Джулиан Хитч – Эй ты, из триста седьмой! (страница 26)

Ожидание затягивается, у Глеба постепенно начинают дрожать пальцы, потому что это невыносимо — вновь сидеть на неудобном стуле, подрываясь на ноги от каждого шороха. Нервы на пределе, Глеб не знает, насколько ещё хватит его душевных сил.

— К ней можно будет только утром. — К нему выходит доктор. — Состояние стабильное, она боец.

На одобряющую улыбку Глебу ответить нечем. Совершенно.

— Можно я просто посмотрю на неё? Всего минуту.

Доктор явно собирается отказать, но, углядев что-то в его глазах, соглашается.

— Только минуту.

Доктор заводит его в одну из дверей — через стекло он смотрит на бабушку, опутанную трубками, тянущимися к мигающим приборам. Губы бабушки шевелятся, но он не понимает слов.

— Что она говорит?

— Повторяет одно и то же имя. Марго. Наверно, это ваша мама? В смысле её дочь?

— Нет, она давно умерла. — Глеб отворачивается от доктора, не давая ему возможности сказать о своих соболезнованиях. Они уже давно не нужны, слишком долго Глеб живёт без обоих родителей. — Спасибо, что дали время.

Уходить из больницы тяжело, но и находиться в ней невыносимо. И Глеб прекрасно знает, что не вернётся сюда утром — ему нужно кое-что сделать. То, что нужно было сделать уже давно. Раз бабушка не может сделать это сама. Если не сейчас, потом будет поздно, и он не простит себе этого.

Адрес Марго он выучил давно. Много раз думал о том, что ему пора отвезти туда бабушку. Но хватило единственного раза, когда он попытался это сделать, усадив бабушку в машину и сказав, что её ждёт сюрприз. Оказавшись за городом, они едва ли проехали больше десяти километров, как она попросила его повернуть обратно. Она не ругала его, но чётко дала понять, чтобы больше он так не поступал.

— Не твоё это дело, Глеб. Не твоё и точка.

Сейчас рядом с ним нет бабушки, его никто не остановит, даже капризному автомобилю придётся терпеть и его и дорогу. Мотор заводится с первого раза — даже удивительно. Ведь как бы Глеб не ремонтировал машину, та просто жила своей жизнью.

— Она сама этого хочет, ты права. — Глеб ласково проводит по рулю и жмёт на газ. К утру он будет на месте. Эти пять часов дадутся ему тяжело, а ещё тяжелее — то, как его встретит Марго. — Наверняка двустволкой.

Глеб смеётся, представляя себе свою бабушку с оружием в руках, но улыбка исчезает, когда он вспоминает её слова:

— Она совершенно другая!

И это рассерженное лицо бабушки не выходит у него из головы. Узнай она, куда он едет, рассердилась бы и наверняка выказала ему немало особо «ласковых» слов. Ничего, он переживёт. Не может она просто так в бреду звать подругу, которую знала сорок лет назад. Так делают исключительно по любви, из-за привязанности и преданности прошлому. И Глеб это докажет. Да ему и за радость хоть на пару дней вырваться из роли коменда. От неё он успел устать как собака. Он порой и правда ощущает себя так, словно за время работы в общаге оброс новой шкурой. И эта шкура совсем ему не идёт. А может, так на нём сказывается болезнь бабушки? Он стал циничнее, злее, грубее, но так ему проще выносить душевную боль.

Дорога по плохо освещенной трассе забирает всё его внимание и мысли. Если судить по навигатору, ему остаётся ехать чуть больше часа, и всё это время он наблюдает, как на горизонте встаёт солнце. Красиво окрашивая небо в розовые оттенки. Глеба завораживает эта картина. Когда он подъезжает к деревне, понимает, что за всю дорогу так и не придумал, что скажет Марго. Что вообще можно сказать человеку, которого ты никогда не видел? Но при этом он так важен для твоего близкого человека!

Насколько Марго могла измениться? Старые фотографии, которые лежат на шкафу, Глеб открывал только раз, когда бабушка обо всём рассказала. Но больше она не предлагала полюбоваться её юностью, а он не спрашивал. Правда запомнить счастливые лица с фотографий было не сложно, чем-то Марго с бабушкой были даже похожи.

Глеб паркуется у железнодорожной станции. Привлекать внимание ни к чему, а так он хотя бы попробует придумать подходящие для ситуации слова. Да и идти до деревни меньше двадцати минут. Может, он и без машины, но в своей одежде явно не похож на дачника-любителя.

Слишком уж городской.

Найдя глазами дом Марго, Глеб уверенно направляется к нему и открывает скрипящую калитку. На часах без пяти шесть. Глеб не знает, стоит ли ему звонить в дверь — уж слишком рано. И он садится на скамейку у дома, откидывается на спинку, чтобы отдохнуть.

Глеб только успевает прикрыть глаза, как щёлкает замок.

— Ты откуда здесь? Нам ничего не нужно из твоих продуктов и товаров, так что давай, калитку видишь.

На Марго надет халат, карманы которого оттягиваются вниз — в них явно лежит что-то тяжёлое. Глеб бы не удивился, если бы она вынула из них пистолет.

— Я не предлагаю товары. — Он встаёт со скамейки, соблюдая дистанцию, чтобы не напугать Марго.

