Джулиан Хитч – Корпоратив для принцессы (страница 30)

– Ты слишком заметная, – пояснила она и продолжила двигаться в неизвестном направлении.

 Я шла за ней, чувствуя, как внутри меня разрастается колючий холод. С каждым шагом он обвивал сердце, распространяясь по телу, словно я погружалась в ледяную воду. Узкие переулки города казались сжимающимися вокруг меня, лишая воздуха и пространства.

 Я не могла понять, как моя сестра оказалась здесь, в этом чужом месте. Мысли путались, расплывались, и я не находила ответа. Единственное, что я осознавала – это смерть Брианны. Добрая девочка с веснушками больше никогда не улыбнётся мне, она больше не скажет своих подбадривающих слов. Я не успела сдержать обещание, не успела увезти её из этих проклятых краёв в безопасное место.

 Сковывающий лёд в груди не таял, но это не помешало гневу подняться из самых глубин моего сознания.

 Я убью Сибил.

 Я убью Мрака.

 Я убью Килиан.

 Мой гнев обрушится на всех них, и боги мне свидетели – я исполню задуманное.

 Катерина уверенно шла впереди, словно знала, куда ведёт, а я ощущала, как каждый шаг отдаляет меня от мести. Холод внутри становился невыносимым, проникая в самые глубины моего существа.

 Сестра не говорила ни слова, а я не могла найти в себе сил, чтобы задать ей вопросы. Я ощущала, как между нами растёт дистанция, как моя ненависть превращается в бездну, в которую я падаю, не в силах остановиться. Шаг за шагом, этот холод и гнев захватывали меня, не оставляя места для чего-то иного.

 Когда юноша остановился у ветхой деревянной створки и толкнул её, я не задавала вопросов. Пришло время узнать всю правду.

 Внутри помещения всё утопало во мраке, и лишь редкие лучи света пробивались сквозь щели в стенах. Паутина окутывала всё – от углов до старых деревянных балок под потолком. Пыль поднималась клубами от каждого моего шага, витая в воздухе.

 В центре комнатки стоял старый, потрескавшийся стол, на котором лежали какие-то забытые свитки и книги. Они выглядели так, словно их не открывали целую вечность. Мебель, если её можно было так назвать, напоминала о давно прошедших днях: покосившиеся стулья, сгнившие от времени доски пола. В углу, куда свет почти не доходил, высился массивный камин, заросший сажей и покрытый толстым слоем пыли.

 Я повернулась к сестре, сосредоточившись только на ней. Молчание повисло между нами тяжёлым грузом. Она не торопилась говорить.

 Катерина стянула капюшон, и образ кудрявого мальчишки растаял. Передо мной стояла высокая брюнетка с волосами, остриженными по шею. Она поджала губы и посмотрела в пол, будто взглянуть в мое лицо было невыносимо для нее.

 Я видела, как разомкнулись её губы в попытке сказать что-то, но в то же мгновение створка за моей спиной скрипнула. Катерина взмахнула рукой, и её лицо вновь исчезло.

 Казалось, мои пальцы стали единым с ножом Акселя. Думала я недолго, развернулась, выбрасывая остриё вперёд. Я не умела обращаться с оружием, но ненависть будто подсказывала, что мне нужно делать.

– Фьори?! – Нож остановился у шеи, только чудом не войдя в плоть.

 Арслан выставил руки в защитном жесте. Его карие глаза смотрели на меня со смесью удивления и ужаса. Король Рейнграда сделал шаг назад, не прерывая зрительного контакта.

– Фьори, опусти нож, – Катерина приблизилась, осторожно касаясь моего плеча.

 Я моргнула, сбрасывая пелену ненависти, застилавшую глаза. Клинок я опустила, перекладывая его в левую руку, а в следующее мгновение развернулась к лицу короля, чтобы дать пощёчину. В последний момент рука сжалась в кулак, и я со всей силы ударила по его челюсти.

 Удар получился не таким сокрушающим, как бы мне хотелось, но разбить губу удалось. Он не ожидал, распахнул глаза и принялся вытирать кровь.

– Что ты творишь?! – возмутился король, не веря собственным глазам.

– Это за то, что ты хотел подставить меня, ублюдок! – со злостью выплюнула я, отворачиваясь от него.

 Напряжение повисло в комнате. Сестра таращилась на меня так, словно видела перед собой призрак.

– Или ты начнёшь говорить, или я ухожу отсюда, – медленно, вкладывая в каждое слово звенящую сталь, произнесла я.

 Катерина прекрасно понимала, о чём я спрашиваю, потому что опустила взгляд. Её плечи поникли, а лицо исказила грусть.

 Мне было плевать, почему Арслан здесь и что ему нужно. Я не спрашивала, что за причуды творятся с моей сестрой и почему она меняет облик одним взмахом руки.

 Я хотела знать только одно: почему сердце бога войны оказалось в моей груди.

 Сестра стояла передо мной, но не могла заставить себя встретиться со мной взглядом. Я видела, как её руки слегка дрожат, а пальцы нервно перебирают край её старого плаща. Она отворачивалась, стараясь скрыться за тенью, которую отбрасывал тусклый свет, проникавший сквозь щели в стенах.

