Джулиан Мэй – Вторжение (страница 67)

(Смирение. Горечь.) И все же идти на такой риск… Господи Боже мой, ведь никто всерьез не верит, что русские способны развязать Третью мировую войну…

Да вовсе не из-за этого… Я же говорю, есть еще кое-что. В апреле Джейми пытались убить. Он испугался за всю свою группу и решил выйти из подполья – чем скорее, тем лучше. На него напал не агент КГБ/ГРУ/ЦРУ/другой разведки, а мощный оперант.

Господи Иисусе!

Он затащил Джейми в темный двор, одурманил мозги и наставил на него какую-то трубочку, но тут подоспел верзила во фланелевом пальто и спугнул его, причем заметь: на верзилу принуждение не подействовало. Наутро Джейми обшарил весь двор и нашел шприц со смертельным ядом, а больше никаких следов. Все это чертовски неприятно.

Оперантные злодеи в Шотландии? Стало быть, Нью-Гемпшир утратил на них монополию? (Промелькнувший в уме знакомый образ.)

Джейми говорит, что принуждение было сильнейшее, с некоторыми аспектами творчества – как раз такую модель мы сейчас изучаем…

Потусторонняя сила? Привидения?.. Хотя ты по молодости едва ли веришь в подобные бредни.

Думаю, убийца все же не был единственным человеком-невидимкой, иначе прохожий не смог бы спасти Джейми. Affaire peculiar note 73. В государственных структурах оперантов нет (мы бы знали)… тогда кто?

Маньяк. Метапсих вроде Странного Джона.

Джейми убежден, что он в своем уме.

Ты и об этом расскажешь президенту?

По крайней мере намекну. Ему это покажется пустяком в сравнении с перспективой ядерного сдерживания.

А Макгрегор уверен, что опасность миновала?

Во всяком случае, сведена к минимуму. Ведь не только у правительственных кругов были основания разделаться с Джейми. Возьми хотя бы агента швейцарских банков. Быть может, убийцу-операнта тоже они наняли.

Так ты скажи президенту, что нам нужны телохранители, а то они стоят недешево.

Вздор.

Pauvre innocent note 74. Ладно, лети, выполняй свою великую миссию, а мы будем молиться за торжество добра и справедливости… Кстати, другие светила науки тоже приглашены к президенту?

Он сказал, что нет. Возможно, их позовут чуть позже.

Хм! Значит, тебе одному такая честь? Ну, теперь волей-неволей станешь знаменитостью. Уж об этом президент позаботится.

Все дело в книге. Болтуны приходят и уходят, а кто книгу написал, тот АВТОРитет.

(Смех. Облегчение.)

… Дядя Роги, мы подлетаем к «Бэрлингтон интернэшнл». Умоляю, возьми себя в руки. Как только вернусь, попробую тебе помочь, и прекрати упираться, старый осел! (Да, да, знаю, мне ли не знать, tu es mon pиre note 75.) Ремиларды, в Штатах и Канаде все окажутся в твоем положении, едва я выйду из метаклозета. Большинство из инстинкта самосохранения объявят во всеуслышание, что у них нет ни единой метафункции. Ты, конечно, можешь последовать их примеру. Но было бы лучше, если бы ты не таился. Лучше для всех, и для тебя в том числе. Мы должны стремиться приблизить день, когда оперантность станет таким же обыденным явлением, как музыкальный/художественный/научный талант. Когда нормальные люди перестанут шарахаться от нее. Черт возьми, мы же не менее нормальны, чем все остальные, правда?

Pour sur note 76. (?)

Со временем неоперанты поймут, что им нечего нас бояться.

Но пока не поняли.

Ох, дядя Роги!

… А у нас еще больше причин их бояться. Мы в меньшинстве.

(Отчаяние.) Вот ты отказываешься заглянуть ко мне в лабораторию и потому не знаешь, что мы ищем… ищем мирные, неагрессивные способы… нейтрализовать… противников. Пойми, нельзя в наше время быть индивидуалистом, нельзя сражаться в одиночку, даже неоперанты сознают, что единственный путь – солидарность, что одинокий ум обречен, что для любви, для исцеления души необходимы, как минимум, двое. Прошу тебя, умоляю, отец, не отворачивайся от нас…

Вернешься – обсудим. Как ты сказал, это пустяк в сравнении с ядерным сдерживанием. Тебе сейчас нельзя отвлекаться.

Идем на посадку… Дядя Роги, обещай, что присоединишься к нам. (Уловка.) Честное слово, ты снимешь груз у меня с души и ума.

Подумаю. Bon voyage et bonne chance, mon fils note 77.

Я стоял и глядел в окно. Туман рассеивался, фонари погасли. Я проголодался и почти пришел в себя, но мое намерение одолеть внутренних демонов в одиночной схватке осталось непоколебимым. Надо, конечно, выяснить, какие приемы самообороны есть на вооружении у Дени и у его сотрудников, но впустить их в тайники моего ума – извините! У канюков не принято, чтобы отец показывался сыну в голом виде.