— Заблудился? Меня твои проблемы мало волнуют, я прошу тебя уйти.

Глеб не ожидал радушия от Марго, но и такого откровенного пренебрежения… тоже.

— Я внук Бо-Бо.

Марго не поднимает брови, не округляет глаза, лишь еле заметно кривит губы.

— И что тебе нужно, внук Бо-Бо? — Теплоты в её голосе по-прежнему не чувствуется, даже интереса. — Приглашать в дом не буду, сам понимаешь.

— Я не хочу долго тянуть с просьбой. — Глеб складывает руки перед собой.

— С просьбой? — Марго хмыкает. — Уверен, что тебе стоит её озвучивать? — Марго даже смеётся, держась за халат. Из открытого окна второго этажа доносится скрип. — Тебе пора! — Марго шипит словно кошка.

— Я никуда не уйду, пока мы не поговорим! Если вы боитесь, что нас увидят вместе, то я остаюсь… — Глеб садится на скамейку, демонстративно разваливаясь.

— Бабушка, ты встала? — раздаётся сонный голос девушки.

— Иди в сарай, до вечера я с тобой пообщаться не смогу.

— Предлагаете мне весь день просидеть без света и туалета? — хмурится Глеб.

— Там есть ведро и лампочка, или ты никогда не был в детских лагерях? У тебя сложности с ожиданием?

— А может, я просто дам о себе знать твоей внучке?

Глеб делает шаг к двери.

Глава 26

— Не смей втягивать её!

Марго явно испугана, пусть и старается спрятать страх за злостью и раздражением. Но Глеба не проведёшь, благодаря работе в общежитии он научился отличать ложь от правды.

— Не буду.

Глеб понимает, что зря попробовал угрожать Марго. Бабушка явно не одобрила бы подобного. Да и он сам не стал бы втягивать девушку в то, что её по сути не касается. Но нервы у него на пределе — и не столько из-за отказа Марго идти на контакт, он был к этому готов, сколько из-за того, что придётся весь день проторчать в деревне. А ведь он нужен бабушке. Однако и уехать, он не может, не поговорив нормально с Марго. В конце концов ему хочется получше узнать её, чтобы понять, почему за столько лет Бо-Бо так и не смогла забыть старую подругу.

Глеб решает, что позвонит бабушке и напомнит, чтобы она связалась с ним сразу, если почувствует себя хуже.

— Женя, доброе утро, — повысив голос, почти кричит Марго, обернувшись к дому. — Приготовь завтрак, мне надо проверить замок на сарае.

В ответ доносится:

— Хорошо, бабуль.

Глеб с усмешкой наблюдает за Марго — теперь его очередь прятаться за маской. Пусть она всё-таки немного опасается его, чтобы не выгнать без разговора. Придётся ему потерпеть до вечера в сарае, хоть ему это и не нравится. Глеб видит, как слегка бледнеет Марго, не сводя взгляда с окна второго этажа — в любой момент внучка может выглянуть или выйти во двор, и это пугает её.

— Пошли, побыстрее! — Не выдержав, Марго хватает Глеба за рукав и тянет к неприглядному сараю.

Глеб не был в деревне уже несколько лет, да и ранее его поездки были недолгими. Сводились к тому, чтобы провести немного времени на даче у кого-то из друзей — шашлыки, игры на зелёном газоне, валяние на лежаках. Сейчас же Глеб видит совсем иную картинку — всё свободное пространство занято грядками и фруктовыми деревьями, в тени которых прячутся качели. В этом доме не принято праздно проводить время. Марго явно много работает и на огороде и в саду.

— Не так сильно. — Дёрнув рукой, высвобождается их её хватки.

И дело не в том, что ему неприятно её прикосновение. Но, кажется, бабушке бы не понравилось, что Марго словно конвоирует его.

— Какие мы нежные! — ворчит Марго.

Глеб бросает на неё взгляд, но почти сразу его внимание привлекает то, от чего он даже на пару секунд останавливается. Розы… Такие, как любит Бо-Бо. У Глеба замирает сердце. Она рассматривает цветы с уже распустившимися и ещё наливающимися бутонами, вспоминая, как бабушка порой сетовала, что у неё нет возможности разводить любимые розы. Марго стоит рядом, также не сводя с них взгляда — наверняка, она прекрасно понимает, почему они произвели на Глеба такое сильное впечатление.

Остаток пути до сарая они проводят в молчании. Марго поспешно открывает замок, ворча под нос:

— Давай-давай, а то скоро уже спустится вниз.

Глеб заходит внутрь. Раздаётся тихий щелчок, и под потолком загорается единственный источник света — лампочка Ильича.

— И это всё?

— Не проси больше того, что тебе нужно. — Марго указывает на стену напротив. — Ведро там возьмёшь.

Марго хлопает дверью, затем раздаётся скрежет ключа в замке. Глеб оглядывается по сторонам, досадливо морщась. Клаустрофобией он не страдает, но всё же в запертом сарае ощущает себя неуютно. Добротную дверь вряд ли получится вынести плечом, но в случае необходимости можно разбить окно и вылезти наружу. Эта мысль успокаивает, и Глеб решает терпеливо подождать вечера. Через мутноватое стекло можно рассмотреть дом, часть огорода и сада. Розы всё так же привлекают его внимание.