 Её губы несколько раз открывались, но слова так и не были произнесены. Она избегала моего взгляда, как будто боялась, что я увижу в её глазах всю ту правду, которую она не решалась произнести вслух.

– Я так надеялась, что ты никогда не узнаешь… – тяжело вздохнув начала Катерина.

 Сестра присела на край ветхой кровати, и пыль, осевшая на матрасе, поднялась, подсвечиваемая светом из щелей.

 Я ждала, когда она продолжит, не ощущая внутри ничего, лишь безграничную пустоту. Казалось, что всё, что бы она ни сказала, не сделает мне больнее.

 Там, в лесу я оставила частичку себя. И эта часть была той самой живой и настоящей мной, к которой я уже никогда не вернусь.

– Мы не вольные люди, Фьори. Мы родились в этих землях, в королевстве Эстерион… во всяком случае, оно так называлось раньше, – с грустью произнесла сестра.

 Холод внутри не позволял другим эмоциям захлестнуть меня. И я была благодарна этому.

– Твой отец был королём этих земель.

– Почему только мой? – Она не сказала "наш отец", и это заставило меня задать вопрос.

– Наша мать родила нас от разных мужчин. Твой – король, а мой – мерзкое божество Майнос, – лицо Катерины исказилось от боли. – Когда она встретила твоего отца, боги благословили их и связали нитью. Наша мать стала королевой, а вскоре родилась ты.

– Ты истинная наследница этих земель, Фьори, – Арслан за моей спиной подал тихий голос, но я удостоила его резким взглядом, заставив замолчать.

– Он прав…

– Что с ними случилось?

– Килиан была придворной дамой, одной из фавориток короля. Когда Дарий и Мирелла прошли таинство, и мать стала королевой, Килиан свихнулась. Она делала всё, чтобы соперница исчезла из дворца. Только король понял коварные планы бывшей фаворитки и изгнал её.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Мне было семь, когда всё это происходило, – вздохнула сестра. – После ухода Килиан во дворце всё начало налаживаться, у нас появилась ты… Но счастье длилось недолго.

 Катерина прикрыла глаза. То, что она вспоминала, очевидно, давалось ей тяжело.

– Тебе было два года, когда на дворец напали. Никто не успел ничего понять, это произошло так внезапно. Стража была растеряна, потому что налётчиков не было видно, люди умирали, не успев ничего понять. Мама прибежала за мной вместе с тобой на руках, она искала способы укрыться…

 По щеке сестры скользнула одинокая слеза.

– Килиан появилась неожиданно, на её лице играла зловещая улыбка… Мама отдала тебя мне, а сама закрывала нас собой.

 Я не понимала, почему и мои глаза защипало от солёной влаги. Я не помнила ничего из прошлого и не ощущала отклика внутри, но продолжала оплакивать нечто ценное, отнятое у меня.

– Наша мать была сильной женщиной, но даже ей было не под силу справиться с тварью, решившей отомстить. Килиан ударила резко, вонзила клинок в сердце. Дарий не успел всего на мгновение, когда наша мать рухнула на пол. Он всегда был добрым человеком, но в ту ночь я впервые видела его ярость. Килиан умоляла о пощаде. Ей хватило наглости винить во всём богов, что отняли у неё любовь, решив связать его с другой.

 Я ощутила боль в руке от того, как сильно я сжимала рукоять клинка.

– Дарий замахнулся, но меч не успел достать тварь. В то мгновение, словно из самой тьмы, вышел мужчина. Мне прежде не приходилось видеть его, но я понимала, что он не был простым воином, он был богом. Богом Войны.

 Лёд, окутавший моё сердце, треснул, выпуская боль.

– Нет…

– Аксель убил нашего отца быстро. Этим клинком, что ты держишь в руках, – сестра кивнула на остриё ножа в моей ладони.

 Рукоять обожгла мои пальцы, и я выронила нож, смотря на него с ужасом. Вся тяжесть этого мира обрушилась на меня, и не в силах терпеть, я рухнула на пол, закрывая лицо руками.

– Килиан уже ползла к нам, чтобы закончить начатое. Даже после смерти возлюбленного, ненависть в её глазах не угасла. Она замахнулась, оцарапав твою руку клинком, но убить нас у неё не вышло, – карие глаза Катерины устремились ко мне. – Вмешалась Амария. Твоя покровительница, полная горя и злости, превратила Килиан в змею.

 Теперь всё встало на свои места. То, о чём говорил Виран, приобрело новый смысл.

– Я не могла подумать, что в Богине Любви столько силы, что она сможет одолеть Бога Войны. Амария вырвала его сердце прямо на наших глазах… Он ослаб, но не умер. Нам пришлось бежать в лес Вердис, прося её защиты. Какое-то время мы жили там, а потом узнали, что клинок, которым тебя ранили, был отравлен.

 Вот о какой богине говорила Алексис. Не Эйтра забрала его сердце, а Амария, защищая нас.