Я видел машины, снующие по улице, студентов, что торопятся на утренние лекции, и в голову вдруг пришла далеко не одухотворенная мысль. Если президент осыплет моего племянника почестями, наверняка на «Метапсихологию» будет повышенный спрос. Надо обойти на повороте большой книжный магазин, расположенный ближе к колледжу, и немедленно сделать заказ в Бостоне. Дени терпеть не может давать автографы, но теперь-то он не посмеет мне отказать…

Я было хотел отойти от окна, но ненароком бросил взгляд на само стекло и сквозь зубы выругался. Какой-то пацан, видно, стрелял из рогатки по белкам и пробил в стекле маленькую дырочку. Однако что странно – слишком уж она ровная, и трещин нет. Диаметром не больше четверти дюйма, края не острые, а точно шлифованные. Крошечное отверстие аккурат на уровне моей макушки. Я пошел в кухню за сантиметровой лентой.

Точно, шесть футов и два дюйма от пола – как раз мой рост без ботинок. Я почувствовал тепло где-то под ребрами и рассеянно ощупал голову.

Да нет, не может быть. Хотя почему, собственно?..

Без сомнения, Дени захочет меня испытать. Соглашаться? Может, и соглашусь при условии, что он оставит в покое скрытые глубины моего ума. Я ухмыльнулся при мысли о том, какой переполох поднимется в научных кругах. В парапсихологической литературе о таких «умственных залпах» пока еще не читал, даже в каталоге метафункций племянник ни словом о них не упомянул. Значит, мой выстрел – научное открытие, влекущее за собой непредсказуемые последствия…

Что, съел, Дени? Почивай себе с миром, mon frйrot note 78, и не высовывайся!

Половина девятого, склад в Бостоне наверняка уже открыт. Позвонив туда, я заказал в три раза больше книг, чем собирался. Насчет автографов Дени, конечно, поворчит, но не откажет.

Теперь можно в этом не сомневаться.

20

Алма-Ата, Казахская ССР, Земля

24 октября 1991

Другой бы на месте Генерального секретаря потребовал немедленно доставить ее в Московскую Звездную палату note 79. Но он, следуя своим популистским устремлениям и врожденной хитрости, отправился к ней сам. К этим неформалам нужен особый подход, потому он выгнал своих суетливых помощников, уселся у стола в небольшом кабинете Института биоэнергетики и завел разговор о погоде.

Тамара не спеша налила ему чаю. И вместо того, чтоб сесть за стол, подвинула кресло поближе к нему. Из окна открывался великолепный вид на заснеженные отроги Тянь-Шаня. День стоял погожий, но на завтра метеосводка обещала метель. Так что лучше отклонить приглашение казахских товарищей и нынче же вечером улететь в Москву.

– Я непременно доложу о нашей беседе на Политбюро, – заключил он. – Какой вкусный чай!

Полноватая темноглазая женщина, чьи роскошные рыжие волосы были скручены в строгий пучок на затылке, подкупающе улыбнулась.

– Я подготовила отчет о нашей работе по внетелесным экскурсам. – Она кивнула на большой запечатанный конверт. – Здесь также рекомендации о скорейшем создании корпуса независимых наблюдателей. Я почла бы за честь участвовать в его организации.

Он взглянул на нее поверх пиалы.

– Ну разумеется. Без вас мы не справимся…

Тамара пожала плечами.

– Я знаю возможности своих сотрудников. ВЭ – скорее искусство, чем наука. Понимаете, оперантам нужны соответствующие условия для работы, иначе ничего не получится. За всех я ручаюсь: они честные советские люди, всецело преданные делу мира.

Генеральный секретарь вздохнул.

– Трудновато будет.

– Нам двадцать пять лет было трудновато.

Он допил чай и взял со стола конверт. Вскрыв его, полистал бумаги. После недолгого молчания заметил:

– А вы, товарищ Сахвадзе, вроде бы и не удивились моему приезду.

– Не скрою, нам было любопытно увидеть отклик Политбюро на эдинбургскую демонстрацию. Мы надеялись, что вы не станете впадать в панику, но хотели удостовериться.

– Вы хотите сказать, что шпионили за нами?

– Да. И за американским президентом, и за руководителями Китайской Народной республики, и за папой.

– За папой? – опешил Генеральный секретарь. – И что же папа?

– Он плакал.

– Точь-в-точь как товарищ Данков из КГБ, – пробормотал он. – Вам наверняка будет небезынтересно узнать… впрочем, возможно, и это для вас уже не новость… что бдительных товарищей с площади Дзержинского задело за живое ваше личное участие в демонстрации. Данков потребовал немедленно ликвидировать «ведьму и весь ее шабаш». Судя по всему, ваши спонсоры из КГБ оскорблены в лучших чувствах.

– Для нас это был вопрос выживания.

– Ну, Данкова мы кое-как образумили. А вот с Советом обороны будет потруднее. Маршал Камышинский высказался за нанесение превентивного ядерного удара. Не исключено, что нам понадобится компетентная группа ваших сотрудников, чтобы выяснить умонастроения на Западе.