Джулианна Киз – Под вопросом (ЛП) (страница 13)

— Ты не хочешь об этом знать.

— Почему нет? — Если я не могу присутствовать на вечеринках, может, я могу жить опосредованно, через Кросби. Но даже когда я думаю об этом, ловлю себя на том, что надеюсь, он не расскажет о перепихе со стриптизершей — или любой другой девчонкой.

— Ты когда-нибудь бывала на вечеринках братства, Нора?

Избегаю его взгляда. Он наверно думает, что я слишком застенчива, но мне просто сложно встретиться с ним глазами, пока лгу:

— Нет.

— Что ж, держись от них подальше. Они частенько выходят из-под контроля.

— Но ты можешь справляться с этим?

Опять смеется:

— Я вроде как люблю это. Благодаря им я могу выносить все остальное дерьмо. Это единственное, что мне легко дается.

— Тусоваться?

— Да.

Думаю о событиях прошедшего года. Как безрассудно я бросилась в тот мир. Как это было здорово. А потом перестало.

— Как ты развлекаешься? — спрашивает он. Я понимаю, что он старается быть любезным. Представить мои предполагаемые хобби — вязание и наблюдение за звездами — интересными.

— Охочусь на привидений, — говорю я.

— Ты чертова лгунья, Нора.

Я не могу удержать невозмутимое выражение лица.

— Я не развлекаюсь, — говорю ему. И теперь мне легко смотреть ему в глаза. — Я вроде как… не могу.

— Не можешь развлекаться?

— Не могу найти в этом баланс, — поясняю я. — Я не могу как ты — бегать, учиться и тусоваться. Всегда так было. Не знаю, почему.

— Так ты только учишься? Никогда не веселишься?

— Учеба — не самая худшая вещь в мире.

— Ну, похоже на то. Ладно, вставай. — Стол собран, мы оба поднимаемся, когда он ставит его вертикально и двигает к стене. Он немного сдвигает его, взявшись одной большой рукой за край, и я сейчас же хочу сделать что-то «веселое». Почувствовать эту руку на себе. — Нормально смотрится? — спрашивает он.

— Да, — чересчур поспешно говорю я. Слегка задыхаясь.

Он одаривает меня странным взглядом.

— Ты в порядке?

— В абсолютном.

— Кто-нибудь беспокоил тебя прошлой ночью?

— Нет. Я даже не видела никого.

Его нахмуренный лоб медленно расслабляется.

— Хорошо.

Из-за того, что моя кровать занимает слишком много места, мы собираем деревянный каркас в гостиной, где едва хватает места. Как и прежде, Кросби делает всю работу. Я в основном наблюдаю и передаю ему детали. Не знаю, чувствует ли он, что в моей комнате происходило что-то странное, или просто хочет сменить тему, но он снова спрашивает о рисунке «Стив Холт», и мы начинаем говорить о телевидении.

Когда каркас собран, он аккуратно проносит его сквозь дверной проем обратно в комнату. Я стою у края, который ближе к двери и приподнимаю его, затем он поднимает матрас, и я подталкиваю каркас под него. В теории все звучало проще, но в итоге мы ставим все на место, и когда я начинаю расправлять скомканное одеяло, Кросби останавливает меня.

— Что?

— Ты должна убедиться, что она крепкая, — говорит он.

— Прошу прощения?

— Залезай. — Он сжимает мою руку и затягивает на кровать, чтобы я стояла по центру. — Прыгай, — говорит он.

— Я не буду… — чувствую себя абсолютно нелепо.

— Прыгай, Нора. Ради моего душевного спокойствия.

— Я не планирую много прыгать на этой кровати, Кросби. Если каркас сломается, то падать всего шесть дюймов. Я выживу.

Он складывает руки на груди.

— Прыгай.

— Отвали. — Я пытаюсь слезть, но он преграждает мне путь. — Кросби…

— Повеселись, — говорит он. — Хотя бы минутку. Я хочу знать, что ты можешь это.

— Ладно, знаешь что? — Вот теперь я рассердилась. — Я ценю твою помощь, но ты заставляешь меня чувствовать себя по-настоящему глупо. Я умею веселиться, просто сейчас мой выбор — не делать этого. Мне нет нужды развлекать тебя, чтобы быть веселой.

Он выглядит удивленным.

— Это не развлечение. — Затем он бросает взгляд на кровать. — Хотя понимаю, что это можно понять неправильно.

Он не останавливает меня, когда я слезаю, отчего чувствую себя слегка обделенной. Словно это был мой шанс, и я упустила его. И если бы позже я попрыгала на кровати одна, то даже близко не было бы так весело, как при Кросби.

— Окей, — говорит он, наступая на кровать. — Я давал тебе шанс. Но если каркас сломается, виновата в этом будешь ты.

— Что ты…

Он начинает прыгать. Матрас скрипит, подушка подлетает, но ничего не ломается. А он все равно прыгает.

— Это ужасно весело, Нора! — он подражает девчачьему визгу.

— Заткнись и слезай.

— Поверить не могу, что ты пропускаешь все веселье!

— Прекрати.

— Один прыжок.

— Ты сломаешь что-нибудь.

— Кого волнует? Ты же платишь за это.

— Кросби… — Невозможно сохранять невозмутимое лицо. Может, это и начиналось как шутка, но, думаю, сейчас он действительно наслаждается процессом. И когда он протягивает руку, я принимаю ее и взбираюсь на кровать.

— Только один раз, — говорю я.

— Конечно, — соглашается он.

Я подпрыгиваю и каркас ломается.

Нижний левый угол опускается, и матрас соскальзывает к краю. Мы с Кросби падаем, трескаясь лбами и громко вскрикивая от удивления и страха. Когда мы наконец приземляемся, я наполовину свисаю с края кровати, и меня удерживает лишь большая рука Кросби, обхватившая мою талию. Его глаза широко распахнуты от шока, а затем он прищуривается и начинает хохотать. Я выползаю из его хватки, шлепаюсь на пол и тоже смеюсь.

— Блин, — задыхается он. — Нора, мне так жаль.

— Вот, что случается, когда люди веселятся! — говорю я, назидательно поднимая указательный палец. — Больше никогда.

Он шлепает меня по руке.