссовки, — поясняет он. — Специальный заказ. Я знаю парня, который работает в магазине, и Кросби ждал их целую вечность.
— Любитель обуви, — говорю я, изучая коробку. — Кто бы мог подумать? — Когда я думаю о Кросби Лукасе — не то чтобы я часто это делала, — то на ум приходят три вещи: развязный, мускулистый и «Кросбабы». Только одна вызывает мой интерес, но этого недостаточно, чтобы компенсировать две другие.
Келлан трясет головой:
— Не давай ему заговорить об обуви, иначе он никогда не остановится. И ни при каких обстоятельствах не позволяй уговорить себя участвовать в его магических трюках. Ты ни за что не выберешься оттуда живой.
— Принято к сведению, — говорю я. После чего зачем-то салютую.
Келлан с секунду пялится на меня, затем морщит нос и разражается искренним хохотом до колик в животе. И говоря это, я имею в виду смех до колик в прессе из шести кубиков, потому что они так сжимаются и подрагивают, что делают то же самое с моим собственным животом и тайным местечком под ним.
* * *
Двадцать минут спустя я прислоняю велосипед к парадному крыльцу обители братства «Альфа Сигма Фи». Этот викторианский дом с отслаивающейся зеленой краской находится на тенистой засаженной деревьями улице с похожими домами, окрашенными в приглушенные и респектабельные тона. Занятия начинаются через день, поэтому на Ферме Братств относительно спокойно — парни заезжают в дома, по округе болтаются немногочисленные родители, и все по-прежнему ведут себя примерно.
В «Альфа Сигма Фи» тихо, парадная дверь закрыта, под почтовым ящиком стоят горшки с большими, жизнерадостно цветущими растениями, которые словно говорят: «Доверяй нам, мама, твой сын в хороших руках!» Которые через неделю зачахнут.
Нажимаю на звонок и слышу колокольчик внутри, а через несколько секунд дверь открывается и появляется высокий, худой темнокожий парень в костюме и галстуке, с бейджиком, гласящим: «Меня зовут Дэйн». Он внимательно меня оглядывает, и я понимаю, что они ожидают новеньких и рассчитывают произвести хорошее впечатление на родителей. Это хорошая новость. У «Альфа Сигма Фи» удачное название: все парни — спортсмены, и они очень серьезно воспринимают часть «Альфа» в их названии — каждый доказывает, что он мужик. А раз они все еще в режиме «впечатли маму», я вряд ли наткнусь на оргию.
— Привет, — говорю я.
— Привет. — Он бросает взгляд на коробку в моих руках.
— Кросби Лукас здесь живет?
— Оу, — Дэйн улыбается и понимающе кивает. — Да, да. Он живет здесь. Тебе наверх. — Он шагает в сторону, а за ним оказывается большая лестница, ведущая на второй этаж. — Вперед. Делай, что нужно.
Я моргаю. Рубашка, джинсы, час дня в понедельник? Во мне нет ничего сексуального или непристойного.
— Мне не нужно идти наверх, — говорю я, внезапно испытывая чуть меньшую уверенность, что не увижу чего-то, что не смогу потом выкинуть из памяти. Последнее, что мне нужно, — застукать Кросби с новой «Кросбабой». Я резко протягиваю бумажный пакет с коробкой Дэйну.
— Не мог бы ты передать ему? Это от…
— Скажи ему сама, — говорит он. — Какой бы «подарок» ты не принесла парню, я не хочу нести за него ответственность.
— Это не подарок…
Но Дэйн уже уходит. Ну просто верх приличия.
Я решаю просто оставить пакет внутри и попросить Келлана позвонить Кросби и сказать ему, что он здесь, но, зная, как безответственны члены братства, представляю, как быстренько поднимусь по лестнице, найду его комнату, закрою глаза и постучусь в дверь, не оставляя никакой возможности для непонимания или неловкости при встрече.